Глава 17.0
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Тьма горела. Она клубилась черными тучами, отяжелевшими от зловещего предзнаменования. Из ниоткуда поднялся ветер, воздух стал плотным и казался…
— …Маслянистым, скользким…
По ногам заскребли щелкающие сегменты, и он стряхнул их. Тьма распалась на оттенки серого и болезненно-пурпурного – искаженная реальность, отравленная миазмами. Густой ветер закружился, обретая массу, становясь липким грузом, тянущим его вниз.
Под поверхность.
Он дрейфовал. Под волнами, под миром. Там, где в вечной ночи ползали твари. Разворачивались, невидимые в жидкой тени. Ни звука, ни проблеска света.
Что-то снова толкнуло его в ноги.
Десять тысяч глаз осветили глубины, в их стремительно приближающихся взглядах сквозила злоба. Он почувствовал шипы и острые хитиновые лапы, рассекающие воду; их тела извивались в темной толще. Лишь усилие его Воли – и их отбросило прочь. Молнии Власти Веллус неистово заплясали под поверхностью. Они вырвались из него яростным штормом, которому почти не мешала окружающая кислота. Разряды расползались, словно корни древнего дерева, тонкие нити синей энергии ветвились, поражая все в пределах досягаемости.
Но не молнии терзали приближающихся ужасов – так было всегда. Кинетическая мощь, стоящая за Властью Веллус, крушила тех, кто был рядом, превращая море в хаотичный Мальстрим из ила и чудовищных нечистот.
За ними следовали другие.
— Ещё.
Он был яростью. Он был безудержной ненавистью. И он был Голоден.
Твари бежали перед его силой, существа, которых он не узнавал. Панцирные и сегментированные, покрытые плавниками и тонкими лапами. В глубине мерцали огни, собираясь далеко внизу, словно море звезд.
Внезапно море стало небом, и снова возникли облака. Вокруг гремел и грохотал гром – сокрушительный Крик мстительных монстров. Он парил над огромным городом, огни которого превратились в миллионы светящихся точек на улицах в милях под ним. Город был окружен горами и окутан бархатным покровом самой темной ночи.
Титанический рев – и из темного города поднялась гора. Окутанная огнем, но невидимая, она состояла из зубьев, когтей и десяти тысяч вращающихся сине-зеленых глаз.
Новый звук прорезал воздух – стаккато взрывов. Огненные шары размером с городской квартал, полные жара и смерти, неслись к нему, целясь в сердце. Он взревел.
И все было стерто лазурной молнией.
* * *
«Зрение полосуют зазубренные белые линии», – он припал к земле. Почва была мягкой: растения, перегной и частые дожди сделали опору ненадежной, но его сородичи славились своей устойчивостью. Его сестра по кладке застрекотала рядом и вонзила в землю острые, как бритва, лапы.
«Угроза. Деревья. Страх».
«Скорее образы, чем слова – они пробудили темный источник инстинктов в его мозгу», – и он повернулся к ближайшей роще. Его зрение было фасеточным, широким; он мог заметить жар, исходящий от мана-полевки, за тысячу шагов.
«Так почему же он не почувствовал ужас внизу?»
«Руки из твердого панциря вырвались из мягкой земли, мертвой хваткой вцепившись в две его лапы. Следом появилось тело – нечто непомерно огромное, почти с него размером. Он забился, полосуя воздух радужными когтями, но тварь повалила его. Они рухнули на землю с глухим стуком, и существо взобралось сверху. Оно потянулось, ухватило его вздымающееся брюшко, крутануло и…»
* * *
Феликс резко проснулся в темноте.
Он лихорадочно огляделся, но было слишком темно. На полсекунды его охватил растущий ужас, пока он не активировал Маназрение. Окружающая Мана в комнате вспыхнула видимым пульсом – резкий контраст заставил глаза заныть.
Он был в своей комнате в «Барабан-Танке». — Как? Когда я успел…?
Воспоминание всплыло, слегка мутное, будто увиденное сквозь грязное стекло. О том, как он пробирался через Пыльный Квартал и лез в собственное окно. О том, как рухнул в комнате, когда рядом материализовался Пит.
