Глава 87.0
ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ
Вход в огромный дворец на вершине холма напоминал спуск в склеп. Их окутала абсолютная тишина, и каждый шаркающий шаг или звон упряжи отдавались громоподобным взрывом. Почти сразу после того, как они вошли внутрь, Феликс велел всем остановиться и ждать, пока он собирался с мыслями.
«Бездонная Пряжа!»
Феликс постарался накрыть навыком всех, включая Восставших Хэллоу. Их стало гораздо больше, чем прежде: к орде Бифа примкнули и паладины из города, и те, кого они только что одолели. Но когда по их крепнущим связям разлилось ледяное, маслянистое ощущение, Феликс уловил некую странность. То, как навык Пустоты вытекал из его каналов, разительно отличалось от работы таких умений, как Непреклонный Диссонанс. В последнем сама суть была замешана на идее «силы», на приложении рычага через связи. Но Бездонная Пряжа была про удаление, поглощение и сокрытие. Так зачем же ему выталкивать эту мощь наружу?
Зачем ему противостоять силам вокруг? Навык взывал к нему – призывал ускользнуть, скрыться из виду, раствориться в безвестности сквозь трещины в мироздании. Позволить Пустоте поглотить себя. Ведь в этом и заключалась суть Пустоты: голодная, бесконечная бездна, где умирает даже энергия Системы.
Бездонная Пряжа достигает 58-го уровня!
…
Бездонная Пряжа достигает 70-го уровня!
С ревом, от которого заложило уши, Феликс почувствовал, как Бездонная Пряжа окутала его союзников. Она была перекрученной и почти невидимой даже для него, но если присмотреться под нужным углом, можно было заметить, что она висит на их плечах, словно необъятный плащ. В то же время перед глазами посыпались уведомления о росте уровня, мелькая одно за другим, пока всплеск развития не замер на отметке 70. Феликс пошатнулся, слегка теряя равновесие от потока системной энергии, затопившей пространство его ядра.
«Двенадцать уровней разом, – подумал он, пребывая в легком ошеломлении. – …И всё потому, что я нашел лучший способ использовать свой навык».
Когда-то ему говорили, что для продвижения навыков выше определенного уровня требуется «глубинное понимание», но Феликс вечно находился в такой смертельной опасности, что стресс, постоянное использование и его природа Несвязанного сводили эти требования на нет. Или он так думал. На самом деле, чем больше он размышлял об этом, тем яснее понимал: самые крупные скачки в уровнях происходили именно тогда, когда его прижимали к стенке и он пробовал что-то новое. Или просто побеждал вопреки безумным шансам. Для него это, к сожалению, было обычным делом.
— Что-то не так? — Спросил его Биф.
Феликс открыл рот, но в этот миг под их ногами содрогнулась земля. Снова начался тот глубокий, жужжащий вдох, втягивающий из воздуха огромные пласты Маны. Только на этот раз дрожь не утихала, она расходилась дальше, в город. Сверху донесся громовой треск, и один из золотых кристаллических сталактитов рухнул вниз, подобно метеору.
— Ложись! — Крикнул Феликс, хватая Бифа и прижимая его к полу в тот самый миг, когда массивный сталактит врезался в город. Ударная волна из жара, света и звука разрывала здания и узкие улочки, запуская цепную реакцию других кристаллов Маны, лопавшихся под давлением. Обжигающая, леденящая, вязкая Мана хлынула повсюду, достигая даже дворца. Земля вздыбилась и затряслась так сильно, что Феликс перестал понимать, где верх, а где низ.
«Хтоническая Дань!»
Спустя несколько минут отголоски толчков утихли, и прилив яростной Маны отступил. Феликс чувствовал себя полным почти до краев; его Дань сумела лишь притупить острие этого катастрофического цунами силы, остальное же отразили скрытые чары дворца-тюрьмы.
— Ого, — выдохнул Биф. Его голос звучал странно приглушенно, пока с болезненным щелчком барабанные перепонки Феликса не исцелились. — Я теперь чертовски рад, что не остался там, внизу.
Феликс с трудом поднялся на ноги, чувствуя себя странно раздутым и измотанным, будто он несколько дней кряду пил, находясь на самом лютом солнцепеке. — Нам нужно двигаться. Происходит что-то новое, и мне это не нравится.
Пит согласно каркнул и закинул нескольких Восставших себе на спину. Тэнку не мог унести всех, даже при его размерах, но это помогало. Они двинулись быстрее, подгоняемые грызущей тревогой в животе Феликса.
Им попадались ловушки, но каждая из них была грубо деактивирована. Коридоры, то узкие, то широкие, почти повсеместно были оплавлены. Камень и металл застывали на полу остывающими комьями, из-за чего идти было трудно, не говоря уже о телах погибших паладинов. Те тоже пополнили армию Бифа, и Феликс не стал возражать против расширения Бездонной Пряжи. У него было предчувствие, что скоро им понадобится любая помощь.
