Глава 34.0
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
— Феликс! Стой!
Он не слушал. Срываясь с места, он мчался по земле все быстрее и быстрее, выжимая из своих Навыков все до последней капли. Неумолимый Натиск нес его вперед подобно вспышке; Феликс связывал активации одну за другой, пока Мана не исчерпалась наполовину. Затем он пробежал еще немного, в отчаянии вливая крохи Эссенции в свое потрескивающее ядро. Энергия хлынула обратно, заставляя узоры Навыка сиять.
Неумолимый Натиск достиг 13 уровня!
Даже это поглотило львиную долю той призрачной Эссенции, что он хранил в пространстве ядра – настолько слабым здесь было влияние Системы. Но Феликсу было плевать. Он рвался вперед, пока мили не остались позади, а второй слой оберегов не возник перед глазами.
В этот миг воздух впереди подернулся рябью, и прямо на него вылетел мана-корабль, размером чуть больше его собственного шлюпа. Темные паруса и широкие костяные балки сияли Маной – живой, вибрирующей силой, которая приводила судно в движение. Мужчины и женщины, одетые в грубую кожу, выкрикивали проклятия в черноту. Они заметили его в ту же секунду, что и он их; корабль заложил крутой вираж, наводя на него четыре баллисты.
— Пли! — Выкрикнул чей-то голос.
Четыре болта размером с копье сорвались с направляющих, окутанные жутким зеленым светом.
«Власть Веллус!»
Феликс влил Ману в Навык, потратив на плетение почти четверть оставшегося запаса. Сфера всенаправленной силы ударила наружу, хлестнув по Пустоте со звуком, похожим на раскат грома, в то время как следом за ней погнались молнии. Волна кинетической Маны врезалась в снаряды баллист и остановила их на лету.
— Ну надо же, никак это наш мана-фрик! — Раздался женский голос с форштевня.
Там стояла женщина-полуорк с белыми волосами и темно-зеленой кожей; глаза ее были остры, как абордажная сабля у бедра. За спиной у нее висела мандолина, но играть на ней она явно не собиралась. Он узнал ее: Бриджвен Парсдаттир, бард из крепости Десяти Десниц. — Как раз тебя мы и искали! Перезаряжай!
— Что вы здесь забыли? — Прокричал Феликс, едва сдерживая ярость. Перед лицом целого корабля, набитого пиратами, он не мог позволить гневу принимать решения. На палубе он насчитал как минимум семерых, и еще неизвестно, сколько пряталось внутри.
— Мы выследили тебя, дурень! Неужто ты думал, что можно украсть один из кораблей капитана Нокка и остаться безнаказанным? — Она восхищенно рассмеялась. — Должна признать, натравить зверей Пустоты на флагман Капитана – это было вдохновенно. Я, пожалуй, даже сложу об этом песню! — Она оскалилась, и ее клыки блеснули в свете зеленого пламени. — Пли!
«Неумолимый Натиск!»
Феликс исчез с того места, где стоял, легко уклонившись от болтов, и бросился к корпусу судна. «Они ведь не смогут стрелять в меня, если я буду на их собственном корабле, верно?» Другие пираты уже тыкали в него пальцами и перекрикивались, пытаясь поймать его в прицел.
— Шустрый гад! Не спускайте с него глаз, парни! — Крикнула Бриджвен. — Тот, кто прихлопнет его первым, будет выбирать себе долю из добычи вне очереди, идет?
Среди пиратов поднялся нестройный одобрительный гул. Феликс зарычал.
— Что вы наделали?
— Разграбили твое маленькое гнездо меченых! — Прохохотала Бриджвен, выпуская в него болт из ручного арбалета. Снаряд пролетел мимо и канул в Пустоту. — И о, великие богини древности! Какое богатство нам досталось! Наши корабли теперь никогда не иссякнут, парни!
— И птичек хватит, чтоб их заправить! — Выкрикнул кто-то, и палуба взорвалась хохотом.
