Глава 3.0

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Феликс с изумлением разглядывал свою руку, сжимая и разжимая пальцы. Дыра, которую прострелил священник, полностью затянулась. Все, чего это ему стоило, – украденная Эссенция. Остальные порезы и синяки на теле заживали так же быстро, превращаясь в простые царапины за считаные минуты, хотя это истощало его с той же скоростью. Впрочем, ревенанты были только рады поддерживать его запасы полными.

— СКРИ-И-И-АРГХ!

Феликс отклонился назад, уходя от дикого замаха ревенанта, после чего сократил дистанцию и вырвал ему глотку. Черная сукровица зашипела на камнях – пятно расползалось с каждым ударом. Не без труда ему удалось удержать трансформацию локально, лишь на кистях и предплечьях, что дало ему когти и внушительный бонус к защите этих зон. Последний удар в череп твари, и та рухнула. Феликс стоял над ней; его Тело гудело от похищенной энергии и жаждало добавки.

С соседней улицы донесся ликующий крик.

Феликс посмотрел на Зару, которая стояла поодаль, скрестив руки на груди и спрятав их в рукава своей черной рясы хористки. — Я ими займусь, — сказал он ей с вызовом в голосе.

Зара вскинула бровь, но спорить не стала, лишь наблюдала за ним своими яркими, любопытными глазами.

«Ненасытная Десятина!»

Зазубренное копье боли пронзило нутро, когда Мана хлынула из каналов, но вскоре мука утихла: четверо ревенантов у его ног обратились в темный дым. «Боль в обмен на силу».

Не говоря больше ни слова, Феликс сорвался с места, проносясь по ближайшему переулку за мгновения до того, как там показались зубастые бестии.

Девять – сосчитал он. Они удивленно зарычали, когда он на полном ходу врезался в их строй, впечатав одну мускулистую мерзость в противоположную стену. Удар был такой силы, что каменная кладка треснула, а веса его тяжелого Тела с лихвой хватило, чтобы превратить тварь в мясную кашу. Ревенанты опомнились и набросились на него, но Феликс уже вскочил и сам кинулся в атаку.

«Владыка Плоти!»

По руке проступила темная чешуя, верхняя часть туловища раздалась вширь – активировалась полная трансформация. Он врезался в них, словно грузовик, набитый ножами, и через мгновение еще два мясных мешка задергались на мостовой. Тем не менее, остальные навалились на него скопом; их слюнявый голод бил по нему почти так же сильно, как и их тела. Не нужно было иметь Сродство, чтобы понять, чего именно они хотят.

— Ну же… возьмите ее! — Крикнул он.

Шипастые крылья прорвались сквозь кучу малу, аккуратно разрубив еще двух ревенантов на четыре части. Края его новых придатков были острыми, как когти, а смесь кости и жестких перьев стала для ревенантов уникальным, предсмертным опытом. Трое отпрянули: внезапная трансформация ошеломила даже их крохотные Умы. Один, впрочем, оказался не слишком сообразительным и бросился в решающую атаку.

Феликс впился зубами в его шею, раздирая ключицу и трапециевидную мышцу, прежде чем левая рука оторвала твари голову к чертям собачьим.

Он выпрямился, и сукровица хлынула с него водопадом, пропитывая одежду и наполняя ноздри тошнотворным, но при этом «восхитительным» букетом.

«Ненасытная Десятина!»

Феликс обнаружил, что насильственное превращение в Эссенцию – процесс взрывной. И пока ревенанты вздрагивали, глядя, как сублимируются трупы их собратьев, у Феликса было полно времени, чтобы разорвать их на куски.

Последний ревенант издох с воплем, а очередная вспышка Маны и Воли превратила все прах.

— Это было… поучительно, Феликс, — произнесла Зара. — Не ожидала увидеть крылья.

— Для меня они тоже стали сюрпризом, — ответил Феликс. Внезапно почувствовав неловкость, он не знал, куда деть руки. С болезненным стоном он вернул им человеческую Видимость.

Зара склонила голову набок:

— Больно?

— Не так сильно, как раньше, — пожал плечами Феликс. Он еще мгновение разглядывал ее. — Кажется, тебя не особо смущают мои… Навыки.

Теперь настала очередь Зары пожимать плечами. — Я видела зрелища и постраннее, чем Навык изменения Тела и Навык поглощения. Оба – дары Пасти?

Феликс кивнул, и, словно по молчаливому согласию, они оба снова зашагали по улице. — Это оказало… формирующее влияние на мое развитие.

Зара рассмеялась:

— Поразительно.

