Глава 20.0

Глава 20

Несмотря на наличие кровати и возможность уединиться, Феликс никак не мог уснуть. Дело было не в том, что Пит храпел так громко, что мог бы поднять мертвого, и не в том, что он не доверял Батео – по крайней мере, не полностью, – а скорее в том, что он и так много спал на шлюпе, пока они дрейфовали. Тот сон вряд ли можно было назвать качественным отдыхом, но внутренние часы он все равно сбил. Поэтому, пока часы тикали, Феликс принялся за работу.

Первые несколько часов он посвятил болезненному занятию – закрытию своих Мана-врат. С ладонями он уже закончил, и за это время ему удалось закрыть не одни, а сразу оба локтевых врата. Было чертовски больно, но он справился. Феликс все еще только осваивал процесс их открытия и закрытия, или удержания закрытыми по мере необходимости, но его мастерство росло, пусть и понемногу. К тому времени, когда он перешел к правой стопе, ему почти начало казаться, что он понимает, что делает.

Разумеется, именно в этот момент снова появилась Пасть.

— Где ты была? — Спросил он, наблюдая за тем, как вяло Первородная парит в его тесной комнате.

Изучала.

— Изучала что? Фермерство тенебрилей? — Феликс усмехнулся. Когда тварь не ответила сразу, он стал еще подозрительнее, чем обычно. — Так что именно ты изучала?

— Тебе не кажется это любопытным, Феликс Неварр? — Пасть скривилась. — Тот, кто нашел тебя, кто породил скудную крупицу доверия в твоей груди, он же и приютил тебя? Как странно. Эти птицы что-то замышляют, и этот… фермер в деле. Он и его крошечные отродья.

Феликс издал облегченный смешок.

— Батео и его семья беспокоят меня меньше всего, — сказал он, поднимаясь со своего гнезда из одеял. Комната слегка поплыла перед глазами.

Ты израсходовал слишком много маны. Твои запасы истощены.

— Они восстанавливаются достаточно быстро, — возразил Феликс. — Быстрее, чем у кого-либо здесь. Ты знала, что у большинства из них вообще нет общего запаса маны?

— М-м-м. Пустота отравила их внутренние пространства. Не полностью, но достаточно, чтобы высасывать любую ману, которую они осмелятся поглотить.

— Батео сказал, что родился здесь, и что его народ ищет выход целую Эпоху. — Феликс теребил грубое домотканое одеяло.

— Сказки, скорее всего. Если бы это было правдой, у них бы вообще никогда не было маны, кроме той, что они крадут у этих зверей, — с презрением бросила Пасть.

— А разве ты не делаешь то же самое? Разве Ненасытная Десятина – это не буквально оно?

— Мы забираем силу наших врагов и обращаем ее против них! Это прерогатива хищника над добычей!

— Ага, — рассеянно отозвался Феликс. То, что он мог так небрежно отвечать безумной Первородной сущности, вживленной в его душу, было мерилом странности его нынешней жизни. И все же он ничего не мог с собой поделать: всякий раз, когда Пасть пускалась в рассуждения о «хищниках» и прочем, он просто отключался.

Глубинный Разум достиг уровня 31!

Феликс встрепенулся и подозрительно посмотрел на Пасть. Существо парило у треугольного стыка потолка, изучая бледную, безжизненную кость постройки. Она замолчала. Сделала ли она что-то, что спровоцировало рост уровня навыка? Феликс вызвал описание.

Глубинный Разум (Эпический), уровень 31!

Вы погрузились в разум глубже большинства, путешествуя по темному слиянию истины и восприятия. Увеличивает Резонанс за каждый уровень навыка, умеренно повышает эффективность ментальных навыков за каждый уровень навыка.

«Понятия не имею, что делает его сильнее, кроме ментального… давления», – подумал Феликс, вспоминая свою первую встречу с Пастью, когда его Бастион Воли и Глубинный Разум росли в уровнях тем быстрее, чем дольше она говорила. В то время она играла с ним, пытаясь запутать и заставить Феликса согласиться стать ее Сосудом. А теперь…

«Теперь я и есть Сосуд, просто не так, как она хотела. Нужно исходить из того, что она продолжит попытки захватить контроль», – он еще раз взглянул на описание навыка. «И нужно исходить из того, что она что-то сделала, чтобы спровоцировать этот уровень».