Пересекая широкую пропасть, каким-то чудом уместившуюся внутри тюремного дворца, и минуя защитников-големов, разбитых вдребезги или прожженных насквозь, они вышли к развилке. Ступени винтовой лестницы уходили вверх, а прямо перед ними темнел проход, в конце которого брезжил слабый свет. Феликс попытался прислушаться, но его Восприятие всё еще было странно притуплено. Он посмотрел на Бифа, Пита и Хэллоу. — Есть идеи? Вверх или прямо?
«Вверх», – немедленно отозвался Пит.
— Кто бы сомневался, — ответил Феликс. — Биф? Хэллоу?
— Я последую за сделанным выбором, — тихо промолвила Хэллоу.
— Ну, если мы пойдем вверх, то, может, нападем на них сверху, если они впереди на уровне земли. Или, может, они как раз наверху, и тогда мы на них наткнемся, так что путь вниз лучше… — Минотавр принялся грызть один из своих слишком коротких ногтей. — Я… я не знаю. В играх всегда был бы четкий путь. Ну, светящаяся дорожка или типа того. А здесь всё просто… по-настоящему.
Последние слова он произнес с тихим вздохом. Феликс посмотрел на мальчишку в теле могучего минотавра и почувствовал, что наконец-то видит его настоящего. — Со временем станет легче.
Биф не ответил, лишь поскреб щеку и уставился на свои копыта. Пол был покрыт слизью, которая медленно сочилась из его Восставших – еще один минус свежих трупов. Следы были отчетливо видны, и Феликс порадовался, что им не пришлось избегать новых патрулей, иначе… Он резко вдохнул и хлопнул себя по лбу. — Ну конечно.
«Выслеживание!»
Пусть его Восприятие и было притуплено, навык всё еще работал. Пространство вокруг озарилось десятками огней, большинство из которых светились черновато-зеленым. Несколько следов от него самого, Пита и Бифа переливались разными цветами и вели назад, откуда они пришли. Однако были и другие… и все они, за исключением одного-двух, вели прямо. Через туннель.
Выслеживание достигает 34-го уровня!
— Идем вверх, — сказал Феликс и объяснил, что увидел. — Я пойду первым, быстро. Биф, ты следом с Восставшими. Я буду держать Бездонную Пряжу на нас столько, сколько смогу. Нужно убрать всех паладинов быстро и тихо, ясно? — Он обвел их взглядом и получил в ответ серию кивков и покачиваний скелетных голов. — Пит, Слияние, пожалуйста.
Под действием Бездонной Пряжи вспышка света от исчезновения Пита, скорее всего, осталась незамеченной, и спустя несколько томительных секунд Феликс начал движение. Используя всю свою Ловкость, он взлетел по винтовой лестнице, поднимаясь гораздо быстрее остальных. Достигнув вершины – единственного места, где лестница выходила на подобие площадки, – он заглянул в короткий проход, ведущий в просторное, открытое помещение.
«Два паладина, прямо за углом». Они были достаточно близко, чтобы он мог их почувствовать, но Феликс не знал, где находятся остальные, если они там были. «Надо действовать быстро».
Медленно, раздувая Пряжу на полную мощь, Феликс прокрался по трехметровому коридору на широкий балкон без перил. Он зря беспокоился о шуме: как только он переступил порог, то прошел сквозь какой-то барьер, скрывающий чувства. Внутри бушевал шторм из грохота и вспышек света… а два десятка паладинов даже не смотрели на дверь. Они были слишком поглощены разноцветными молниями, плясавшими вокруг абсолютно исполинского меча, что возвышался в центре зала, уходя концом как выше, так и значительно ниже их балкона.
Феликс оторвал взгляд от гигантского бронзового клинка и сделал то, что должен был.
«Формовка Инея!»
«Кардинальное Пламя!»
Формовка Инея достигает 45-го уровня!
Рыже-золотое пламя вспыхнуло вокруг каждого паладина одновременно, охватив добрую половину из них в свои жгучие объятия. Они замерли, парализованные, пока беспощадный огонь заклинания пожирал кожу и мышцы. Все они также ощутили ледяное покалывание обморожения: руки примерзали к эфесам, рты смыкались в ледяном оцепенении. Те, кто еще мог двигаться, дико завращались, ища источник атаки – но к тому времени, как они его заметили, Феликс уже был среди них, собирая жатву жизней своим крючковатым клинком.
Никто не выжил, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление.
Вы убили Паладина Беспутного (x29)!
Получен опыт!