Феликс поймал себя на мысли, что быть откровенным – приятно. Зара была Певчей, колдуньей и бог весть кем еще; она повидала столько, что даже его странное и пугающее становление казалось ей делом привычным.

«И все же, – напомнил он себе. – …Не расслабляйся. Она еще не знает, что я из Несвязанных». Он искоса взглянул на нее. «И как ты к этому отнесешься, Зара Сирена?»

Он планировал рассказать ей, просто… не сейчас. Скоро.

Путь через город до сих пор представлял собой сплошную череду сражений, особенно в центре, где все так и кишело врагами. Собор Беспутного стоял на самом холме, так что им пришлось пробираться сквозь горы трупов, чтобы выбраться обратно. Если бы Феликс не вливал в себя чистую Эссенцию монстров через каждые два вздоха, он бы свалился от изнеможения еще кварталов десять назад, но сейчас он чувствовал себя взвинченным и сильным, будто вколол себе ударную дозу самого черного кофе вперемешку с промышленными стероидами.

И аппетит его, казалось, только рос. Прилив Эссенции не шел ни в какое сравнение с тем, что он испытывал раньше, даже учитывая ощущения от повышения уровня или системного улучшения характеристик. Его вместимость была растянута и закалена потоком энергии от Королевы и Короля Опустошителей, и теперь пространство вокруг ядра казалось бездонным. Густая, осязаемая тьма превратилась в бесконечное царство теней, где его Навыки вращались в танце вибрирующего света. А его ядро…

Его ядро изменилось коренным образом.

Если раньше оно было сине-белым костром, трещащим от молний – что само по себе было странно – то теперь, после того как он пережил поглощение Пастью и Королем Опустошителей, оно превратилось в плотное кольцо пламени. Все еще сине-белое, все еще пронизанное электрическими разрядами, пламя стало меньше походить на плазму и больше – на жидкость. Оно сжалось и одновременно расширилось. Теперь в центре кольца зияло темное пространство – бездна, казавшаяся чернее самой ночи в пространстве его ядра.

Именно эта бездна и пожирала его Эссенцию.

Непрерывный поток забирался из туманности силы, парящей над пламенем ядра; шло постоянное истощение мощи, которая поддерживала активность Навыка «Владыка Плоти» и которая в данный момент удерживала его ядро в равновесии между переходом на новый Ранг и сохранением сознания. Боль от этого балансирования все еще покалывала его. Золотисто-голубое сияние снизу поднималось и кружилось в противоборстве с расцветающей наверху туманностью Эссенции, и каждое их столкновение отмечалось вспышками света и ударами раскаленной боли.

В каждом бою он терял больше Эссенции, чем получал, и его голодное ядро продолжало жрать, даже когда он отключал «Владыку Плоти». Он понятия не имел, что оно делает со всей этой мощью, но чувствовал себя сильнее, чем когда-либо. Поглощение Короля Опустошителей и усвоение его крови, мышц и костей каким-то образом укрепило его собственное Тело. Однако без системных уведомлений он мог лишь гадать, какие именно изменения произошли.

Тихое воркование отозвалось через их связь, и Феликс мягко прижал ладонь к груди. «Отдыхай, малыш. Я справлюсь».

Пит был явно истощен – вероятно, из-за собственного опыта с Королем Опустошителей. В конце концов, химера забрал свою долю жизненной силы зверя, но он не мог подпитывать себя украденной Эссенцией. По крайней мере, пока. Они делили друг с другом так много, что Феликс не сомневался: рано или поздно Пит сможет повторить этот эффект. По мере того как росла их связь и Навык «Эфирное Созвучие», становилось ясно, что их узы будут только крепнуть.

Феликс тряхнул головой, пробираясь по заваленной обломками улице. Он отвлекся. Ведь он заглядывал в свое ядро по другой причине.

Над кольцом жидкого пламени собралось скопление рубиновых пылинок. Он называл их отголосками Пасти, и у него уже скопилась приличная коллекция – почти тридцать штук. Каждый поглощенный ревенант приносил новую: искра отделялась от облаков Эссенции сама по себе. Притянутые к горизонту событий его бездонного голода, они танцевали на самом краю, никогда не падая внутрь; их движение шло вразрез с вращением самого пламени.

Он больше не беспокоился о том, что Пасть все еще где-то рядом и плетет против него заговоры, словно кукловод. Он чувствовал странную власть над этими рубиновыми искрами, будто они принадлежали ему – целиком и полностью. Будь Пасть еще жива, подсказывал ему внутренний голос, он никогда не чувствовал бы такой уверенности. Такого контроля – впервые с тех пор, как он прибыл на Континент.