Феликс вздохнул и неловким усилием Восприятия провалился внутрь себя. В то темное пространство чуть ниже ребер и выше пупка.

В его внутреннее пространство.

Оно возникло из тьмы – пылающая звезда на черном фоне. Его ядро. Это была сине-белая звезда из пламени и трескучих молний, неподвижная в его центре, но тем не менее бешено вращающаяся. Дальше располагались яркие узоры света разных цветов, размеров и интенсивности, вытянутые концентрическими кругами вокруг ядра. Каждый огонек – навык. Он никогда не видел их всех так отчетливо, вероятно, благодаря росту Внутреннего Огня. Он падал, пока не завис перед огромным, бушующим инферно, едва не касаясь ближайшего навыка. Оказалось, это Бронированная Кожа; не то, что он искал.

«Где же он?»

Расстояния казались расплывчатыми, даже мутными; это напоминало не столько Пустоту, сколько солоноватое озеро, полное песка и мусора. Само ядро было самым четким, самым определенным, как и те навыки, что находились к нему ближе всего. Феликс вгляделся в них.

«Формовка Камня. Влияние Искры. Мастерство Рукопашного Боя. Каждый навык, который я закалил до Ранга Ученика – который я использовал в своем Формировании, – они ближе всего», – он дрейфовал мимо них, пока они чинно плавали в его миниатюрной солнечной системе. «Навыки более высокого уровня тоже ближе, будто они… получают больше питания от моего ядра».

Феликс огляделся, всматриваясь сквозь муть, и нашел один из своих новейших навыков: Бездонную Пряжу. Она парила на среднем расстоянии, закручиваясь сама в себя, словно лабиринт. Как Редкий навык, это был довольно крупный узор, безусловно сложный, но странным его делала не редкость или уровень. Это был навык Пустоты, его первый, и он, казалось… впивал в себя тьму. Феликс прищурился, насколько это было возможно в его собственном видении, но детали узора Бездонной Пряжи было невозможно разобрать. Он мерцал, почти исчезая, прежде чем снова закрепиться на прежнем месте.

Феликс отвернулся, не в силах больше на это смотреть.

«Неужели это происходит с ядром каждого в Пустоте? Оно становится странным и… глючным?»

Нужно будет спросить Батео, хотя он подозревал, что птицечеловек вряд ли ответит. Это казалось чем-то таким, что люди предпочитают держать при себе.

Феликс отвернулся от Бездонной Пряжи и заметил другой тревожный узор: Акробатику. В отличие от Пряжи, она не «глючила», но искрила, словно оголенные провода под напряжением. Узор навыка был нарушен, почти разорван, будто по нему прошлись когтями. Смотреть на это было больно, словно на зрительную мигрень, и Феликс быстро отвел взгляд. Там были и другие, еще десять навыков, поврежденных Пастью.

Гнев и страх пульсировали в Феликсе, оба бессильные в той мане, к которой он уже начал болезненно привыкать – он ничего не мог с ними поделать. Если только птицы не знают чего-то о починке сломанных навыков.

Благодаря значительной Воле Феликс легко смог заставить себя уйти от этих мыслей. Сейчас это было бесполезно. Он вернулся к своей первоначальной цели. «Глубинный Разум, Глубинный Разум, где же ты?»

Словно услышав его, навык выплыл в поле зрения, а следом за ним – Бастион Воли. Оба были узорами исключительного размера, не самыми большими – эта честь принадлежала Эфирному Созвучию, – но обладали значительной сложностью. Оба они также относились к Разуму и были отличным местом для начала.