Когда битва закончилась и яркие вспышки угасли, Пит вышел из Духа Феликса. Вдвоем они подкрались к краю и осторожно заглянули вниз. Меч был высотой не менее шестидесяти метров и шириной около десяти – зазубренный клинок с крестообразной гардой, целиком отлитый из золотистой бронзы.
«Прожорливое Око!»
Имя: Ответ Скайслейна.
Тип: Оружие (Зачарованное)
История: Принадлежавший Т'лису Скайслейну, последнему королю Акестрии, этот клинок был даром Нимейской Императрицы. Созданный из кресцианской бронзы и зачарованный на рост по велению владельца, он был символом в той же мере, что и оружием. Последний раз его использовали в качестве якоря – мощного шипа, чтобы заточить опаснейшего врага, навлекшего на королевство невыносимую Погибель.
Его эфес упирался в самый потолок, который был обшит еще большим количеством бронзы и снабжен знакомым на вид кристаллом. Не Мана, а Белайс – это подтверждало, что к созданию конструкции приложили руку Нимы. Пурпурный аметист был такой же ширины, как и меч под ним, и он мерцал глубоким внутренним светом.
На самом деле Феликс понял, что Кристалл Белайс и есть часть меча, навершие на конце его неестественно огромной рукояти. Его исполинский клинок, тем временем, глубоко ушел в пол далеко внизу. Они находились примерно в пятнадцати метрах от навершия, так что до пола было больше тридцати метров. И почти половина этой длины меча была покрыта костяной массой… чего-то.
Ответ Скайслейна был вонзен в существо, лежавшее в основании огромной круглой камеры. Тварь представляла собой скопление чешуи и костей – и не просто костей, а полноценных гуманоидных скелетов, каким-то образом искаженных и переплетенных друг с другом в единое целое. Это напомнило Феликсу Ковыляющий Ужас, с которым он сражался в Храме Хестуса, только во много раз больше.
И она дергалась.
«Прожорливое Око!»
ОШИБКА!
Навык Прожорливое Око не сработал.
миазмы Диссонанса, исходившие от существа, были безошибочны.
«Оно… в сознании?»
У твари не было глаз, не было лица или даже рта, если не считать тысячи человеческих черепов, составлявших части её тела. У неё не было истинной формы, лишь масса со спутанными усиками костей и растянутыми связками, которые обвивали огромный Ответ Скайслейна и тянулись к стенам вокруг. Подобно паутине или канатам, кость и чешуя тянулись к далеким цилиндрическим стенам чертога, сплошь покрытым коллекцией глубоко-синих кристаллов Маны. Как и в городе снаружи, казалось, будто стоишь внутри гигантской геоды.
И вокруг всего Первородного парил огромный, невообразимо сложный массив сигильдии, взбирающийся по кристаллическим стенам фрактальными узорами и запутанными концентрическими кругами. Клетка света извергалась из каждого слияния массивов, оплетая меч и Первородного с такой ловкостью и мастерством, суть которых Феликс не мог даже осознать – работа была настолько за пределами его понимания, что даже попытка всмотреться попристальнее отзывалась вспышками боли в разуме.
У основания, где клинок вонзался в самую массивную часть Первородного, около сотни маленьких фигурок в алых доспехах суетились со странными приспособлениями из металла и дерева. Паладины что-то строили, и многие из них держали длинные жезлы, чертя в воздухе светящиеся линии золотого света. «Они создают массив? Чтобы сделать что?»
Феликс не мог разобрать формы, которые они вычерчивали, за исключением преобладания сигилов «света» и «очищения». Остальное было округлым и странным, не похожим ни на один из видов сигильдии, что он видел в прошлом.
Позади Феликс услышал приближение остальных и тяжелое, как кузнечные мехи, дыхание Бифа. — Я бежал… так быстро… как мог. Что… что я пропустил?
Феликс вкратце объяснил ситуацию, и в глазах Бифа, когда тот увидел мертвых паладинов, вспыхнул отчетливый блеск. — Не поднимай их здесь. Оттащи на лестницу. На пороге стоит сенсорный барьер, он должен скрыть твою магию от всех, кто внутри.
Биф так и сделал, превратив двадцать пять из двадцати девяти паладинов в своих Восставших. Тем временем Феликс наблюдал за тем, как внизу выстраивается золотой массив. Он был жалок по сравнению с переплетением магии вокруг Первородного и меча, но в нем чувствовалась мощь, которую Феликс не мог отрицать.
А еще он понял, что ошибся: массив не просто создавали, его воссоздавали. Они активировали свои золотые сигилы, и кристальный зал содрогнулся. Толчки разошлись вовне, с ревом вырываясь где-то вдалеке, и сила была выкачана из клетки Первородного… прежде чем массив паладинов схлопнулся сам по себе. Люди в доспехах падали, кто-то истекал кровью, кто-то был мертв, но их тут же заменяли новые фигуры, которые подбирали жезлы и начинали процесс заново.
