Глава 979.0

Глава Девятьсот Семьдесят Девятая – 979

Феликс подошел ближе к трещине, где он мог видеть вырезанные камни, уходящие дальше во тьму.

— Я вернул Эонис. Я пришел, чтобы понять, почему моя Власть была отвернута.

— Власть, хм, — сказал голос. — Ее необъятность видна. Но ты не сравнишься с тем, что было. Держи Старейшину подальше от своих войн. Мертвые остаются мертвыми, мои и твои.

«Рифмы немного многовато», – послал Пит.

Феликс нахмурился.

— Вы те, кто отказал мне в подключении к Теневым Вратам?

В ответ он услышал глубокий гул согласия.

— Почему? Мои войны важнее, чем вы, вероятно, понимаете. Погибель…

— Все видели, Феликс Неварр. Песня была спета; она разнеслась далеко. Твоя Власть несет твое Намерение, и Разрушитель цепляется за твой запах.

Весс фыркнула.

— Если вы знаете о Погибели, то должны спешить к нам на помощь. Мы боремся, чтобы спасти весь этот мир.

— Сражайся. Умри. Потерянный для мира. Мы знаем, что должно произойти.

— Вы знаете, — повторил Феликс, глядя в светящийся пар. Отверстие было глубоким, и его самые дальние уголки были скрыты от его Восприятия. — Погибель. Богов. Все это?

— Все, что ты поешь. Все, что кричит из твоих Колец. Твоя Воля сильна, твои зубы остры, – и то, и другое признаки Восходящего выскочки. Ты вытащил нас из лап Погибели, но у тебя не хватило мудрости… спросить.

Голова Феликса откинулась назад.

— Вы… не хотели быть спасены от Погибели? От того, чтобы быть Потерянными?

Из трещины донесся звук, представлявший собой нечто среднее между булькающим паром, крошащейся почвой и скрежещущим камнем. Каким-то образом он передавал глубокую усталость.

— Я не понимаю, — сказал Пит. — Он спас вашу жизнь. Он вернул вас к жизни. Почему, черт возьми, вы не рады этому?

— Из всех говорящих, Дитя Гармонии удивляет. Связи – ваша кровь, а Компаньоны – ваши призы. Одаренное возвращение, без цели, – это вечная боль и хуже, чем ничто.

— Без цели…? — начал Феликс, прежде чем Пит прервал его.

— Вы одни.

Весс посмотрела на Феликса.

— Они имеют в виду народ Эониса.

Глубины прогудели в знак согласия.

— Мы были Потерянными, Император Неварр. Но гигасы похоронены под камнем и звездой. Наше место давно ушло. Наш стих забыт песней.

— Нимы тоже были забыты, — твердо сказал Феликс. — Но я вернул так много из них. Вы не забыты. Воспоминания…

— Нимы – не гигасы. Воспоминания – не мы. Когда-то нас было много, теперь никого не осталось. Ты вернул нас, только для боли. Мы стоим в тени, лишенные ночи. Солнце горит, но лишь вполовину ярче. Мы мертвы, но мы не твои. Твоя команда не распространяется на наши берега.

— Химера! Ты знаешь нашу агонию. Нимы были уничтожены с дикой жестокостью. Связанные, как камень с мхом, смерть была острой, как бритва, пока они тоже не стали Потерянными. Никто не связывал химер, как нимы, ибо в обоих таилась глубокая дикость. Диссонанс уравновешивался Гармонией во плоти, древний секрет из лона Диких Дебрей.

Пит с любопытством чирикнул.

— О чем вы говорите? Мне трудно с этими рифмами.

— Происхождение, мальчик, откуда ты родом. Чудовища по сути, но нимейцы прирученные. Гармония, Диссонанс – нить дикости – сковали такие крепкие Связи с юности. Дитя. Химера и Ним, разрушенный концерт, два голоса, оборванные в только что начавшемся Хоре. Гигасы тоже ушли, их слава давно в прошлом. Теперь мы стоим одни, вернувшиеся в последний раз. Мы медлительны и стойки, камень насквозь, это место – наша гробница для нашего гнева и сожаления.