Феликс обнажил зубы.
«Неумолимый Натиск!»
«Неумолимый Натиск!»
«Неумолимый Натиск!»
Он прошивал воздух, связывая каждый Натиск так, что буквально взлетел по борту корабля. Удар был такой силы, что судно накренилось, сбив прицел нескольким арбалетчикам. Феликс едва успел ухватиться за перила. Одним рывком он подтянулся, взмыл на три метра вверх и приземлился на палубу, отчего доски под его ногами жалобно треснули.
— Как он это сделал?
— Да плевать! Убейте его! — Взвизгнула Бриджвен.
«Теневой Хлыст!»
«Разъедающий Удар!»
Первых двоих он захлестнул своим раздвоенным хлыстом и сбил с ног. Один сокрушительный кислотный удар впечатал обоих в палубу, еще сильнее раздробив древесину. Они больше не поднялись.
— Ах ты, мелкий…! — на Феликса бросился другой пират, на этот раз орк размером с добрый шкаф. Он обхватил Феликса за талию и дернул назад, пытаясь опрокинуть… но Феликс даже не пошевелился. Он был слишком тяжелым. Недоумение на лице орка, прежде чем Феликс вырубил его, в любой другой ситуации выглядело бы комично. Но сейчас Феликс просто двинулся дальше.
Пиратов оставалось еще предостаточно.
Они набегали волнами со всех сторон, по двое или по трое, размахивая саблями и пиками. Бледные потоки Маны струились по их каналам, но это было слабо. Все это было ничтожно по сравнению с собственными способностями Феликса. Навык за навыком пасовали перед его мощью; Разъедающий Удар, Теневой Хлыст и Власть Веллус собирали свою кровавую жатву. Последний, кто преградил ему путь, орудовал металлическим крюком на веревке. Он был быстр и опасен, даже искуснее Иви, но не быстрее Феликса. Тот перехватил крюк голой рукой и дернул, впечатывая пирата в грот-мачту так, что череп того едва не расколол дерево. Тяжелый топот ноги оборвал его мучения навсегда.
Осталась только полуорк. Она выставила перед собой саблю, но Маназрение Феликса видело, как в ее вратах вихрится невыпущенная энергия.
— Ты кто вообще такой, а? Не похож ты на ничтожество, которое просто засосало в Пустоту. С кем работаешь? Клинковые Угри? Три Черепа? — Она кружила, пока Феликс поднимался на форштевень; на его кулаках закручивалась ярко-зеленая Мана.
— Кто? — Спросил Феликс, сокращая дистанцию.
— Прикидывайся сколько влезет, но я за версту чую фальшь, — прорычала Бриджвен. — Ты явился в наш дом с ложью и слезливой историей, а сам только и ждал момента, чтобы нас обобрать. — Внезапно она рассмеялась, и у Феликса возникло ощущение, что она не совсем в своем уме. — Я уважаю хороший развод, грамотный отвлекающий маневр. Но теперь ты убил мою команду. Теперь ты меня разозлил.
Мана вздулась в ее свободной руке, куда плотнее, чем у ее подчиненных. Она сделала движение, будто бросает мяч. Феликс напрягся, готовый уклониться, когда его Восприятие взвыло, как сирена. В отчаянии он прыгнул строго вверх, почти заставляя себя взлететь усилием воли – и вовремя: косящее лезвие серебристой Маны пронеслось горизонтально прямо там, где он только что стоял. Феликс, вцепившись в нижние ванты, с ужасом посмотрел вниз. Даже если бы он уклонился так, как планировал изначально, его бы просто перерезало пополам.
Бриджвен расхохоталась:
— Я же сказала! Обожаю разводы! — Косящее лезвие изогнулось и рвануло вверх.
«Власть Веллус!»