«Так. Глубинный Разум. Выглядит ли он иначе? Заметил бы я?» – думал Феликс, подплывая ближе к его складчатым вихрям света. Ритмичные импульсы пробегали по узору, узлы света, за которыми следовало едва уловимое гудение. Это была песня – точнее, вибрация, – такая же осязаемая, как и форма, вспыхивающая до крещендо, когда он активировал свои навыки. Впрочем, этот процесс был автоматическим: мысленный толчок направлял ману через навык, его каналы и во внешний мир через Мана-врата. Лишь недавно он начал следовать за узором, слегка изменяя его с помощью некоторых своих навыков. «Глубинный Разум – пассивный навык, реактивный. Так могу ли я проследить за узором? Понять, почему он изменился?»

Стоило попробовать. Восприятие, которое было «им» в визуализированном внутреннем пространстве, подплыло ближе, пока Глубинный Разум не занял все его поле зрения. Он возвышался, как настоящая планета, созданная из текстурированных лент света, полая, но огромная. Феликс потянулся к своему Сродству, Гармонической Характеристике, которая отвечала за ощущение музыки, пронизывающей мир.

Сродство – влияет на эмпатию и связь с Гармониями. Слияние Живучести и Восприятия.

Имея всего 60 очков, оно было гораздо слабее большинства его Основных Характеристик. Сначала он слышал лишь вездесущий гул – единственное, что можно было воспринять так близко к навыку, – но по мере того, как он прощупывал его части, звук начал превращаться в нечто устойчивое и глубокое. Темные, полные тона перекатывались под глиссандо более легких нот, намекая на… тайны. Феликс не мог объяснить эту мысль и не пытался, он просто слушал. Следовал за узором.

Пока тот не оборвался.

Он достиг центра навыка, центра всех окружавших его переплетений. Свет пульсировал и выписывал калейдоскопические фигуры, но там он его не касался. Там царила глубокая тишина, изолирующая, придающая сил. Феликс почувствовал… нечто большее. Если он сосредотачивался, то мог видеть даже сквозь навык, наружу, в темноту своего вращающегося ядра. Вся грязь и мусор, дрейфующие в туманных теннях между навыками и его пылающим солнцем, проступили с резкой отчетливостью.

Внутренний Огонь достиг уровня 37!

«О боже. Мерзость», – он отшатнулся от вида этого солоноватого мусора и в то же мгновение почувствовал сильный рывок. Пространство пронеслось мимо, и он внезапно снова оказался снаружи Глубинного Разума.

Глубинный Разум достиг уровня 32!

«Слияние истины и восприятия, значит?» Феликс пришел к выводу, что чем реже становились навыки, тем более туманными делались их функции. Что… имело смысл. Харн говорил, что Ранг Новичка легко пройти грубой силой, простым повторением и тренировками. Ранг Ученика был сложнее, требуя более глубокого понимания своих навыков. Значит, он явно только что чему-то научился. «Жаль только, я не знаю, чему именно. Я не могу… О».

Феликс снова посмотрел на Глубинный Разум и на тьму вокруг него. Тьму, которая так напоминала Пустоту снаружи. Было ли это намеренно? Если его внутреннее пространство создавалось подсознательно, откуда он знал, что нужно добавить Пустоту? Совпадение или нет, но его Глубинный Разум пытался проанализировать что-то в его пространстве, а может, и в самой Пустоте.

«Он давит на Пустоту? Раз он пассивный, может, он всегда работает в фоновом режиме, всегда пытается проникнуть глубже?»

Глубинный Разум достиг уровня 33!

«Но проникнуть ради чего? Ради тайны…?»

Что ты делаешь, Феликс Неварр?

— А-а-а! — Вскрикнул Феликс и мысленно, и вслух, стремительно переходя из воображаемого мира в реальный. Пасть нависла над ним в обоих мирах, слишком близко для его комфорта. — А ну проваливай назад!

Тварь смерила его пристальным взглядом, прежде чем отстраниться. Феликс вскочил на ноги и на всякий случай сделал шаг назад.

— Чтобы я больше не видел тебя так близко, — пропыхтел он. Пульс бешено колотился в шее и висках, и Феликс изо всех сил пытался обуздать эмоции. — Поняла?

