Глава 33.0
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Феликс бродил во тьме. Охотники Окраины проводили его до самой границы своих владений, за пределы охранного массива – того самого, который он, по их словам, саботировал. Он пытался заговорить с ними, убедить в своей невиновности, но никто не слушал. Даже те, с кем он сражался плечом к плечу в их охотничьем домике. Вместо этого они сверлили его тяжелыми взглядами и подталкивали в спину остриями копий.
Лорды Конференции тоже следовали за ними на расстоянии: достаточно близко, чтобы он не вздумал сопротивляться Охотникам, и достаточно далеко, чтобы нападение на них было невозможным без столкновения с остальными. От этого воспоминания Феликс заскрежетал зубами. Они наблюдали за тем, как он идет, еще около получаса, прежде чем убраться восвояси. У каждого из них был свой небольшой скиммер, и они исчезли в считанные минуты. И хотя в Пустоте было не так много ландшафтных изысков, тьма умела скрывать предметы, находящиеся слишком далеко. Всё здесь было непредсказуемым и странным: иногда он мог четко, как днем, видеть скалистые острова в милях отсюда, а в другой раз какой-нибудь Нарпустотник оставался незамеченным, пока не оказывался в полумиле.
Феликс подавил дрожь. Даже мысль о Нарпустотнике заставляла его вспоминать Китопасть. Он не видел её уже давно, больше двух недель, если не сбился со счета дней, но память о её текучих глазах и зазубренной пасти… Он был бы счастлив никогда больше с ней не встречаться.
— Я же говорила тебе, что всё к этому придет, Феликс Неварр.
Мало ему было проблем, так еще и Пасть не умолкала.
— Заткнись, — простонал Феликс. Он скорректировал путь, завидев впереди следующий монолитный охранный камень.
— Тебе следовало убить их, как я и предлагала. Сейчас бы ты уже переваривал их Эссенцию, забирая то, что тебе нужно, из их Памяти и Навыков. Таков порядок вещей здесь, на краю всего сущего.
Феликс продолжал игнорировать её. Она не переставала язвить и жаловаться с того самого момента, как Охотники Окраины начали свой марш, и не похоже было, что она собирается утихать.
— И что ты теперь будешь делать, Несвязанный? Как ты найдешь дорогу в этом унылом краю? — Существо издало жестокий смешок. — Даже твой Спутник исчез. И я скажу – скатертью дорога. Эта тварь была лишь помехой, да к тому же опасной. Хранители Гармонии – пф-ф!
— Заткни свою поганую пасть, хоть раз в жизни! — Рявкнул Феликс, слишком разозленный, чтобы заботиться о том, насколько громко он кричит, или о том, что молнии сорвались со всех его Мана-врат одновременно. — Не смей вплетать Пита в свои бредни, иначе я… я найду Китопасть и сам прыгну ей в глотку.
— Пфф. У тебя кишка тонка.
Феликс оскалился.
— Напомнить тебе еще раз, кто покончил с собой, чтобы остановить тебя в прошлый раз?
Пасть умолкла, её украденное лицо утратило выражение жестокого ликования. Тонкие брови сошлись к переносице.
— Ты не посмеешь…
— Почему же? Я уже сделал это однажды, и с тех пор ничего не изменилось. Так что помалкивай, не то мы оба найдем свой Конец в пасти иного рода.
Пасть затихла, причем настолько, что Феликсу захотелось оглянуться и проверить, на месте ли она. У неё была привычка исчезать на несколько дней кряду, хотя он и не знал куда. Но нет – это не имело значения. Феликс продолжал идти. Это было единственное, что ему оставалось.
Он шел днями – или циклами, неважно. Передвижение между монолитными камнями на своих двоих было мучительно медленным процессом. Даже Бег сократил бы это время лишь вдвое. Манолеты и скиммеры, судя по всему, подчинялись иным законам, нежели физические тела. Они двигались куда быстрее, чем должны были, отчасти благодаря Узлу Управления и мана-двигателям. Или как они там работали. Феликс не знал наверняка, и никто не мог ему этого объяснить.
У него всё еще была карта от Изумления, хотя та, что досталась от пиратов, осталась на ферме Батео. Как и Пит. Карты не были проблемой – он видел их совсем недавно и мог восстановить в памяти до мельчайших деталей, – а вот его Спутник вызывал серьезные опасения. За прошедшие дни, несмотря на все попытки дотянуться через их связь, он не видел и даже не чувствовал Пита.
Он мог просматривать лист Статуса Пита и ощущал смутное тепло в груди, но их общие чувства и общение полностью отсутствовали. Особенность Пустоты, как он подозревал. Он знал, что Пит жив и невредим, но всё равно волновался. Он шел, а иногда и бежал, пытаясь найти путь, который привел бы его ближе к ферме Батео, не пересекая черту охранных камней, но пока ничего не выходило. Связь не ослабевала, но и не крепла, а значит, Пит был жив, здоров и не двигался с места.
— Что они с ним сделали?