«Диссонанс и Гармония как в химере, так и в ниме?» Феликс никогда раньше не слышал такого выражения. Это было правдой, особенно для них, но Феликс всегда думал, что это побочный эффект всего безумия, через которое они прошли. Он приложил руку к груди. «Было ли у всех нимов это хаос внутри?»

— Духи природы, — сказал Пит, прерывая его мысли. — Вы похожи на Мрачного Паслена.

Весс покачала головой.

— Нет, они не несут его песни. Старейшины – это нечто иное.

Голос прогудел в удивленном согласии.

— Не от Мрачного, но цельно созданные, Сосуд, чтобы вместить души наших предков. Связанные с Первозданным Камнем и деревом, сформированным песней в этом месте, – в лучшем случае эхо благодати Диких Дебрей.

— Первозданный Камень? — Спросил Феликс.

— Кости земли, заложенные Великим Слиянием. Ты, Существо, должен знать это. На дальних берегах поднялось великое Море, но здесь кости лежали в вечном покое. Дикие Дебри были освобождены, там, в начале, песня, призванная пленить сердце. Гигасы были очарованы, наши души почти захвачены, мы собирали кости и приручали духов. Внутри мы поместили наших почтенных мертвых, между скалой и корнем они покоились. Мы, Старейшины, – это результат, Память и Дух, первое Восхищение.

Феликс перевел взгляд с далекого золотого навеса на вырезанные камни перед ним.

— Это все вы. Старейшины Рощи.

Гул согласия поднялся из глубин. Затем он изменился, глубокий голос зазвучал иначе. Новый голос поднялся, чтобы присоединиться к первому. Он был выше, но все еще нес скрежет камня в своем тембре.

— Ты вернул нас, Существо? Зачем? Была ли твоя единственная цель использовать нас в своих бесконечных войнах?

Весс нахмурилась, и Феликс был с ней солидарен.

— Вы перестали рифмовать.

Пит каркнул.

— А мне только начинало нравиться.

— Древняя традиция, которая нас замедляет. Это излишне, — новый голос был резким для гигантского древесно-каменного Голема. Феликс почти мог представить, как человек поправляет воротник, пока он продолжал. — Ответь на вопрос.

— Я не возвращал вас, чтобы вы сражались, — сказал Феликс. — Честно говоря, я даже не знал, что вы вернетесь. Я восстанавливал Территорию после…

— Мы видели это. Это было, мягко говоря, впечатляюще. А что насчет будущего? Ты стремишься свергнуть богов, как это делали твои предшественники?

Феликс стиснул челюсти.

— Да.

— Тогда мы закончили, — Древа вокруг них задрожали, сбрасывая все больше золотых листьев, пока земля ползла сама по себе.

— Подождите! — Феликс протянул руку, его Соната потекла сквозь него, и он схватил почву. Она тянула его, но он держался крепко. — Вы мне не нужны для моей войны. Мне просто нужно соединить этот город с остальной частью моей империи. Что в этом плохого?

Голос молчал так долго, что Феликс забеспокоился, что он действительно ушел.

— Старейшины – это советники по замыслу, Существо. Мудрость почтенных мертвых, погребенных и сохраненных для всех будущих поколений. В начале мы вели наш народ к великому процветанию и миру среди бесконечных холмов. Затем, в темные времена, мы вели гигасов через жестокость бесконечных войн на этом Континенте. Пролитая кровь, которую мы видели, сформировала нас, наши мертвые увеличивали наше число с невероятной скоростью. Тогда мы были гневны, Существо. Наш голос был испорчен Эпохой войны. Темной Эпохой, прежде чем империя нимов была больше, чем проблеском мечты. Прежде чем даже эмпирейцы ступили на эти плодородные берега.