Как раз в тот момент, когда коса перерезала кожаный такелаж, выброс кинетической силы отбросил Феликса в сторону, к грот-мачте. Он срикошетил от нее и рухнул на палубу с шестиметровой высоты. Доски под ним разлетелись в щепки. Феликс вскочил, преодолевая агонию в ребрах и спине, и бросился прочь по палубе.
Полуорк снова рассмеялась, и в ее голосе звучало все больше безумия:
— Не убегай! Побудь еще немного!
Ее коса преследовала его, то полосуя, то нанося колющие удары, едва не задевая снасти и костяные перила. Феликс едва успевал уворачиваться, прыгая с планширя на ванты и обратно к мачте. Он кувыркнулся, не раздумывая, и вдруг почувствовал, как все нервные окончания разом вспыхнули болью. Феликс рухнул мешком прямо за мачтой, хватая ртом воздух от невыносимой муки, пока Акробатика тщетно пыталась активироваться.
Коса полуорка прошла в считанных дюймах от него – она не могла достать его под таким углом из-за массивного ствола мачты. Где-то вдалеке он услышал ее раздраженное рычание:
— Вставай! Так неинтересно, если ты не даешь сдачи!
Агония не утихала, вопреки его желаниям, обжигая кожу, руки и каждую мышцу. Казалось, тысячи лезвий вонзаются в его ядро, и каждый удар посылает волны боли по всему телу. Тяжелые сапоги гулко застучали по палубе, привлекая его внимание. Он увидел, как Бриджвен затормозила, оказавшись по другую сторону мачты. Она фыркнула, и безумный блеск в ее глазах вспыхнул с новой силой.
— Ладно! Лежи и подыхай!
Феликс бросил всю свою могучую Силу Воли против лютой боли в ядре и сумел взять тело под контроль ровно настолько, чтобы оттолкнуться ногами от мачты. Он заскользил назад, словно хоккейная шайба, так быстро, что врезался в перила со звуком ломающейся кости.
— Г-а-а-ах! — Удара хватило, чтобы встряхнуть его и вывести из ступора, вызванного болью в ядре. Феликс, пошатываясь, поднялся на ноги. Он тяжело дышал, когда Бриджвен повернулась к нему. Ее коса парила в воздухе над ней. Мысли вихрились, Восприятие лихорадочно искало хоть какой-то выход. «Проклятье, надеюсь, это сработает!»
«Влияние Искры!»
Сине-белое призрачное пламя вспыхнуло на груди полуорка, разливаясь по ее конечностям – эхо того огня, что горел на самом Феликсе. Но едва вспыхнув, оно задрожало и погасло.
Порабощение провалено.
Но этого отвлечения было достаточно. Феликс бросился бежать – не к врагу, а в сторону, к грот-мачте. Бриджвен ударила, но в последний момент одернула косу, не желая калечить свой драгоценный корабль. У Феликса не было сил даже на злорадство. Он прыгнул. Прямо вверх.
«Власть Веллус!»
В высшей точке прыжка, который легко подбросил его на десять метров, он выпустил сфокусированный луч силы прямо над собой. Все тело Феликса с силой швырнуло обратно вниз, и он рухнул на палубу мана-корабля. Он уже знал, что стал тяжелее и плотнее после обретения Тела Ранга Ученика, и теперь поставил на это все. Вся палуба накренилась на правый борт; пиратка-полуорк не удержалась на ногах, ее равновесие было окончательно нарушено.
«Крах и Погибель!»
«Власть Веллус!»
Феликс взбежал по почти вертикальной палубе, подгоняемый вспышкой молний и громом за спиной, несясь на нее со всей силой, на которую был способен. Бриджвен удивленно зарычала, когда они столкнулись; ее глаза были широко распахнуты и полны безумия – слишком быстро, слишком близко, чтобы уклониться…
Он впечатал сферу темной кислоты прямо ей в солнечное сплетение. Его кулак последовал за ней, пока оба не вышли с другой стороны в фонтане внутренностей, обнажив месиво из плоти и костей.
