Глава 36.0
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Утраченные навыки:
Акробатика.
Неумолимый Натиск.
Бег.
Плавание.
Свободное Скалолазание.
Физическая Подготовка.
Бонусы Ранга Ученика аннулированы!
— Дерьмо, — выругался Феликс, когда его Разум затопило системными сообщениями, а по телу разлилась глубокая слабость. — «У любого выбора есть последствия», да?
Ему следовало догадаться, что так и будет. Когда Акробатика сломалась, он потерял бонусы Ранга Ученика. Значит, если навыки поглощались целиком, то и бонусы исчезали – вероятно, приносились в жертву, чтобы напитать ковку нового навыка. Феликс быстро прикинул в уме: из-за этого слияния он лишился целых 78 очков характеристик.
— Черт бы побрал этот мелкий шрифт! Неужели поэтому люди не объединяют больше двух навыков в один «сломанный»?
Дребезжащий, диссонирующий крик снова сотряс его суть, и впервые острая боль прошила Бастион Воли. Пасть была почти на свободе. Раньше она не могла навредить Феликсу, но тогда она была истощена и слаба, поверженная собственной гордыней и отчаянной жертвой Феликса. Теперь же, когда он был слабее всего и отвлечен, она вернула себе часть мощи – а именно Эссенцию почти двадцати монструозных ядер, предоставленных Рори.
Эссенцию, которая должна была достаться ему, но вместо этого заставила вливать всё, что у него было, в новый Эпический навык. Краткий взгляд подтвердил потери: минус 110 очков от максимальной Маны, 80 очков Выносливости и 50 очков Здоровья.
Здоровье: 793/955.
Выносливость: 432/809.
Мана: 1141/1392.
— Очень надеюсь, что ты того стоишь, — Феликс нахмурился, глядя на узор, проступающий из плотной тьмы вокруг него. Он прорывался сквозь тени, словно великий морской зверь; его линии, высеченные из света, гудели в сложном переплетении звуков. Это был не самый замысловатый навык из тех, что он изучал, и даже не самый запутанный из тех, чем он владел.
Это первенство удерживал его единственный Легендарный навык – Эфирное Созвучие. Однако Феликса поразило то, что, несмотря на необычный вид, он всё еще узнавал отдельные фрагменты: следы узора, когда-то принадлежавшего Бегу, Плаванию и остальным. Навык вспыхнул яростным светом и укоренился среди прочих, заняв свое место в кружащейся солнечной системе его ядра.
Феликс сделал манящий жест, и ярко пульсирующий символ Бастиона Воли подплыл к нему. Он горел ярче, чем когда-либо, но в этом свете чувствовалось неистовое насилие – багровый оттенок начал пятнать его лабиринтный узор. Еще дважды боль полоснула по спине, словно зазубренная плеть, заставив ментальную форму Феликса опуститься на колено. Но вот навык оказался перед ним, зависнув в паре дюймов от его дрожащих рук. Он знал: нужно вернуться туда, дать отпор Пасти и снова заточить её в ментальную темницу. Но как? Она была слишком сильна для его Бастиона, это очевидно.
Навыки вращались вокруг них – и вокруг Феликса, и вокруг его Бастиона. Теперь, когда он прислушался, каждый из них издавал серию почти непрерывных перезвонов. Это было похоже на то, как если бы он проводил руками по клавишам пианино, но с куда большей… осмысленностью. Почти история, запечатленная в тональности его странного космического пространства внутри ядра.
Затем, когда его новый навык совершил очередной виток, Феликс почувствовал шевеление в Бастионе. Он не видел этого глазами – навык всё еще содрогался и был запятнан тем, что пыталась сотворить Пасть, – и не слышал ушами. По крайней мере, поначалу. Феликс зацепил Намерением свой новый навык и подтянул ближе, выводя его с привычной орбиты. Узор буквально прыгнул к нему, отозвавшись так охотно, что он едва не промахнулся с позиционированием.