Феликс развеял свой «Внутренний Огонь» и сосредоточился на дороге. Впереди он услышал движение, смешивающееся с шумом воды. Сверившись с ментальной картой города, которую он составил за последние недели – задача пустяковая с его чертой «Острый Ум» – он понял, где именно они находятся. Река Ианус была совсем рядом.

И там кто-то сражался.

* * *

— В строй! В строй!

Лысый мужчина с маленькими аккуратными усиками вращал два коротких меча, когда Феликс и Зара вышли из-за угла. Каждым вращением он отражал мощный удар ревенанта, удерживая на себе сразу троих, пока небольшой отряд за его спиной сражался с еще одним. Там крупная женщина с темно-зеленой, почти фиолетовой кожей издала вызывающий рев. Одинокий ревенант тут же развернулся к ней – явно под действием «Насмешки».

— Щиты! — Приказал лысый, продолжая парировать удары, словно кружащийся дервиш.

«Я знаю этого парня. Это же Ян!» Мужчина был из команды Кэл и одним из тех, кого они спасли из Туманных Земель. Что он здесь делал?

Маленькая женщина-гоблин выставила вперед толстый деревянный баклер, который в ее руках казался огромным. Он был почти с нее размером и глухо стукнул, когда она уперла его в землю между собой и разъяренным ревенантом. Высокой хобгоблинше рядом с ней было проще, а вот человеческая женщина по другую руку возилась со своим щитом-каплей. Ревенант ударил орка со всей силы, как они обычно и делали – яростные когти, клацающие зубастые челюсти, – но она держалась на удивление стойко и отбивала атаки в стороны.

— Хева! Огня, пожалуйста! — Прорычала женщина-орк сквозь стиснутые клыки. На ней была броня – та самая смесь кожи и стали, которую предпочитало большинство гильдейцев, но один удачный выпад монстра прошил бы такую защиту насквозь. И без того ее щит быстро превращался в щепки под натиском твари.

— Тлеющая Плеть! — Выкрикнула краснокожая женщина и неловко выбросила руку вперед. В ее ладони сформировалась нить расплавленного оранжевого света – плеть, которая хлестнула по омерзительной морде ревенанта. — Ха-ха! Есть!

— Моя очередь! — Пискнула гоблинша, размахивая заточенным железным прутом. Она чертила в воздухе знаки, оставляя за собой шлейфы зелено-золотого света, которые складывались в небрежные сигилы. Как только она закончила, те поплыли к ревенанту почти по-черепашьи медленно, как бы она их ни подгоняла. — У-ух, быстрее! Дурацкая магия!

Человеческая женщина, наконец-то совладав со своим щитом, шагнула вперед на подмогу. К несчастью, она тут же влетела в парящие сигилы: ее тело одеревенело, и она рухнула, словно статуя.

— А-а! Глупая человечка!

Ревенант почти проломил оборону орка, а завидев лакомую добычу, неподвижно лежащую на земле, и вовсе впал в неистовство. Он вцепился в огненную плеть хобгоблинши и дернул, лишая ее равновесия и толкая на защитницу-орка. Хобгоблинша заставила ту пошатнуться, и ревенант прыгнул.

Ее щит разлетелся вдребезги.

— СКРИ-И-И-И-А-А-ГХ…!

Когтистый кулак прорвался сквозь раскрытую пасть ревенанта, и тварь замерла на ошеломленную, мучительную секунду. Хобгоблинша и орк в замешательстве и панике уставились вверх, но страх сменился облегчением, когда монстра отшвырнуло от них прочь. Его дернули назад и бесцеремонно бросили на землю. Потряхивая окровавленной рукой, за спиной твари вырос Феликс. Он окинул взглядом четверку, проверяя, нет ли явных ран.

— Вы в порядке?

Глаза хобгоблинши округлились, она не могла вымолвить ни слова, но орк лишь хмыкнула:

— Ничего такого, чего бы не исправила кружка доброго эля.

Феликс усмехнулся и помог обеим подняться. — Хорошо. Займитесь подругой.

Рядом гоблинша неистово трясла парализованную женщину:

— Вставай, вставай, вставай! — К тому времени как они оглянулись, Феликс уже вмешался в схватку Яна.

— Справа, Ян! — Крикнул Феликс, прежде чем врезаться в двух ревенантов. Он повалил их на землю, используя гравитацию и собственный вес, чтобы вонзить когти глубоко в их грудные клетки. Твари издали жалобные вопли и начали дико брыкаться, кромсая его рубашку и штаны, но подняться им было не суждено.