Феликс посмотрел направо, поморщившись при виде окна и, собственно, самой комнаты. Рама маленького окна была треснута и наполовину вырвана из стены – несомненно, из-за его бурного вторжения. Пол был засыпан щепками, а кровать, на которой он лежал, больше не опиралась на ножки. Тонкий матрас и доски теперь покоились прямо на полу.
Сев, Феликс заметил, что Пит мирно дремлет рядом. Тэнку прижался к его теплу, как щенок, и из его приоткрытого клюва вырывалось тихое сопение. Черпая силы в этом спокойствии, Феликс решился поднять руки.
Они были… абсолютно нормальными.
Он провел ладонями по предплечьям, замечая, что все костяные наросты и пятна исчезли. Затем он засунул пальцы в рот, проверяя зубы. Они были, к счастью, плоскими и маленькими.
— Твою мать, они отросли, — он закрыл глаза и прислонился головой к стене. По плечам пробежала дрожь, когда в памяти всплыло, как они выпадали. — Слава богу.
Более того, Феликс чувствовал себя хорошо. Ни болей, ни ломоты, а когда он проверил свое Здоровье, оно было полным.
Здоровье: 864/864.
Феликс посмотрел на темное небо за окном. Судя по всему, близился рассвет, так что он проспал всего несколько часов. Его регенерация Здоровья была не настолько быстрой, так почему же…?
Уведомления мигали. Собравшись с духом, Феликс открыл их.
Вы получили 1 уровень!
Теперь ваш уровень – 27!
+2 ВОС! +2 ЖИВ! +1 ВЫН! +2 ИНТ! +3 ВОЛ! +4 ЛОВ! +4 ЛОВ!
У вас 30 неиспользованных очков характеристик!
Ваш спутник Пит получил 1 уровень!
Теперь его уровень – 18!
+2 ВОС! +2 ЖИВ! +1 ВЫН! +2 ИНТ! +3 ВОЛ! +4 ЛОВ! +4 ЛОВ!
Новый титул!
Неукротимый (Редкий) – Вы в одиночку выстояли против вторжения сил, превосходящих вас как минимум на десять уровней, и победили! Требуются титулы: Непокоренный, Железная Воля и Встречающий Натиск. +6 НАМ, СРО, УПР
Новый титул!
Освобождение Зверя (Уникальный) – Вы сделали шаг к раскрытию силы, которую запечатлела на вас новая связь с Пастью. Берегись Пути, по которому идешь, юный Нимеец. +10% УПР, +20 ЖИВ
Новый навык!
То, что таится внутри (Уникальный), уровень 1 – Вы научились изменять свою физическую форму во что-то… иное. Повышает СИЛ, ЖИВ и ВЫН во время превращения. Прирост характеристик, боль и скорость трансформации увеличиваются с уровнем навыка. Длительность трансформации умеренно увеличивается с уровнем навыка.
Сердце Феликса забилось быстрее от прилива Системной энергии, но концентрация помогла это преодолеть. Легкий оркестровый гул был ничем по сравнению с охватившей его тревогой. Помимо титула Неукротимый, он получил титул и навык, напрямую связанные с его ужасающей трансформацией.
— Черт, — он потер глаза. — Название титула даже похоже на тот, что я получил за пленение Пасти. Клетка для Зверя.
Значило ли это, что он вырывается на свободу? Что Пасть захватит власть над ним? Феликс обыскал свой разум в поисках любых ее следов за пределами Бастиона Воли, но ничего не нашел. Внутренний Огонь освещал его каналы и пути – спокойный поток сине-белого пламени, пульсирующий в нем, словно второе сердцебиение. Все было в норме.
— Если не считать того, что я наполовину превратился в адскую тварь во время очень публичного боя, — Феликс выпутался из простыней и встал. Ему хотелось походить по комнате, но места для этого явно не хватало. С разочарованным вздохом он просто прислонился к дальней стене.