Когда два навыка сблизились, между ними возник гул. Появился какой-то… мост или нечто подобное, соединяющее их. Быстро проанализировав описания, Феликс понял: оба навыка, похоже, опирались на его Силу Воли как на основную движущую силу. В этом была странная гармония, изгибавшаяся над и под его чувствами так, как Феликс не мог до конца осознать. Ухо едва уловило нить синкопы – термин, который он не слышал со школьных уроков музыки, но она была там. Феликс позволил музыке вести себя; последовательность звуков и аккордов вовлекла его в бурную, но устойчивую связь, объединяющую два навыка. Казалось, будто он мог…
— СКРИ-И-И!
Искаженный рев прошил его насквозь, сотрясая кости так сильно, что связки взвыли в протесте. Феликса выбросило из того состояния, в котором он только что находился, и он внезапно обнаружил, что в упор смотрит на извивающийся сигил своего Бастиона Воли. Пасть становилась еще сильнее; его крепость не выдержит.
— Выйди и встреться со мной, Феликс!
Сглотнув и сжав челюсти, Феликс сделал единственное, что мог: он прыгнул обратно в навык.
* * *
Перед ним выросла стена багрянца, и её прикосновение ощущалось как осколки зазубренного стекла на коже. Но в следующий миг Феликс вынырнул в синее небо. Он падал всё быстрее и быстрее, а далеко внизу показалась квадратная крепость из темного камня. Пасть выглядела лишь крупным пятном во Внутреннем дворе – копошащаяся масса из жилистых мускулов и желтой кости.
— Она еще не прорвалась, — с облегчением подтвердил Феликс. Он осмотрел укрепления своего навыка и заметил, что внешние стены всё еще держатся, хотя и пошли трещинами во многих местах. Прорыв был лишь вопросом времени, если он что-нибудь не предпримет. — Но что?!
Небеса над его Бастионом обычно были безоблачными, но сейчас Феликс насчитал десятки туч, теснящихся над навыком. Темные и зловещие, они, несомненно, возникли в ответ на атаку Пасти. Нужно двигаться быстрее. Феликс вытянулся струной, стараясь уменьшить сопротивление воздуха. Падая с нарастающей Резвостью, он без раздумий нырнул в ближайшее облако.
И тут всё стало странным. Чувства обволокло темным туманом, да так плотно, что он перестал воспринимать Бастион вокруг. Внезапно мгла рассеялась, и Феликс приземлился лицом в… бежевый ковролин с коротким ворсом.
— Что за чертовщина?
Он быстро вскочил на ноги и осознал, что стоит в своем старом офисе. Пространство на сотни футов вокруг заполняли рабочие кабинки-кубиклы, а в большие окна лился послеполуденный солнечный свет – радость для тех немногих избранных, чьи места были с краю. Феликс стоял в самом центре; сборные перегородки делили проходы, наполненные деловитым стуком тысячи печатающих пальцев. На краткий, головокружительный миг Феликс забыл, почему он здесь и что происходит, но затем что-то внутри него яростно воспротивилось замешательству, вытесняя его из сознания.
— Не снова!
Мир вокруг обрел четкость. Феликс узнал свою старую офисную работу и даже свой кубикл. Он также понял, что нечто проникло в его голову, пытаясь обмануть. Вкус ложного воспоминания был знаком – с ним уже проделывали такое раньше. В этом мороке он был инженером в фирме, проектировал аттракционы для тематических парков. Но Феликс никогда не был инженером. Он был офисным планктоном: вводил данные и занимался закупками для отдела продаж. Трутень, отмечающий начало и конец смены под стерильным люминесцентным светом.
В памяти шевельнулось воспоминание с рваными, будто исцарапанными краями: как он смотрел на инженеров и дизайнеров компании и мечтал получать хотя бы половину их зарплаты. Когда-то это было мощным стремлением, доминировавшим в довольно безрадостной жизни Феликса дома, но с тех пор оно превратилось в серую, выцветшую ветошь. И всё же это «нечто» вцепилось в него, выжимая воспоминания, словно губку, и используя для этого старое желание. Желание, которое теперь для него ничего не значило.