Вы убили Бриджвен Парсдаттир!
Получен опыт!
Палуба качнулась в обратную сторону, сильно ударив его по ступням и коленям и заставив растянуться, словно мешок с зерном. Он отчаянно ухватился за свисающий канат из кожи Пустоты; его мотало, как детскую игрушку, и прикладывало о палубу, пока мана-корабль пытался восстановить равновесие. Когда судно наконец замерло, Феликс был выжат как лимон и изрядно помят.
— О-о-ух, — выдавил он, тяжело перекатываясь на спину на вздымающейся палубе. — Слабость Несвязанных номер один: здоровенные корабли.
Какое-то время Феликс просто лежал, но в конце концов заставил себя сесть. Он охнул от боли в ребрах – казалось, одно из них треснуло, но не сломалось. Уверенности не было. Феликс встал. Повсюду лежали тела, многих отбросило к правому борту во время его маневра; он нервно оглядел их. Вспыхнуло Маназрение, проверяя мачты и паруса на предмет затаившихся врагов, но ни Навык, ни Восприятие ничего не зафиксировали.
Он победил.
— Если не считать той заминки в конце, ты справился хорошо. Очень хорошо.
Феликс вскинул голову и увидел парящую над ним Пасть; ее нечесаные волосы колыхались на несуществующем ветру. Она довольно улыбалась.
— Какое великолепное насилие. Из тебя выйдет отличный Сосуд.
— Не обольщайся, — огрызнулся он. Феликс огляделся. — Но этот сосуд – корабль – я забираю себе. — Он быстро спустился по ступеням в трюм. Маназрение сканировало пространство в поисках выживших пиратов, но на корабле больше никого не было. По крайней мере, до тех пор, пока он не добрался до самого кормового отсека, откуда доносились тихие, полные боли стоны.
Дверь была заперта, но Феликс навалился плечом и сорвал ее с петель. Она пролетела через комнату, едва не задев сложный механизм, который мог быть только мана-двигателем. Однако в самом центре этого двигателя находился… человек.
— О нет, — выдохнул Феликс.
Судя по Оку, это был дварф по имени Свенгард, но он не реагировал ни на слова, ни на действия Феликса. Так продолжалось, пока Феликс не подошел достаточно близко, чтобы увидеть, насколько прочно тот вплетен в массив двигателя. Костяные шипы Пустоты были вбиты в грудь и руки дварфа, а сложная система креплений из кожи была испещрена витиеватой сигильдией, уходящей глубоко в недра машины.
— Убей… меня…
Феликс отпрянул в ужасе. Глаза дварфа затуманились, но все еще следили за ним. Он попытался повторить просьбу еще раз, прежде чем окончательно обессилел.
— Проклятье, — пробормотал Феликс. — Я не собираюсь тебя убивать.
— Значит, ты будешь высасывать из него силы, чтобы вести этот корабль? — Спросила Пасть.
— Я сам поведу его. У меня хватит и Навыка, и Маны, — отрезал Феликс, все еще с содроганием глядя на мана-двигатель.
— Это не сработает, если ты его не уберешь. Он сконструирован так, чтобы в первую очередь тянуть Ману из того, кто здесь помещен. — Пасть внезапно оказалась прямо на двигателе, указывая на определенную строку символов. — Вот здесь так и написано.
Феликс сжал челюсти, не желая этого признавать. Но тут без предупреждения пронзительный крик прошил его Разум и Дух. Его спина выгнулась от нестерпимой силы этого зова, и в голове лихорадочным вихрем пронеслись чужие воспоминания. Затем все исчезло, и Феликс остался стоять, судорожно хватая ртом воздух.
— Пит. — Он развернулся и бросился прочь, взлетая по лестнице. — ПИТ!
— И что, ты просто оставишь его здесь гнить? — Пасть не отставала, пока Феликс спрыгивал с палубы мана-корабля, заставляя судно снова медленно крениться. — Не очень-то героично и благородно с твоей стороны, Феликс Неварр.