Он обдумывал новые титул и навык – оба Уникальные, редкость, с которой он еще не сталкивался. И оба выглядели зловеще по ряду причин. Титул Освобождение Зверя даже дошел до того, что предупреждал его.
Навык казался своего рода способностью к смене облика, а значит, возможно, он сумеет контролировать эту штуку. И это не повторится само собой, как прошлой ночью. Феликс поморщился при мысли об усилении боли во время трансформаций, но, будь его воля, он оставил бы навык на первом уровне и никогда больше не использовал.
— Надеюсь только, что это уже не изменило меня. Жажда крови, которую я чувствовал вчера… — мысли Феликса оборвались, когда разум совершил интуитивный скачок. — О нет. Нет-нет-нет.
Он открыл Статус и проверил свою расу.
Раса: Нимеец*
*Обнаружены дополнительные родословные. Обработка: 30%
Хватка страха на сердце Феликса немного ослабла, когда он увидел, что раса еще не изменилась. Но она вновь сжала его, когда он заметил, как сильно подскочила шкала прогресса. Что это значило? Была ли его трансформация частью этого процесса? У него были вопросы.
И он знал, где искать ответы.
* * *
Странным внутренним усилием Феликс провалился в темное пространство. Оно было настолько похоже на Пустоту, что на мгновение он замер в ужасе. Лишь яркий сине-белый свет его ядра – шар пламени и трескучих молний – заставил его успокоиться. Оно парило в центре пространства ядра, словно солнце посреди вращающейся звездной системы.
И именно это он увидел: выгравированные узоры света, плотно связанные в грубые сферы, которые вращались вокруг его горящего ядра. Завихрения света, Маны, текли между навыками и ядром, уходя в проходы, ведущие из этого пространства вверх, в его тело. Это были его каналы, по которым сила Феликса циркулировала в плоти и могла высвобождаться через одни из девяти Мана-врат. Ладони, локти, колени, ступни и основание черепа. Он сделал вдох, дрейфуя вниз, пока сила вращалась внутри него. Все врата, кроме затылочных, можно было закрыть, напрягая их как мышцу, чтобы усилить общий контроль над Маной и фильтровать типы поглощаемой энергии.
Вот только, будучи Несвязанным, он не был ограничен одним или двумя типами Маны, как многие другие. Книга, которую он читал на днях, описывала самую обычную практику: на Стадии Пылинки нужно настроиться на «Стихию». Один или два типа были нормой, хотя книга предполагала, что некоторые ослабляют свои способности, настраиваясь на множество стихий. Стадия Пылинки – это когда впервые активировался его Внутренний Огонь, когда под кожей ковались его пути. Но Феликс ничего этого не делал. Вместо этого его Мана-врата были заблокированы в открытом состоянии, радостно всасывая любую Ману вокруг, пока он изучал навыки и заклинания такого разнообразия, которое разорило бы обычного человека. Возможно, даже обычного Нимейца.
Пасть, хоть и была сволочью, объяснила, что он может использовать любую Стихию, какую пожелает. Мана в его ядре могла превратиться из пыльно-коричневой земли в пурпурно-белый лед почти без потери мощи или скорости. Ему сказали, что это преимущество, которым не владеет никто другой. Его Мана-врата преобразуют сырую силу во все, что потребуется его навыкам.
Феликс тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться. Он все еще был слишком вялым после… всего. Ему нужна была концентрация. Ему нужны были ответы.
Пространство его ядра больше всего напоминало вращающуюся солнечную систему, где сине-белое ядро из пламени и молний было окружено медленно кружащимися узорами света. Каждый узор представлял собой принадлежащий ему навык, но они были туманными и нечеткими, пока он не приближался к ним. Тьма между навыками была еще более мутной, заполненной неопознанными обломками, которые, как ему говорили, нужно вычистить из ядра. Пасть предлагала научить его, направить, но Феликс не мог ей доверять. Поэтому Феликс опускался глубже, пока навыки вокруг не стали размером с дома. Некоторые из высокоуровневых, такие как Бастион Воли, были гораздо больше и напоминали целый городской квартал. Именно к этому навыку он устремился, впадая в его извилистый узор со вспышкой ослепительного света…
— …и оказался под безупречно синим небом. Его Бастион Воли раскинулся внизу, словно средневековая Цитадель: стены толстые, высокие, из темного камня. Вдалеке кислотное море ревело, разбиваясь о галечный пляж, а темное пятно на горизонте было лесом, выросшим в какой-то момент.