Он сосредоточил на нем свой Разум, и принуждение было вырезано. В воздухе зависли туманные плетения, прозрачные и красные, как кровь. Они роились вокруг его головы, словно мухи в поисках места для посадки, слишком глупые, чтобы сдаться.
— Понедельники, да, дружище?
Феликс моргнул и посмотрел налево. Его коллега и сосед по кабинке был грузным мужчиной с дикой бородой и полностью обритой головой. Он ухмылялся Феликсу, будто они разделяли общую шутку. Где-то из глубин памяти Феликс выудил его имя.
— Джеймс, что… — Феликс облизнул губы. — Что происходит?
— Да просто старая добрая пахота, чувак. Ого, эй. Ты что, качаться начал? — Сонные глаза Джеймса недоуменно моргнули. — Выглядишь таким, ну, подкачанным или типа того. Это пилатес?
С другого конца этажа донесся крик, и Феликс увидел фонтан бумаг, подброшенных в воздух. Джеймс откинулся на спинку кресла, которое явно не было рассчитано на его габариты, и поморщился:
— Ш-ш-и-ить, босс в ярости.
По комнате раздался топот – резкий стук тяжелых каблуков был отчетливо слышен даже сквозь тонкий ковролин. Багровые конструкции забурлили вокруг него; они всё еще боялись присосаться снова, но и перестать кружить не могли.
— Что это такое? — Феликс вглядывался в сложные творения, но они расплывались и дергались всякий раз, когда он пытался их зафиксировать. Ему едва удавалось изучать их краем глаза. — Похоже на… на сигилы?
Топот становился всё громче, и глаза Джеймса округлились от паники. — Давай, мужик! Делай вид, что работаешь! Она нас убьет, если мы не будем обзванивать клиентов!
Джеймс выхватил трубку из базы и начал лихорадочно набирать номер. Паника кольнула и Феликса, но не потому, что он боялся нагоняя. В конце концов, это было воспоминание, притом не слишком точное. Цвета были какими-то не такими, да и Джеймс никогда не брился налысо – жена бы его за такое возненавидела.
Нет, паника возникла оттого, что этот грохот каблуков напоминал не шаги разгневанной начальницы, а яростный топот монстра. Голодного монстра.
— ФЕЛИКС! — Взревела босс, и с потолка посыпалась пыль. — ФЕЛИКС!
В отчаянии он потянулся к багровой конструкции, метавшейся у его головы. Она была хрупкой, созданной из решетки Маны настолько запутанной, что в ней не было никакого видимого смысла. Какие бы тайны она ни хранила, они были слишком сложны для понимания Феликса. Но одну вещь он смог определить: она тянулась куда-то вдаль. Очень далеко.
Сигилы Изначальной Зари достигли 22 уровня!
Сигилы Изначальной Зари достигли 23 уровня!
Внезапно Феликс понял крошечную часть работы этой мана-пиявки. Совсем рядом кабинки начали падать и разлетаться в щепки – что-то неслось сквозь них напролом. Ужасающий рев разорвал тишину офиса, и Джеймс начал набирать номер с удвоенной силой.
Судорожно выдохнув, Феликс направил в конструкцию струю собственной искрящейся мана-взвеси. Решетка вспыхнула яркой кровавой жизнью, и его сорвало с места, а сам мир рассыпался на миллионы крупиц багрового света.
* * *
Конструкция выплюнула его в лесу и исчезла. Феликс присел, восстанавливая ориентацию, но это оказалось несложно. Он точно знал, где находится – вернее, в каком воспоминании пребывает.
Он стоял в лесу умеренного пояса, где ветерок всё еще доносил запах уксусного моря. Это была западная окраина Туманных Земель, почти то самое место, где он впервые оказался на Континенте. И его окружали во всем своем многоцветном великолепии семь Острокрылых сцинков. Их крылья жужжали, пока они зависали в воздухе, а толстые хвосты подергивались – твари взирали на него с голодом. Феликс рассмеялся.
