Глава 4.0

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

«Неумолимый Натиск» достигает 12-го уровня!

«Бег» достигает 24-го уровня!

Феликс рухнул на зазубренный камень – один из многих, что начали усеивать Пустоту. Он тяжело дышал, живот сводило судорогой. Съеденный зверь Пустоты лежал внутри тяжелым булыжником. Пит тоже был истощен: узкая грудь тэнку вздымалась, оба они жадно, с хрипом заглатывали воздух. Они бежали так быстро и далеко, как только могли, и лишь когда Феликс перестал видеть громоздкую багровую массу Искаженного Нарпустотника, он осмелился передохнуть.

Путь оказался длиннее, чем он предполагал. В Пустоте был воздух – в конце концов, он же дышал чем-то, – но было и нечто иное, что медленно скрывало далекие объекты. Тьма, поглощавшая все, что находилось за пределами чувств, и Феликс опасался, что это напрямую связано с его Восприятием. Это заставляло его бежать все дальше и дальше; он даже вбросил 10 свободных очков в Ловкость, чтобы увеличить скорость. Его Выносливость раз шесть или семь опускалась почти до нуля, но в итоге сковавший его ужас немного отступил.

Феликс откинул голову на скалистый выступ и прижал к боку своего Спутника.

— Куда нас, черт возьми, занесло, Пит?

Пит устало и сочувственно курлыкнул.

— Да уж. Уверен, мы этого тоже не заслужили, — произнес Феликс, закатив глаза к призраку Пасти. Она парила высоко над ними, видимо, больше не беспокоясь о ките размером с гору. Феликс зажмурил уставшие глаза. — А вот она – заслужила.

За те полчаса, что он был с ней знаком, Пасть успела совершить ужасные вещи, не говоря уже о масштабах всей ее бесконечной жизни. Судя по всему, в чем она призналась, Изначальная заслужила вечное изгнание в Пустоту. Феликс снова поднял взгляд, но Пасть исчезла.

«Мы потеряли его».

— Господи! — Почти закричал Феликс. Пасть уставилась на него своими пристальными глазами – вихрем зелени и синевы, который до сих пор нервировал Феликса.

«Скармливание Маны тем зверям Пустоты было… приемлемой тактикой, Феликс Неварр».

Феликс удивленно моргнул. Он не ожидал похвалы от этого пожирающего миры чудовища.

«Но, – продолжила она, – ты по-прежнему истекаешь этой Маной, как дырявое сито. Твоя мана-система – сплошные заплатки, а ядро до жалости примитивно. При малейшей возможности ты убьешь нас обоих одной лишь своей бездарностью».

— Ох, — Феликс выдохнул застоявшийся воздух. Он испытал почти облегчение. — А я на мгновение решил, что ты хочешь помочь. — Он снова привалился к камню и сердито уставился на привидение. — Ты его испугалась.

«Что? Я не боялась, смертный. Я была в ярости». Осунувшееся лицо Пасти прорезали тени, невозможные при этом странном, ровном освещении. Она выглядела дикой. «Эта тварь завладела моей силой. Тебе не понять, как это жжет».

— Похоже на то, как если бы кто-то украл твое тело? И планировал разгуливать в нем, как в мясной марионетке? — Спросил Феликс с растущим раздражением. — Ты ничем не лучше той твари.

Пасть не ответила. Она лишь рассматривала Феликса этими сине-зелеными глазами, так похожими на… на Китопасть.

— Что? — Огрызнулся Феликс.

«Ты должен исправить свою Ману».

Феликс потер лицо руками, едва не вырывая волосы. — Да о чем ты вообще говоришь?!

«Ты Несвязанный, так что я прощу тебе твое невежество, но если мы хотим остаться незамеченными для того зверя, тебе нужно починить себя». Пасть подплыла ближе, пока между ними не осталось всего пара футов.

— Достаточно, — предостерег Феликс. Он понятия не имел, что может ей сделать, но был готов попробовать все что угодно. — Ты уже изменила один из моих Навыков, и не думай, что я не заметил, как после этого вырос прогресс моей Родословной! Мне не нужно, чтобы ты снова меня трогала.

«… Что ж. Тогда хотя бы слушай, мелочный ничтожный червь». Пасть уперла свои костлявые руки в украденные бедра. «Твоя мана-система ничтожна, но ты начал входить в Стадию Визуализации. Значит, ты должен быть хотя бы минимально способен справиться с этим».

— Стадия Визуализации? — Спросил Феликс, заинтересовавшись вопреки себе. Осторожно заинтересовавшись. — О чем это ты?

«О твоем ядре, дурак. Неужели ты его не чувствуешь? Не чувствуешь, как сила пульсирует в твоих жилах?»

— Ты о моих каналах? По которым движется Мана? — Спросил Феликс. Он знал о каналах в своем теле сравнительно мало, лишь то, что они существуют. Он вспомнил фреску в Храме Водопада – разрез человеческого тела, где над пупком была изображена сфера, а по всему торсу, голове и конечностям расходились петли вен. Если он концентрировался, то мог представить, как сквозь него пульсирует сине-белый пар, проходя по этим венам и возвращаясь в ядро. — И что с ними?

«Не только с каналами, с самим ядром. Твоя Мана хлещет из Мана-врат, как моча из химеры». Пасть презрительно скривилась. «Звери Пустоты выслеживают тебя по запаху».

Феликс выпрямился, теперь его внимание было захвачено по-настоящему.

«Я так и думала, что это тебя проймет». Пасть ухмыльнулась. Впрочем, это больше походило на оскал. «Ты не особо продвинулся в Стадии Визуализации, я почувствовала это, когда… обустраивалась. Еще есть время тебя исправить».