— Я не стану его убивать, психопатка! А Пит в беде! — Феликс собрал остатки Выносливости и Маны и активировал Навыки, которые понесли его вперед на гребне искрящейся молнии.
«Власть Веллус!»
«Неумолимый Натиск!»
Он снова приблизился ко второму оберегу, на этот раз на полной скорости, и прошил его защиту. Он видел, как колышется Пустота, открывая взору десятки каменных островов, многие из которых были соединены плетеными цепями. Но важнее было то, что впереди уже виднелся дом Батео.
Ферма превратилась в погребальный костер, полыхающий кислотно-зеленым пламенем во тьме.
— Нет, — прошептал он, вливая еще больше Маны в Навыки. Его каналы буквально кричали, содранные до крови потоком мощи, пока он почти не врезался в край острова. Феликс самортизировал удар кувырком, рванулся вперед и промчался через два внешних островка.
«Неумолимый Натиск!»
Феликс буквально летел через Пустоту, не считаясь с затратами Выносливости и Маны. Он тяжело приземлился на все еще горящий остров, задыхаясь. Феликс завертелся на месте, озираясь. Загоны, поля – все было разворочено и уничтожено. Фермерский дом… дом! Даже отсюда, с края острова, он чувствовал жар; тот впивался в кожу тысячей кинжалов.
— Батео! Эстрид! Дети!
Не обращая внимания на боль, Феликс взлетел по ступеням, перепрыгивая через две сразу. Чем выше он поднимался, тем сильнее становился жар, истязая нервы и вопя в пространстве ядра. Феликса бил озноб, но он упрямо шел вперед, крича во всю глотку:
— ПИТ! ЭСТРИД! БАТЕО!
Он с трудом добрался до верха лестницы, почти ослепнув от боли. Казалось, грудную клетку сейчас разорвет пополам, но Феликс не мог – не имел права – остановиться.
— ПИТ!
— Внутри! Скорее!
Феликс судорожно вздохнул и тут же пожалел об этом: жар хлынул в горло, обжигая нервы. Он рухнул на пол, крича от боли. Медленно, мучительно он заставил себя ползти вперед, через тонкие костяные панели двери, в то время как пламя расцветало повсюду. Кухня была более-менее цела, но огонь уже сожрал верхние этажи, и их обломки рухнули вниз.
— Где ты?
— Здесь! Ястреб ранен!
Тепло в груди потянуло Феликса за собой, оно отличалось от окружающего его кошмара боли, и он повернулся на этот зов. Там. Пит возился с огромной каменной балкой, рухнувшей поперек гостиной. Сначала Феликс испугался, что его спутник попал в ловушку, но затем увидел рядом с тэнку еще одну фигуру, и та была неподвижна.
— Батео! — Феликс, прихрамывая, бросился к ним, шипя, когда жар усилился, а языки пламени лизнули сапоги. Его Аспекты вопили от агонии; он чувствовал, как Здоровье утекает с каждой секундой. — Пит! Что случилось?
— Напали! Украли! Ястреб ранен! Ястреб в ловушке!
Каждое слово отдавалось болью в мозгу Феликса, но тэнку был напуган и ранен. Феликс активировал Прожорливое Око, глядя сквозь пелену перед глазами… и увидел, что у Батео еще осталось немного Здоровья. Его еще можно было спасти.
«Ф-формовка Камня!»
Навык сработал с перебоями, подавляемый яростными вибрациями от Сопротивления Жару и Огню. Но Феликс заставил его сиять ярче, пробиваясь сквозь помехи, вливая Ману в каналы и выпуская ее через Врата на ладонях. Пыльно-коричневая Мана впиталась в каменную балку, превращая ее в вязкую жижу, которую Феликс неуклюже отвел в сторону. Он размазал ее вокруг, туша пламя там, где мог, пока Пит подлез под Батео и начал вытаскивать его из дома.