— Сцинки? Серьезно? — Он уже давно не боялся этих мерзких рептилий, с тех самых пор, как попал в Домен Архонта. Жестом и малым вливанием Маны он разнес всех семерых сцинков, круживших рядом; лазурные молнии испепелили их летящие ошметки. — Дайте мне хотя бы достойный вызов.
Словно в ответ, уши наполнил жужжащий звук – сначала тихий, но быстро набиравший силу. Их летело больше. Намного больше.
Однако жужжали не только их крылья. В ушах возникла нота Диссонанса, столкновение аккордов глубоко в костях, отозвавшееся спазмами боли по всей плоти. Огненные линии прочертили предплечья: мышцы разрывались и меняли форму, а кожу пронзали зазубренные шипы, пробиваясь наружу. Феликс скорчился в агонии, его кисти удлинились, превращаясь в жестокие когти. Зубы зачесались, и один из них уже выпал – Феликс сплюнул его в подлесок.
То, что таится внутри, достигло 5 уровня!
— У-у-ух, — прорычал он; голос стал грубее обычного. Еще одно изменение. Он чувствовал новые сдвиги внутри себя по мере того, как нарастало это диссонирующее давление, перекраивая плоть по чужому плану. Феликс сжал челюсти и снова принялся искать ту конструкцию. Она была его выходом.
Он активировал Маназрение, и мир перед глазами стал почти полностью серым. Из чего бы ни были сотканы эти миры, они состояли не из Маны, что, при всей странности, было удачей. На контрасте рубиново-красная конструкция сияла, как факел в ночи. Его Восприятие зацепилось за неё: она извивалась ярким пятном ярдах в двухстах. Феликс рванул вперед, продираясь сквозь кусты и низкую листву, словно их и не было.
Приблизившись, он осознал новую проблему. Багровая конструкция дергалась и извивалась на большой лесной поляне, но когда он ослабил Маназрение, то увидел, что решетка полностью вросла в самую огромную перелесковую личинку из всех, что он видел. Она колыхалась перед ним, наваливаясь мясистым кольчатым телом на деревья и сокрушая скальные выступы. Тварь была размером с дом, а её «деловая» часть представляла собой просто розовый круг, усаженный зубами.
— Неудержимая Воля!
Времени на раздумья не было; он атаковал. Инстинктивно активировав свой новый навык, Феликс взлетел вперед, легко уклонившись от струи кислоты, которую начала изрыгать личинка. Поток следовал за ним, преследуя его форму, словно пожарный шланг в пять раз больше обычного, но Феликс оставался впереди. Он внезапно почувствовал себя быстрее, чем когда-либо: эффект был как минимум вдвое мощнее, чем от Неумолимого Натиска, и это на первом-то уровне. Более того, Феликс ощущал небывалую ловкость; его движение было не прямой линией, а извилистым, змеиным маневром – непредсказуемым и стремительным. В мгновение ока Феликс оказался перед гигантской личинкой, но не остановился. Навык коснулся его Разума, оставив после себя крошечный инстинкт. В тот момент он одновременно и знал, и совершенно не понимал, что делает. Он прыгнул на скользкую плоть личинки.
И побежал прямо вверх по ней.
Безумие, но скорость Феликса или какой-то аспект его навыка удерживали его на поверхности твари; Сапоги Дальних Странствий надежно цеплялись за липкую кожу. Рыча своим новым голосом, Феликс на бегу вонзил правую руку в тело зверя. Его изогнутые когти прорезали слои жира, раскраивая их, как перезревшую дыню. Брюхо твари лопнуло, кожа оказалась слишком слабой, чтобы удержать гнилостные внутренности, но он продолжал бежать. Феликс несся вперед и вверх, пролетая мимо кольчатых сегментов мутировавшей личинки, пока не взмыл в воздух прямо над ней.
Неудержимая Воля достигла 2 уровня!