— Ты был в своем внутреннем пространстве? — Пасть опустилась, пока не оказалась всего в паре дюймов над полом чердака. — Я слышала вибрации. Это было… неприятно.

— Полезно знать. — Пасть явно не собиралась слушать Феликса, так что поиск вещей, которые доставляли ей дискомфорт, был лучшим выходом. — Обязательно попробую еще раз, когда ты начнешь действовать мне на нервы.

— Капризное дитя. Я пытаюсь помочь тебе.

— У тебя странные способы помогать, Пасть. Я изучал свое внутреннее пространство. Ты меня прервала.

Пасть фыркнула.

— Твое внутреннее пространство. Ты вообразил какой-то странный, парящий танец. Это непостижимо, пустота, заваленная обломками. Жалкая попытка.

— Это открытый космос. Типа того. Это солнечная система.

— Что еще за «что»?

— Солнечная… Ну, ты знаешь солнце? У него – там, откуда я родом, – есть планеты, которые вращаются вокруг него.

— Безумие, — отрезала Пасть. — Неудивительно, что твоя планета так искалечена. То, что она породила Несвязанных – чудо, на которое у меня нет ответа. Все вращается вокруг этого мира, от звезд на небесах до содрогающихся глубин Миров. Нас удерживает Воля тех, кто был до нас, Первородных Рассвета. Что же удерживает на месте твой жалкий кусок мрамора? Что мешает ему улететь в Пустоту?

— Э-э, гравитация? — Феликс был озадачен. Он пытался уследить за тем бредом, что несла Пасть, но это становилось чересчур утомительным.

— Гравитация… что это еще такое? — Лицо Пасти исказилось. — От этого слова несет очередной чепухой.

— Что? Нет, это естественный закон, — сказал Феликс. — Давно это было, на уроках физики, но любая масса создает собственное гравитационное притяжение. Так что если взять что-то достаточно большое, например планету, у нее появляется своя гравитация. Вот почему люди на Континенте не улетают в небо, когда планета вращается.

— И ты говоришь, что твоя Земля несется вокруг твоего солнца? Как твой комок глины не доминирует над звездой? Не дело великому танцевать для малого.

— Ну, э-э. Солнце намного больше Земли. В него может поместиться… — Феликс почувствовал, как в его Разуме всплыло четкое воспоминание об ученом в галстуке-бабочке, объясняющем множество вещей. — …Около одного миллиона трехсот тысяч Земель, если бы оно было полым.

— Это действительно много. Подозрительно много. Почему же тогда солнце не уничтожило твою Землю, держа ее в своей власти?

— Именно потому, что оно такое большое, у него огромная гравитация. Солнце удерживает Землю и кучу других планет на орбите вокруг себя, и противоборствующие силы создают пути, по которым планеты движутся. По крайней мере, я так это понимаю, и, полагаю, именно на это я опирался, когда создавал свое внутреннее пространство. — Феликс почесал затылок. — Все было на инстинктах, правда, просто идеи накладывались одна на другую, и – бац: вот оно.

— Как… причудливо, — сказала Пасть, но насмешка в ее голосе угасла. Вместо этого она уставилась на живот Феликса, словно препарируя его. — Тогда ты должен принять эту идею. Преврати свое заблудшее безумие в силу. Твое внутреннее пространство и твой прогресс на Стадии Визуализации зависят от мощи твоего Разума. К счастью для тебя, у тебя есть Внутренний Огонь – навык, созданный для помощи в таком росте.

— Правда? — Феликс вспомнил узор Внутреннего Огня, парящий в его внутреннем пространстве. — Это кажется удобным.

— Вовсе нет. Ты зубами и когтями вырывал этот навык, едва не погибнув у того водопада. То, что ты ухватился за зарождающееся пламя своего ядра, было вдохновенным выбором… и поразительной удачей. Прими эту удачу, используй ее плоды в своих интересах и захвати то, что лежит перед тобой.

Феликс взглянул на Пасть, заметив, что ее украденные черты исказились в пугающе интенсивном выражении восторга. Ее слова, в свою очередь, казались не столько добрым советом, сколько наставлением дикой кошки на охоте.