Феликс был уверен, что не хочет никакого «исправления» от Пасти. Но он также не хотел привести Китопасть обратно к ним, как и любого другого зверя Пустоты.

— Говори.

«Ты видел свое ядро, этот внутренний сине-белый пламень, верно?» Феликс кивнул, и Пасть указала на собственный пупок. «У всех есть такие ядра, хотя они и не одинаковы. Твой… нрав придаст ему форму, твое уникальное видение отразится в его сути».

— Ладно, — медленно произнес Феликс. — Значит, мое – это шар сине-белого огня, окруженный маленькими молниями. Ты хочешь сказать, оно выглядит так, потому что я хочу, чтобы оно так выглядело?

Пасть издала раздраженный звук. «Оно таково, каким кажется, но кажется оно таким лишь из-за твоего восприятия».

— Это… ясно. — Его ядро было таким, каким он его представлял, но на это влияли его предубеждения. Он впервые приоткрыл его часть, когда получил навык «Внутренний Огонь». Он подумал, что тепло внутри него – это пламя, так оно и стало. — Значит, когда я представил свой центр как огонь, который расходится вовне, чтобы согреть меня…

«Ты создал связь между Разумом и Духом, начав процесс Визуализации». Пасть закатила глаза. «Я была бы разочарована, если бы ты не был полным профаном в этих вопросах. Твой мир практически бесплоден по сравнению с моим».

— Это распространяется и на Навыки? — Спросил Феликс.

Пасть приподняла тонкую бровь. «Быстрее, чем я ожидала. Прибавка к Интеллекту, наконец-то, начала сказываться». Феликс нахмурился, но Пасть продолжала: «Твое ядро – это амальгама всех трех твоих Аспектов. Тела, Разума и Духа. Разумеется, твои Навыки неотделимы от этого слияния. Каждый, что ты изучаешь, впечатывается в ткань пространства твоего ядра, как бы ты его ни визуализировал, и лишь сильнее укореняется с ростом уровня». Она небрежно махнула когтистой рукой. «Сейчас все это не важно, Феликс Неварр. Самое серьезное опасение вызывают твои Врата».

— Мои… Врата, — повторил Феликс. — Часть моих каналов, путей в моем Теле?

«Именно. Это апертуры, через которые твоя Мана выходит наружу, чтобы воздействовать на окружающий мир, и через которые втягивается окружающая Мана, чтобы восстанавливать твое ядро». Пасть указала на несколько точек на своем – ее – теле. «Твои ладони, основание черепа, локти, колени и ступни. Девять Врат, соответствующих девяти основным каналам, проходящим сквозь тебя. Каждые служат резервуаром, предназначенным для очистки окружающей Маны, но твои… неряшливы. Они просто постоянно втягивают Ману, любого типа, и так же легко ее выпускают». Пасть осклабилась, обнажив слишком крупные человеческие зубы. «Ты ненасытен».

Феликс почувствовал дрожь беспокойства, но постарался не подать виду. — То есть ты хочешь сказать, что я… оставляю за собой след из Маны по всей Пустоте?

Пасть кивнула. «И в этом мертвом месте он полыхает, как костер».

Феликс посмотрел на свои руки и активировал Маназрение. Он никогда не замечал в себе ничего странного, но, с другой стороны, он не особо разглядывал собственные ладони. Мана в Пустоте была… «разреженная» – лучшее слово. Даже маны теней было немного, так как здесь не было источника света. Все заливало ровное сияние неизвестного происхождения.

И потому было слишком легко заметить крошечные клубы разноцветного света, исходящие от его ладоней.

«Внутренний Огонь» достигает 34-го уровня!

«Манипуляция Маной» достигает 9-го уровня!

— Дерьмо, — выдохнул Феликс, сжимая кулаки. Это было все равно что пытаться поймать дым. Пит склонил голову набок и куснул парящий пар. — Я теряю Ману? Как давно это происходит?

«С самого твоего прибытия. Те, кто не так одарен, как ты, чувствовали бы, как их запасы постоянно падают, пока они не стали бы едва дееспособны. Вот почему большинство рано учится развивать лучший внутренний контроль Маны. Твоя регенерация Маны, впрочем… ненормальна. Ты не страдаешь от потери части Маны таким образом – по крайней мере, пока».

«На более поздних Стадиях ты обнаружишь, что мир куда менее терпим к подобным слабостям. А сейчас каждый зверь Пустоты, способный тебя почуять, примчится на этот зов. Мы должны исправить это немедленно, иначе ты умрешь». Что-то в тоне Пасти заставило Феликса отвести взгляд от кулаков. Она смотрела во тьму Пустоты и касалась собственного горла.

— Или иначе мы умрем, — поправил Феликс. — Мы связаны, Пасть.

«К несчастью, ты прав». Тварь собралась и подплыла ближе. «Так что я снизойду до того, чтобы исправить твои недостатки. Это займет всего секунду…»

— Нет, — отрезал Феликс, вложив в голос всю свою Силу Воли. — Мне не нужно, чтобы ты исправляла это за меня. Объясни, что нужно делать, и я сделаю.

Пасть посмотрела на него с кислым выражением, но ее когтистая рука опустилась. «Хорошо. Выбирай путь Шута, несмотря на свое Знамение». Она отплыла назад, снова увеличив дистанцию между ними. «Тогда слушай внимательно, Феликс Неварр. Повторять я не стану».

Пит ткнулся носом в локоть Феликса, и тот рассеянно почесал своего Спутника. Он слушал.

Он не забудет ни единого слова.