Неудержимая Воля достигла 3 уровня!
На мгновение он завис, удерживаемый инерцией и угасающим эффектом навыка. В эту долю секунды Маназрение Феликса уловило край извивающейся багровой конструкции сквозь зелено-розовую пасть личинки. Почти без усилий крутанувшись всем телом, Феликс нырнул вниз, промелькнув мимо зазубренных клыков прямо в сырые, зловонные объятия кишок. Импульс был на его стороне: он пулей пролетел в недра твари, оказавшись достаточно близко, чтобы его мана-взвесь вошла в зацепление с конструкцией.
Мир взорвался. Снова.
* * *
— В этот раз я тебя не упущу! Я не застряну здесь снова!
В очередной раз решетчатая конструкция изгибалась и смещалась сквозь миры разбитого света. Феликс цеплялся за неё изо всех сил, вливая всё больше Маны в запутанные сигилы, чтобы хоть как-то закрепиться. Но затем волна бледно-голубого света омыла его чувства, и сама конструкция изменилась – казалось, прямо на лету. Феликс больше не мог держаться. Словно став призраком, строение прошло сквозь него и его Ману, исчезнув окончательно.
Феликса вытолкнуло в другой мир. Он споткнулся на мокрой темной улице перед бледным домом в стиле ранчо. Этот дом был более чем знаком.
Дом его родителей.
Моргнуть.
Внезапно он оказался внутри, за обеденным столом. Голова Феликса шла кругом, чувства пытались прийти в норму после резкого перемещения. Слева из знакомого открытого дверного проема падал свет. Там, на кухне, кто-то возился, переставляя посуду, и теплый воздух наполнял безошибочно узнаваемый аромат готовящейся еды.
— Феликс Неварр.
Голос принадлежал женщине. Она стояла у другого конца стола, и Феликс совершенно не почувствовал её присутствия. Она была повернута к большому окну позади себя. Феликс мог разобрать лишь её силуэт и странного покроя блузку. Голос напоминал материнский, но Феликс почему-то знал, что это не она. Это его разозлило.
— Кто вы?
Женщина не обернулась, лишь поднесла чайную чашку к невидимым губам. Феликс не смог подавить возникший образ скелетообразных пальцев и нитей над её конечностями. Марионетка.
Но чья?
— Неудержимая Воля. Любопытный навык, — произнес голос между тихими глотками. — То, что он был полностью выкован твоим Намерением и Силой Воли, весьма впечатляет, Феликс Неварр.
Зрение Феликса раздвоилось. Другого способа описать это не было. Женщина всё еще была перед ним, стояла спиной и попивала чай. И в то же время она стояла на вершине дикой горы размером с планету, прикованная к её склону, пока ливни из молний и крови бичевали её. Лицо той, другой, было диким и ужасающим, а глаза полнились предсмертным хрипом, запятнанным кровью.
Женщина снова отхлебнула чаю.
Феликс попятился, опрокинув стул и озираясь в поисках выхода. Где была конструкция?
— Ты её не найдешь, Феликс. Это не одна из уловок Изначального. — Она сделала еще один маленький глоток. — Я лишь пожелала взглянуть на смертного Восходящего, что подобрался так близко к нашему царству.
В голове кружились вопросы, но Феликс лишь повторил:
— Кто вы?
— Времени нет, Несвязанный, и есть правила, которым должна подчиняться даже я. Я здесь как туман, проскользнувший между вдохами. Украденное мгновение. — Она изучала его, всё еще не оборачиваясь; её сияющие глаза отражались в черном стекле окна. Звуки кухни зловеще затихли. Феликс знал, что это не по-настоящему, что он не в доме родителей, но тишина всё равно сжимала его внутренности когтями ужаса.