Феликс последовал за ними, обгоревший и изможденный, спотыкаясь о доски и скатываясь по шатким ступеням. Все трое не останавливались, пока не оказались на безопасном расстоянии от пожара. Пит и Феликс рухнули на камни, совершенно обессиленные.
Сопротивление Огню достигло 20 уровня!
Сопротивление Жару достигло 22 уровня!
Боль от обоих навыков вспыхнула вновь – зазубренный, ослепительный столп муки – прежде чем схлынуть, унося с собой очередные куски его запаса Эссенции.
— Что… — Феликс закашлялся. — Что произошло?
Пит дрожал; Феликс заметил, что тэнку обвязал вокруг себя их мешковину с вещами. Он прислал серию воспоминаний, похожих на те, что были в его недавнем крике. Образы кораблей, множества кораблей, входящих в Пристанище Эха и сметающих все на своем пути. Людей, которых под дулами копий уводили на палубы, закованных в цепи.
— Феликс…
Вырвавшись из плена чужих воспоминаний, Феликс судорожно вздохнул. Его ядро все еще будто раскалывалось, но здесь, вдали от жара и пламени, было уже не так плохо. Рядом с ним очнулся Батео.
— Эй, дружище, держись. Ты ранен, не напрягайся, — сказал Феликс, но корваа его не слушал. Его крылья обгорели, а левый бок был… все было очень плохо. Феликс отвел взгляд, стараясь смотреть только в окровавленное лицо друга.
— Феликс… они забрали ее. Забрали мою Эстрид. И выводков, о боги. — Батео попытался закашляться, но лишь зашелся в судороге. Его глаза блестели слишком ярко, в них застыл ужас. — Пираты забрали их. Ты… ты должен их спасти. Феликс! — Его рука сжалась на руке Феликса с поразительной силой. — Обещай мне!
— Спасти их? Я этих пиратов на куски порву, чтобы найти их, Батео. Не сомневайся. Ты о себе думай, поправляйся, ладно? Пит? У нас есть зелья? Бинты? Хоть что-нибудь? — Феликс чувствовал, как подступает паника, но подавил ее, заставляя себя сохранять спокойствие, пока Пит вытряхивал вещи из сумки. Но когда он снова повернулся к другу, рука корваа обмякла. Батео замер.
— Нет, нет, только не снова, — прошептал Феликс. В его голосе прорезались плаксивые нотки, но он ничего не мог с собой поделать. — Батео…
«Прожорливое Око…»
Его Здоровье упало до нуля, как и Выносливость. Корваа умер с открытыми глазами, его рука все еще была протянута вперед, будто пытаясь ухватиться за него. Феликс отшатнулся, не в силах смотреть на фермера. На своего друга.
«Почему? Почему он не мог жить? У него же семья…», – Феликс запнулся, проследив за направлением застывшей руки. Она тянулась к черноте. Не к нему. К своей жене и детям.
— Я их всех убью, Батео. — Взгляд Феликса стал тяжелым и холодным. — Всех до одного.
Пит тявкнул и указал клювом в сторону Пристанища Эха. Вдалеке все еще полыхали зеленые огни, но воспоминания Пита говорили, что пираты уже скрылись. Феликс поморщился, но отвел взгляд от пепелища.
«Формовка Камня».
Он не мог оставить друга просто так лежать здесь. Камень под телом Батео размягчился и вздулся, принимая его в свои объятия. Над этим местом Феликс воздвиг простой Столп, а затем вытянул из него ветви в обе стороны, утончая и разделяя их. На концах он добавил широкие элементы, придавая им форму заостренных овалов. Когда он закончил, тяжело дыша от усилий, перед ним стояло небольшое каменное дерево. Вышло не слишком искусно.
Но Батео бы понравилось.
— Пит, ты сможешь бежать?
— Да.
— Тут недалеко. Давай… давай уходить.