Глава 41.0

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

Вой сотрясал Пустоту. Голод Китопасти полностью завладел ее мыслями, и ее великое Тело дрожало от непрекращающегося Желания.

Нужда! Ее Нужда ускользала!

Китопасть яростно взревела, безжалостно хлеща и понукая своих отродий к действию. Крошечные существа, некогда бывшие добычей, стали частью ее самой по мановению ее великой мощи. Теперь они могли схватить мальчишку, вернуть то, в чем она Нуждалась превыше всего.

Она кричала и визжала миллионами голосов в своей глотке – Диссонанс, разрывающий Пустоту. Она послала своих отродий в черноту, во тьму, что застыла подле этого опасного, смертоносного белого света. Она боялась белого – страхом, что был глубже знаний, что пропитал ее кости и изменчивую плоть. Белое было ее погибелью.

Но отродья этого не знали. Они плыли сквозь тьму – лодки из огня и плоти пульсирующего красного цвета. Они роились.

Ей не откажут. Не в этом.

Она будет кормиться!

С великим содроганием ее собственное Тело восстало против Разума, в отчаянии отбрасывая страхи. Нужда была единственным, что она знала, и ее Желание победило все остальное.

Со скоростью начинающейся лавины она начала спуск.

* * *

Внутри Храм был таким же разрушенным, как и снаружи. Камней и пыли – основного экспорта Пустоты – здесь было в избытке. Странными или интересными в этом месте были лишь две вещи: во-первых, он находился в перевернутом состоянии, но волосы не падали вверх. Он удерживал себя на потолке-полу одной лишь Силой Воли, и это каким-то образом распространялось на его волосы и одежду. Он видывал вещи и постраннее, но такое полное пренебрежение физикой впечатляло, несмотря на обстоятельства.

И второе: здание было разрублено пополам.

Привыкнув к смене перспективы, Феликс заметил, что когда-то Храм явно был гораздо больше. Главный зал представлял собой широкий круглый вход, над которым возвышался лестничный пролет и нижний коридор, который должен был тянуться дальше… если бы не исчез. Что-то прошло сквозь него, отсекши часть Храма настолько аккуратно, что некоторые края до сих пор оставались гладкими и зеркальными. Яркий свет Опустошения лился внутрь, подсвечивая столпы, стены и естественные скальные образования – и все они были идеально срезаны.

— Совсем как Храм Водопада в Туманных Землях. Вторая комната выглядела так же, будто кто-то взял огромный меч и прорубил сплошную скалу. — Он провел рукой по одному из столпов. Рядом на камне был высечен барельеф. Луны усеивали небо с облаками и яркими звездами. Одна из них взрывалась, опутанная цепями, и с нее что-то капало на землю внизу. Рука тянулась вниз, не в силах коснуться земли, а десятки людей в мантиях бежали с криками, терзая свои волосы и лица. Как и столпы, большая часть фрески была попросту отсечена от Храма.

Рядом появилась Пасть, отряхиваясь так, словно сама комната была чем-то нечистым. — Отвратительно. Падшая она или нет, истинная богиня не позволила бы своему Храму дойти до ТАКОГО.

Феликс вполоборота повернулся к ней, разрываясь между желанием броситься вперед и жаждой получить ответы. Он взглянул на защитную оболочку вокруг них, но сам Храм закрывал обзор на Китопасть. — Веллус. Ты говоришь так, будто знала ее.

Пасть лишь одарила его уничтожающим взглядом. — Веллус. — Она сплюнула, хотя воображаемая слюна исчезла, не долетев до пола. — Дрянная выскочка.

— Потерянная, как сказал Мангл. Потерянная, как были Потерянными Нимы. Как есть Потерянные, — поправил себя Феликс и снова двинулся с места.

— Этот Храм затянуло в Пустоту, когда его госпожа стала Потерянной. Подвергся Погибели – единственное божество, познавшее такую участь. Ах! Отдала бы все, чтобы увидеть это воочию! — Пасть злорадно расхохоталась. — Это одна из уловок Погибели, понимаешь? Даже боги не могут пережить истинное Опустошение.

— Так вот что изображено на фреске? Погибель, забирающая Веллус?

— Веллус… и седьмую луну, Несвязанную. Кровавую Луну.

Пит издал любопытный звук, и его маленькие ушки навострились. Феликс с неохотой оторвал взгляд от Пасти, посмотрел на него, а затем проследил за взором химеры в сторону входа. Раздался странный шум, будто зашелестели кожаные паруса корабля. Звук становился все громче и громче, и глаза Феликса расширились, когда он увидел массивный шлейф гнусной, искаженной Маны, пронзивший черноту. Пит чирикнул паническое предупреждение за мгновение до того, как сотни тенебрилей и Терзателей обогнули край острова и заметили их.