— Подумай хорошенько о своем навыке. О его имени. Ты ведешь опасную битву, Восходящий, на Пути, который не просто сломан. Он был разбит вдребезги. — Изящная рука (дергающаяся, кричащая) поставила чашку, но фигура так и не повернулась к Феликсу. Её лицо было устремлено вовне, созерцая вещи, о которых Феликс не смел и помышлять. — Я не могу видеть всего. Но ты должен выбрать свой собственный путь, Феликс Неварр. Никогда не отказывайся от этого Выбора. Иначе ты потеряешь всё.
Пронзительная мука, леденящий кровь крик, вызвавший неконтролируемые спазмы в руках. Зрение Феликса снова раздвоилось, и нечто невообразимо, непостижимо огромное забилось в неописуемой агонии. Его крики были штормами арктической синевы, а содрогания – приливными волнами крови и мощи. Его присутствие давило на Разум и Дух подобно горе, и всё, из чего состоял Феликс, напряглось до предела от одного лишь усилия существовать. Видение едва не стерло его в порошок, но внезапно исчезло.
Глубинный Разум достиг 39 уровня!
Глубинный Разум достиг 40 уровня!
Он согнулся пополам, хватая ртом воздух, и едва не пропустил момент, когда фигура выронила чашку. Та разлетелась вдребезги о кафельный пол.
— Я сказала слишком много, — прошипела она. — И всё равно недостаточно.
— Ты не должен останавливаться, Восходящий. Остановиться – значит встретить смерть. — Фигуру задергало, её женский облик начал меняться. Суставов стало слишком много, волосы не желали лежать смирно, а тени на её плоти закипели. — У меня нет времени. Они идут. Беги, мальчик.
Феликса не нужно было просить дважды.
— Неудержимая Воля!
Он вскинул руки, прикрывая лицо и шею, и вылетел сквозь большое панорамное окно фасада своего старого дома. Осколки стекла, щепки и штукатурка посыпались на улицу вместе с ним, но Феликс приземлился легко: его усиленные характеристики и тело, укрепленное навыком, не пострадали и даже не потеряли ориентацию от такого сокрушительного маневра. Не медля ни секунды, Феликс припустил по мокрой улице. Он не знал толком, что это была за тварь, но чувствовал её так же остро, как и та женщина. Что-то приближалось к нему, стягиваясь со всех сторон. Он ощущал это на периферии Восприятия, а Маназрение видело это как вспышки искаженной багровой энергии.
— Пасть… тогда кто же была та женщина? — Он понимал, что существо, с которым он только что говорил, было чем-то иным. Но кто еще мог пробраться сквозь извращенную ложь Пасти, чтобы заговорить именно с ним? И зачем?
— И что это за барабанный бой?
Феликс взбежал по стене двухэтажного здания и запрыгнул на крышу, почти не примяв черепицу под своей возросшей плотностью. Багровые формы всё еще смыкались вокруг него, но он склонил голову и сосредоточился. Он слушал. Вдалеке отдавались отголоски ритма, казавшегося диким, идущим почти вразрез со слабым гулом всего остального. Это была синкопа, погребенная в слоях ложного мира, куда его забросило; гул его Бастиона присутствовал, но под ним пульсировали внеритмовые прогрессии, придававшие звучанию странную сложность. Теперь, когда он услышал это, Феликс чувствовал ритм повсюду вокруг – резонирующий хор, кричащий ему что-то предпринять.
Феликс потянулся навстречу этому звуку и принял его, разжигая Неудержимую Волю и слыша, как этот сбитый ритм становится всё сильнее и отчетливее. Здание под ним начало содрогаться и дрожать; вибрация была такой мощной, что черепица градом посыпалась с крыши. Искаженные формы, покрытые костяными шипами, неслись по улицам вокруг него – сотни тварей со всех сторон, неумолимо направляясь к Феликсу. Он нажал сильнее, заставляя свои навыки пылать подобно миниатюрным солнцам, и гармоники сотрясли небо.
Неудержимая Воля достигла 4 уровня!
…
Неудержимая Воля достигла 10 уровня!
Бастион Воли достиг 46 уровня!
РЕЗ +2!
ИНТ +4!
Мир растворился в зазубренном синем свете.