Феликс на мгновение замер, восхищаясь увиденным. Каким-то образом внутри навыка у него был крошечный мир, хотя он и понимал, что это всего лишь ментальная конструкция. Стадии Визуализации и Актуализации пространства ядра – те самые стадии, между которыми он балансировал, – позволяли представлять свое внутреннее пространство с величайшей точностью, а затем получать к нему доступ почти как к реальному миру. Как это работало – оставалось загадкой, но, пожалуй, не большей, чем призыв кислоты из воздуха или сгибание железа голыми руками. Он тряхнул головой и приземлился на вершину единственной башни своего Бастиона, быстро спускаясь по винтовой лестнице, пронзающей ее центр.
У него были дела.
Самый нижний уровень Бастиона представлял собой короткий коридор, освещенный бездымными факелами. Коридор заканчивался гладким черным камнем, лишенным каких-либо черт или швов. Небольшим усилием воли Феликс заставил камень превратиться в классическую тюремную дверь с решеткой. За ней было тесное пространство, ровно три на три фута – слишком мало, чтобы лечь или даже просто пошевелиться. Любому здравомыслящему существу здесь было бы крайне неуютно.
Пасть стояла в самом центре. Она носила облик Лхель, женщины-Нимейки, умершей почти две тысячи лет назад, но кожа была туго натянута на скрытый под ней Скелет. Казалось, Пасть не ела неделями, ее лицо так осунулось, что скулы казались достаточно острыми, чтобы резать стекло. На ней было изодранное платье, которое колыхалось и шло рябью от несуществующего бриза, а конечности были немногим больше, чем кости, обтянутые пергаментной кожей. Выглядела она ужасно.
Почему же тогда она улыбалась?
— Что же ты натворил, Феликс Неварр? — Проворковала Пасть, широко раскрыв глаза в притворном шоке. — Ты был плохим мальчиком?
Феликс зарычал и подошел ближе к решетке. — Что ты сделала?
— Я? — Пасть приложила костлявую руку к своей впалой груди. — Я торчала здесь, куда ты так любезно меня заточил. Спасибо за это, кстати. Воистину великолепный дворец ты для меня воздвиг.
Феликс фыркнул. — Ты заслуживаешь еще меньшего. Если бы я мог вовсе вытравить тебя из своего разума, я бы сделал это в мгновение ока.
Пасть лишь улыбнулась ему, не сводя широко открытых глаз. Зрачков не было, но Феликс кожей чувствовал ее пристальный взгляд.
— Что ты сделала с моей расой? Что это за «родословные»? — Потребовал ответа Феликс, уже не в первый раз.
— Извилисты течения судьбы, они глубоки и темны. Густы, как кровь, — оскал застыл на украденном лице, и Пасть широко развела руки. — Грядут перемены. Земля дрожит от них! Неужели ты не чувствуешь, мальчик? — Феликс не ответил, но Пасти было все равно. — Так же, как грызущий голод в твоем чреве. Воющий зверь, что сидит в твоей душе и хочет наружу, наружу, наружу!
Пронзительный хохот забулькал в горле Пасти.
— Это только начало, Феликс Неварр, — улыбка, плоские белые зубы, слишком крупные для ее трупного лица. — Дальше будет только лучше.
Потребовалось меньше секунды, чтобы запереть монстра обратно в клетку и сбежать из Бастиона. Меньше секунды, и Феликс уже жадно глотал настоящий воздух. Он смотрел в темное небо сквозь разбитое окно, за которое, он был уверен, придется платить… но сейчас Феликса гораздо больше беспокоили те счета, о которых он еще не знал.
Потому что рано или поздно по любому счету приходится платить.