— Бежим!

Храм содрогнулся от удара волны зверей Пустоты. Феликс толкнул Пита вперед, направляясь к лестнице, к тому, что находилось на втором ярусе. Убрав напарника с линии огня, он высвободил Власть Веллус. Кольцо трескучих молний вырвалось из него, перекидываясь со зверя на зверя, и искаженные твари отлетели почти на двадцать футов. Тенебрили падали десятками, но Терзатели оказались куда крепче. Феликс удерживал навык пять секунд, прежде чем был вынужден прекратить. Монстры попросту громоздились на его кинетический барьер; еще немного, и он бы рухнул сам по себе. Он выругался и припустил во всю прыть.

Почуяв вкус его Маны, звери Пустоты бросились следом.

Феликс быстро взлетел по лестнице, не забыв ослабить волю, чтобы пролететь большую часть пути. Снова закрепившись, Феликс приземлился на корточки на втором этаже, где находилась еще одна круглая площадка, окружающая большую треугольную арку. И Пит, и Пасть стояли в центре зала, у арки. Пасть, заложив руки за спину, лениво разглядывала конструкцию.

— Ты что творишь?!

Пасть указала на арку. — Вот те врата, о которых тебе твердил тот безумец! — Она безумно оскалилась, обнажив слишком много зубов. — Признаю, я была настроена скептически! Но это выход из Домена, использовавшийся в прошлые Эпохи, и он все еще связан с Материальным Планом. Едва заметными нитями, но связан! — Пасть зашлась в хохоте, окончательно отдавшись безумию. — И он не работает!

— Что?!

Внезапно пол под ними качнулся, и Феликс впечатался лицом в камни: весь остров перевернулся и закружился. Титанический рев сотряс воздух. Темные, искаженные жгуты багровой Маны просунулись в дыры в стенах. Китопасть была снаружи, всего в нескольких футах, и колотила по ним, как обезьяна по кокосу.

Собрав волю в кулак, Феликс поднялся на ноги на накренившейся поверхности. Пит сделал то же самое, широко расправив крылья. Пасть висела в воздухе в странной позе, совершенно не затронутая ударом, и изучала врата. Шум кожаных крыльев снова наполнил воздух, доносясь из лестничного пролета. Феликс яростно зыркнул на Пасть.

— Они обязаны заработать! Разберись с этим! Или я клянусь, что брошусь в Опустошение, лишь бы не быть сожранным этой тварью снаружи!

Глаза Пасти расширились так, что стали видны белки. Паника. И подлинный страх. Феликс мог бы позлорадствовать, будь у него время. Звери Пустоты прибыли.

— Ну, давайте! — Крикнул он и активировал навыки.

— Мантия Долгой Ночи!

— Влияние Искры!

— Власть Веллус!

Вокруг них разлился ледяной холод, когда вихрь морозного ветра сорвался с рук Феликса. Одновременно с этим первые четыре зверя Пустоты, показавшиеся на лестнице, озарились призрачным синим пламенем и были Очарованы. Феликс не стал ждать и бросился на тварей с направленным импульсом Власти Веллус, сужая свою ледяную ауру. Первого тенебриля он разнес ударом кулака: тело монстра одновременно сгорало и замерзало. Он взорвался серой сукровицей и струйками радужного пара.

— Разъедающий Удар!

Удар за ударом, он обрушивал на зверей Пустоты все свои силы, пока Ледяные копья и Крылья-клинки кромсали толпу с обеих сторон. Пит парил под потолком, отстреливая цели издалека, хотя это не мешало нескольким Терзателям преследовать его. Феликс ничем не мог ему помочь – у него и своих забот хватало.

Мана была на исходе. Снова.

Снаружи Храма гремели взрывы, отсветы зеленого огня плясали на стенах. Большинство снарядов попадало в тушу Китопасти, а не в Храм, что подтвердилось очередным громогласным воплем, от которого задрожал воздух. Ему было трудно отвести взгляд. Словно повернуться спиной к бешеному льву.

Его морозная аура значительно замедляла чудовищ, но битва все равно была тяжелой. Навык маскировки Терзателей стал бесполезен теперь, когда они были искажены, но их когти остались такими же быстрыми и острыми. Их режущие кромки легко и часто находили плоть Феликса, смешивая дождь из сукровицы с ярко-красной кровью. Феликс рычал от ярости и боли, нанося удары наотмашь. Навык за навыком вспыхивали и активировались – каждый становился оружием или инструментом, чтобы сманеврировать или покалечить.