— Не смотри на меня так, Феликс Неварр. Ты такой же убийца, как и все остальные.

Феликс нахмурился. Он убивал, но только когда не оставалось другого выбора. Континент и Пустота редко предоставляли ему иные варианты. Однако ему не нравилось выражение удовлетворения на лице Пасти. Словно она им гордилась.

— Твое внутреннее пространство, хоть оно и неполноценно, имеет… потенциал. Однако ты должен очистить его. — Она выпрямилась, и Первородная посмотрела на него свысока. Ее голос отозвался грозным обещанием, искушением, которое зацепило сердце Феликса. — Только я могу помочь тебе в этом. Только мои Эпохи опыта катапультируют тебя в те сферы могущества, что предначертаны тебе судьбой.

Бастион Воли достиг уровня 43!

— Нет, спасибо, — просто сказал Феликс. Эхо в словах Первородной оборвалось на полумысли, будто кто-то выключил микрофон. Странные чары существа развеялись, и лицо Пасти сменилось сначала недоверием, а затем тлеющим возмущением. С ухмылкой Феликс снова погрузился в свое внутреннее пространство. Она подала ему идею.

На этот раз спуск был стремительным, окружение лишь слегка смазалось, и Феликс оказался рядом со своим пылающим ядром. Его Бастион Воли находился на ближайшей орбите, будучи навыком столь высокого уровня, и он без колебаний нырнул в его закрученный узор.

В отличие от других, его Бастион был особенным. Возможно, устройство его внутреннего пространства повлияло на его внешний вид, потому что, когда он вошел в навык, возникло ощущение, будто он действительно входит в атмосферу планеты. Серые небеса и низкие, несущиеся облака закружились вокруг Феликса, когда он начал снижаться. Внизу раскинулось поле серой травы, скалистые горы, темный лес и зеленое, дымящееся море. А в самом центре всего этого – квадратная крепость, видавшая лучшие времена.

Феликс приземлился на вершине одинокой центральной башни. Она была квадратной, но слегка кренилась набок, в стиле Пизанской башни. Зубчатые стены, окружавшие Внутренний двор, были зазубрены и сломаны в нескольких местах, а многие выступы – снесены. Это место сильно пострадало во время его битвы с Пастью, когда он пытался сопротивляться ее захвату. Та борьба перенеслась на его Бастион, когда поднялись кислотные моря, неся ужасы к его стенам. Сейчас вода отступила, хотя и не совсем на прежнее место. Разрушения прекратились, но исцеления не произошло. Сама земля была изрезана трещинами, трава между проплешинами обнаженной глины была мертва.

Его Бастион только что защитил его от очередной попытки манипуляции со стороны Пасти. Сколько же он пропустил из-за того, что его ментальная крепость была в таком плачевном состоянии?

Воздух слегка зазвенел, искажаясь бледно-алым цветом по мере проявления Пасти. Череда диссонирующих аккордов пронзила чувства Феликса, заставив его отшатнуться к стене башни. Худое тело Пасти слегка пошатнулось, когда гравитация его навыка внезапно подействовала на ее нематериальную форму, и она недовольно зашипела.

— Поразительно, что ты не потерял и этот навык. Видишь, что я сделала, просто ступив в домен твоего Духа? Какой урон я смогла нанести? Хотя я обладаю беспримерной силой, даже меньшие существа могут достичь того же при наличии достаточной Воли, Намерения и мощи. Тебе нужно лишь стремиться к ясности. Во всем.

Феликс оглядел Пасть с ног до головы.

— И как мне это сделать?

— Укрепляй его, усиливая своим Духом, Разумом и Телом.

— Хм, — неопределенно отозвался он. Внутри он уже планировал, перебирая варианты, рождавшиеся в его Разуме. Углы атаки против монстра в своей голове. — Я понял.

Пасть снова открыла рот, возможно, чтобы настоять на своем, но внезапно закрыла его. Вместо этого она просто наблюдала за ним.

«Это будет непросто», – подумал он.