Он не собирался их отпускать.

— Мои.

Пока те трепетали в его хватке, Феликс вспорол чешуйчатую грудь ревенантов и вцепился в то, что заменяло им сердца. Он вырвал их.

«Ненасытная Десятина».

Оба тела обратились в дым, и Эссенция закружилась вокруг него, когда он встал и снова повернулся к группе. Он вдохнул остатки силы, пока Ян добивал последнего ревенанта, легко обезглавив тварь теперь, когда силы уравнялись. Позади остальные медленно поднимали на ноги дрожащую человеческую женщину. Феликс чуть не выругался про себя за то, что использовал Навык при свидетелях. Одно дело Зара, но он предпочел бы скрывать свои способности от случайных прохожих. К счастью, все были слишком заняты собой, пока все не закончилось.

— Феликс? — Спросил Ян, удивленно моргая. Он убрал один из мечей в ножны, чтобы стереть слой крови с лица, и воззрился на него с недоверием. — Мы думали, ты мертв!

— Жив и… вполне здоров, — с улыбкой ответил Феликс. — Что вы здесь делаете?

— Патрулируем, — Ян кивнул на четверых за спиной. — У нас избыток… добровольцев. Кэл пытается их натаскать.

Феликс оценил четырех женщин, жалея, что не может использовать «Прожорливое Око». Впрочем, рисковать и навлекать на себя боль не хотелось. — Незакаленные?

— В основном. Орк, Кейд, была охранницей каравана. Вчера взяла Подмастерье. — Ян закончил чистить второй меч и убрал его. — Идем, познакомлю.

Скрыв недовольство, Феликс последовал за ним. Тайком он отменил трансформацию, возвращая рукам нормальный вид. Когда они подошли, гоблинша и хобгоблинша хлопотали над женщиной, а Кейд осматривала изодранные остатки своего баклера. Она подняла взгляд и поспешно выпрямилась.

— Кейд, все, это Феликс. Феликс, это Кейд Ованна, — представил Ян. — Малышка – Мерк Двуручка, человека зовут Стеллис Джор, а вон та зажигалка – Хева Кельдаттер.

— Рад знакомству, — сказал Феликс.

— А я-то как, — отозвалась Кейд, и голос ее оказался глубже, чем он ожидал. Впрочем, Феликс мало общался с орками; вероятно, это было нормой. — Ты спас мне жизнь. Моя искренняя благодарность. — Она поклонилась.

— О, э-э, не за что. Уверен, вы бы сделали для меня то же самое, — поспешно проговорил Феликс, надеясь, что она выпрямится, но орк простояла в поклоне добрых пять секунд. Только после этого она выпрямилась. Феликс повернулся к Яну:

— Мне нужно на склад. Вы возвращаетесь?

— М? О да, мы уже шли назад, когда эти твари устроили засаду, — Ян отпихнул от себя отрубленную руку. — Нам не следовало заходить так далеко в таком малом составе, но ревенанты уже несколько часов не переходили реку.

— Они собираются в центре города, но каким-то образом множатся, — произнесла Зара, заставив всех, кроме Феликса, вздрогнуть от неожиданности.

— ГА-А-А! Ты откуда взялась?! — Взвизгнула маленькая гоблинша.

— Хористка? — Спросила хобгоблинша, переводя взгляд с Феликса на Зару. Она смотрела на него почти… с благоговением. От этого ему стало не по себе.

— Ты… Зара? — Ян смерил ее пристальным взглядом. — Кэл говорила о тебе. Она ждет.

— Тогда не будем ее больше заставлять, верно? — Певчая прошествовала вперед, и все последовали за взмахами ее черных одежд. — Нам есть что обсудить.

— Хм, — хмыкнул Ян, и Феликс лишь неопределенно пожал плечами в ответ. — Рад, что ты жив, парень. Не терпится сказать Кельгану. Он торчит мне две полновесные кроны.

Феликс рассмеялся, но его взгляд проследил за оставшимися трупами. Один за другим они начали распадаться, превращаясь в жирный черный дым, и уноситься прочь. Он почувствовал укол в ядре, увидев, как несколько рубиновых искорок взмыли в небо. Он сдержался. «Будут и другие. У нас есть время».

Вот только времени у них не было – напомнил он себе. Истинная угроза, стоящая за крахом Домена и нашествием монстров, открылась Феликсу и его друзьям, и она все еще тяжким грузом лежала на душе. Архонт.

Феликс ускорил шаг.

Склад и его друзья были уже близко.