Феликс резко остановился, чувствуя, как слегка податливая «не-поверхность» Пустоты пружинит под ногами. Он чувствовал себя потерянным. Имея в голове карты, он мог бы со временем отыскать дорогу к другому поселению, но без Пита – зачем ему это? И даже если бы Пит был с ним, если бы он смог как-то пробраться в Пристанище Эха и вызволить его, что дальше? Жить в Пустоте вечно?
— У меня всё еще есть Поиск. Сбежать из Пустоты. — Феликс горько хмыкнул. — Вот только ни малейшего понятия, как это сделать. Лучшее, что я могу придумать – это ворваться в Пристанище Эха, спасти Пита, угнать свой шлюп и рвануть оттуда. Но выживу ли я при такой попытке?
Феликс пытался заглушить разочарование, работая над своими последними Мана-вратами. Боль была отличным способом отвлечься от мыслей о том, что его прогнали, как шелудивого пса. Тем не менее, процесс был долгим, и он не продвинулся и наполовину, когда получил сообщение.
Вы завершили переваривание Маны вашей цели!
Вы получили Память ночной гадюки!
Желаете просмотреть её сейчас?
Да/Да
Феликс почувствовал, как его глаза загорелись – любопытное ощущение, которого он не испытывал уже давно. Со времен Шелима, кажется. Тревога и гнев покалывали на задворках Сознания, но азарт взял верх.
Мир стал серым… точнее, еще более серым, и даже Пасть замерла, превратившись в трупоподобную статую. Затем всё пошло рябью, движущейся внутрь от невидимого горизонта, пока волна не достигла миль в высоту, грозя подбросить Феликса прямо в небо. Однако, достигнув его, рябь треснула и рассыпалась на десять миллионов искр ослепительного света.
Он оказался в другом месте.
Стал чем-то другим.
* * *
— Он плыл сквозь тьму, его тело было мощным и неудержимым. Высший хищник, не имеющий равных в черноте. Добыча разлеталась перед ним, и он чувствовал вкус их страха, их отчаяния.
— Он упивался этим.
— Но теперь пришла новая добыча. Редкая добыча, те, что прячутся за мертвецами, что ездят верхом на их трупах, точно мерзкие уродцы. Плавники из кожи и шкура из кости – они нападали на него снова и снова, на него и его братьев. Его сестер. Его сородичи держались вместе, охотясь как единое целое, но Всадники Мертвых разделяли их. Жалили когтями и зубами, высасывая драгоценную Жизнь. Разили их насилием, на которое они не могли ответить в полной мере. Зеленым огнем.
— Он… нет, Феликс. «Я – Феликс», — осознал он. Он находился в голове ночной гадюки, одной из десятков, которых преследовала череда Манолетов. Их кололи, гнали вперед, точно скот на ранчо. Но те, кто это делал, были не пастухами, а пиратами.
— И флаг на их мачтах был один и тот же. Череда кровавых отпечатков ладоней на черном фоне. Десять штук.
— «Пираты Десяти Рук», — прошипел он.
— Пираты гнали зверей Пустоты вперед, и когда чувства ночной гадюки прояснились, он понял, что впереди летят облака тенебрилей и терзателей, словно чтобы раззадорить аппетит пустотных змеев. Все они на скорости миновали знакомый монолитный охранный камень, хотя пираты подотстали, чтобы поглумиться над зверями Пустоты.
— Его сородичи продолжали путь, стремясь внутрь, следуя за заманчивым запахом добычи и великой охоты, что ждала впереди. Но его ночная гадюка замедлилась и повернула, скрытая своими способностями, наблюдая.
— «Хорош! Тварей достаточно! Разворачиваемся!», — Это сказала женщина-полуорк с несколькими клинками и мандолиной за спиной. — «Этого с лихвой хватит, чтобы вскрыть это убежище!»
— Другой усмехнулся: «Прятаться от нас? Не платить нам за защиту? Это проучит проклятых птичек!»
— «Капитан будет доволен», — произнес третий с порочным смехом. — «Столько новых мана-батареек!»
— Для ночной гадюки всё это не имело особого значения, разве что она описывала круги, надеясь застать одного из Всадников Мертвых врасплох. Но для Феликса эта информация ударила подобно молнии среди ясного неба.
— Напрягшись изо всех сил, Феликс задействовал всё, что у него было. Память дрогнула и затрепетала вокруг него, пока его Сила Воли не сокрушила её окончательно, выбросив его с криком в самую глубокую Пустоту.
* * *
Прогресс Родословной: 8%
Феликс вскочил на ноги, уже срываясь на бег.
— Феликс? Что ты делаешь? Наконец-то решил отомстить? — голос Пасти звучал обнадеживающе.
— Они в опасности! Все они! — Выпалил Феликс, работая ногами во всю мощь. Пустота пролетала под ним быстрее, чем когда бы то ни было.
— Кто «они»? От чего? — Пасть рассмеялась. — Весь этот Мир – смертельная ловушка! Что еще может…
— Пираты! Они идут!