— Пошли прочь! — Феликс ударом размозжил угловатую морду Терзателя и вырвал его острый как бритва клюв, неосторожно распоров себе ладонь. Ярость, боль и ужас, которые он копил в себе так долго, с тех самых пор, как выжил после встречи с Пастью, вырвались наружу. Они взорвались вспышкой насилия, которую могла утолить лишь кровь.

Храм снова качнулся. На этот раз рев Искаженной Китопасти раздался совсем рядом, и массивные зубья пробили одну из дальних стен. Отрывистый хруст – и камень рассыпался, затянутый в сочащуюся пасть кошмарного зверя, когда тот качнулся назад. Его тело полностью преобразилось: теперь оно было усеяно гноящимися язвами и мясистыми красными жгутами, извивающимися по всей туше. На спине и голове снова расцвело зеленое пламя, и монстр в ярости вздыбился.

— Нам нужно спешить! — Феликс обернулся к Пасти, которая висела вниз головой перед вратами. Он ударил Властью Веллус, отбрасывая еще два десятка зверей Пустоты к стенам.

— Ну конечно! Кровавая Луна! Мне нужна твоя кровь! — Пасть уставилась на него, ее сине-зеленые глаза лихорадочно блестели, когда она протянула руку.

— Что? Нет! — Феликс нанес Разъедающий Удар, погружая руку в очередного тенебриля. — Больше никогда!

— Идиот! Это для Врат! Это Кровавые Врата! — Она указывала на какие-то знаки на треугольном проеме. Они походили на череду кругов. — Надпись гласит, что кровь должна быть принесена в жертву Веллус, чтобы Врата открылись! АРГХ! Но для работы нужен как минимум Ранг Магистра!

— Кто-кто? — Феликс уклонился от очередного взмаха когтей, нырнул под врага и схватил его за крылья. Он разорвал тварь надвое, окатив себя фонтаном сукровицы.

— Ранг Магистра, недоумок! Кто-то, кто намного выше твоего Ранга Ученика!

— Проклятье! — Феликс пригнулся, уходя от широкого удара когтями, но тут же наткнулся на атаку второго Терзателя. — Проделать такой путь, чтобы даже не суметь ими воспользоваться?!

Пасть горько и безумно рассмеялась. — Я была выше Ранга Магистра до того, как ты вошел в мою жизнь, Феликс Неварр. Я была само совершенство! Настолько могущественна, что потребовалась бы сотня Магистров, чтобы просто на миг сдержать мой натиск! Теперь я умираю здесь, с тобой. Так что если и хочешь оплакивать кого-то, оплакивай меня! Смерть абсолютного величия и великолепия!

— Погоди. — Руки Феликса замерли, пальцы сомкнулись на клиновидной голове Терзателя. Тварь скребла его когтями, оставляя горячие борозды на обожженной руке. Он шикнул от боли и придушил зверя Пустоты. — Погоди-ка, черт возьми. — Он поднял взгляд на Китопасть, все еще пытавшуюся прогрызть Храм.

— Пит! Прикрой меня!

Шквал Ледяных копий обрушился на землю вокруг Феликса, на мгновение отрезав его от зверей Пустоты. Через их связь хлынула благодарность, и Феликс прыгнул к Китопасти. Вратам нужна кровь? Он знал отличный источник!

— Крах и Погибель!

— Теневой Хлыст!

Сфера кислоты сорвалась с его ладони и вонзилась в яростные, постоянно меняющиеся глаза Китопасти. Она пробила мерзкую склеру и ушла глубоко во внутренности твари. Следом за ней хлестнул отчаянный удар хлыста Феликса. Направленный Ловкостью, он на всю длину руки погрузился в рану, и Феликс заставил его наконечник раскрыться и зацепиться.

Феликс дернул изо всех сил, и поток гнилостной сукровицы хлынул из глаза Китопасти. Она залила его самого и все в этой комнате.

— Ты безумный, гениальный мальчишка!

Храм снова содрогнулся, кувыркаясь через голову. Белый, невыносимо яркий свет снаружи заполнил окна и щели мощным, неодолимым сиянием. Китопасть снова взвыла – многоголосый крик диссонанса заставил всех пошатнуться.

Всех, кроме Феликса.

— Конвергенция!

В другом конце зала Пит исчез во вспышке, а Феликс бросился к Пасти. Он с силой прижал раненую ладонь к раме Кровавых Врат.

Из некогда инертных врат вырвалась молния – лазурная энергия, которая в мгновение ока разошлась вширь и ввысь.

Они исчезли.