— Что это было? — Прошептал Биф. — Ощущение, будто я в лодке, которая вот-вот перевернется.
Феликс не отрывал взгляда от мертвых паладинов, которых уволакивали прочь. — Они пытаются… боже, как это глупо. Они пытаются ослабить клетку вокруг Первородного. Каждый из этих толчков – это часть его силы, вырывающаяся в мир, или, может, просто отдача от распутывания этой штуки.
— На кой черт им это делать? Ты же говорил, Первородные – это типа финальные боссы? — Биф убрал прядь лохматых волос с глаз. — Какая им выгода?
— Не знаю, — признался Феликс. — Я не понимаю, что паладины делают с сигильдией, да и сама клетка выше моего понимания. Эти линии… — Феликс уставился на них: толстые, как кабели, нити света тянулись от меча и зверя. Многие к стенам, но все они слегка изгибались перед тем, как удариться о кристальную поверхность, а те, что сверху, просто уходили вертикально вверх. — Они ведут наверх. Но что над нами?
Феликс активировал Связывание Клятвой, Кардинальное Пламя и даже попытался использовать Маназрение. Мир превратился в ленты ослепительного света, но он пробился сквозь них, отсеивая потоки водной Маны и фокусируясь на вызывающем тошноту столпе черновато-зеленого и оранжево-коричневого цвета, которым был сам Первородный.
Маназрение достигает 70-го уровня!
Он чувствовал, что у него идет носом кровь, а боль в разуме вспыхнула сильнее прежнего, но Феликс что-то упускал. Нити Первородного вытягивались прочь – не только усилиями паладинов, но и самой клеткой вокруг него. Линии света, уходящие вверх… Феликс быстро понял, что они несут в себе частицы Первородного, направляя их куда-то еще.
Связывание Клятвой достигает 45-го уровня!
Связывание Клятвой достигает 46-го уровня!
Потоки силы Первородного взмывали ввысь бок о бок с серебряными шнурами, что тянулись глубоко в грудь Феликса. Клятвы его народа, его друзей, вели ровно в том же направлении.
— Мы под Акестрией? — Выговорил он, и осознание этого пронзило его шоком ужаса. — И этот массив… каково было его назначение?
Маназрение достигает 71-го уровня!
Теперь, когда основная часть клетки осталась позади, он смог распознать фрагменты. В толстых нитях он узнал крошечные части, похожие на массив, который он когда-то разработал для борьбы с кучкой гнусных Побуждений. Однако в сравнении с этим шедевром сложности его Массив Пожирания и в подметки не годился. Он вытягивал что-то жизненно важное из трупа Первородного, его Эссенция каким-то образом перекачивалась вверх и наружу… в город.
Во вспышке озарения Феликс понял цель.
Теург Восхода достигает 82-го уровня!
— Клетка крадет Эссенцию Первородного и… и скармливает её Высшему Пламени, — сказал он.
Хэллоу резко посмотрела на него глазами человека, которого только что убила. Биф же просто почесал затылок. — Чего?
«Как давно они это делают?» Похоже, клетка питалась Первородным, чтобы держать его покорным и «мертвым» или, по крайней мере, в покое. «Как Якорь Эссенции, но вместо того, чтобы сбрасывать всю эту мощь в Пустоту, её использовали». Или использовали раньше, потому что сейчас извлекалось совсем мало Эссенции, а огромная её часть всё еще оставалась внутри извивающейся массы чешуи и костей.
«Почему? Массив начал давать сбои или что-то другое? В любом случае, паладины явно пытаются его уничтожить. Знали ли они, что это цепь на шее Первородного? Или… постойте».
Под ними возводился новый массив: восемнадцать паладинов стремительно чертили в воздухе фигуры золотым светом. Эти новые сигилы складывались в глифы и соединялись в новую формацию, которая наконец обрела для него смысл. Феликс понял лишь то, что это было какое-то перенаправление.
— Они пытаются украсть силы Первородного? — Феликс был в замешательстве. — Какая им в этом выгода? Они не могут ими пользоваться, иначе тоже получат проклятие плоти.
— Это… это похоже на то, как рвутся струны, — произнес Биф рядом с ним. Он держался за голову, явно страдая от боли, и часто моргал, сдерживая слезы. Самая нижняя часть клетки распадалась и рушилась еще сильнее, её фрагменты заменялись новым золотым светом. — Это так плохо. Разве ты не слышишь? Шторм, Феликс. Это шторм.
«О, черт».
Высшее Пламя была не единственной, кого поддерживал Первородный. Она питала им и стену шторма.