— Эмпирейцы, — Феликс скрестил руки. — Вы говорите об этом так, будто речь идет о народе. Я думал, что эмпирейцы – это просто нимейцы. Что-то вроде правящего органа.

— Сначала они были народом. Странные по манере и форме, они, тем не менее, обладали большей Властью, чем любая другая Раса в этом Царстве. Это была величайшая милость, что они не стремились к господству, а к Гармонии. Они были причиной прекращения нашего гнева. Эмпирейцы искали мира, и своей мощью они добились его. Амбициозные Элементали, обезумевшие Первозданные и даже жуткие Побуждения были повержены. Сами боги сторонились звездоносцев, но все остальные склонялись к ним. Ибо если мы, Старейшины, – это мудрость, то эмпирейцы – нечто иное. Все сидели у их ног и учились, но никто так сильно, как нимы.

— Они были учителями? — Спросила Весс. — Нимов? Я никогда не слышала о таких существах.

— Конечно, нет. Система позаботилась об этом.

Феликс обменялся взглядом с Весс.

— О чем вы говорите?

Старейшина снова замолчал, словно подбирая слова.

— Эмпирейцы… если гигасы были костями земли, то эмпирейцы были звездами. Это они сорвали их и подарили нимам. Нимы основывали свою Власть на учениях эмпирейцев. Именно они помогли нимам основать их империю. И, возможно, именно они привели к нашему Концу.

— Что вы имеете в виду? — Мысли Феликса метались, пытаясь упорядочить всю эту информацию. Кусочки складывались на свои места, но были и зияющие дыры, вещи, которые он не понимал. Если бы он мог заставить это существо говорить дальше…

— Нет. Я больше не буду говорить об этом. Как я уже сказал, твоя Власть не распространяется на это место. Мы не народ нимов, и не какое-то новое существо, которым ты можешь быть. Мы лишь хотим, чтобы нас оставили в покое.

Весс издала отвратительный звук в горле.

— А что насчет того, когда Погибель придет снова, как это неизбежно произойдет?

— Когда Разрушитель придет к нам, мы снова примем забвение.

На этот раз Феликс едва сдержал рычание сквозь стиснутые зубы.

— А как же ваша цель? Мне кажется, вы очень похожи на Эйдолонов-Экзальтов, а они сражались за империю до последних дней.

Старейшина фыркнул.

— Эйдолоны! Мы? — Земля задрожала под их ногами. — Они облачились в наши секреты, будто имели на это право. Прегрешение нимов, одно из многих, – все, чтобы создать жалкие имитации для ведения их бесконечной войны! Мы покончили с кровопролитием, Существо. Не говори о них здесь.

Глубокий рокот сотряс рощу, словно все место собиралось рухнуть. Еще больше золота посыпалось сверху, вихрь, который почти скрыл Рощу вокруг них. Медленно рокот стих, и земля замерла.

Феликс подошел ближе.

— Значит, вы не собираетесь меня слушать? А что, если гигасы вернутся?

— Это за пределами даже твоих возможностей, Существо, независимо от твоих странных сил. Живые не подлежат возвращению.

Феликс знал это. «Единение Потерянных» не работало на воскрешение людей, даже если они были затронуты Погибелью. Он не был уверен, почему существует эта граница, но сейчас это не имело значения.

— Если я уйду отсюда, будут ли проблемы с моим возвращением?

— Нет, Существо. Мы не можем остановить тебя.

— Хорошо, — кивнул Феликс. — Мы здесь еще не закончили.

— Это ты так говоришь.

Все трое отступили от трещины у основания Старейшины, осторожно ступая по вытоптанным цветам Рощи. Это не обернулось так, как хотел Феликс, но сегодня он узнал много нового о нимах, химерах и, что самое важное, о гигасах.

Весс и Феликс сели на Пита, и они улетели.

— Куда? — Спросил тэнку.

— Обратно на мана-корабль.

Пришло время поговорить с Габби.