Глава 29.0
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Время летело на свинцовых крыльях. Феликс, покончив с дипломатическими обязанностями, уединился в Алхимической Лаборатории и провел следующие шесть часов, работая бок о бок с Энеей. Оставив позади четыре болезненные неудачи, Феликс и Энея наконец сделали это. Очищающее зелье – предел их общих Навыков, сияющее всей мощью отборных трав II Ранга, дистиллятов и сдобренное «шерстью укусившей собаки»: духовным плодом.
— Ладно, последний рывок, дружище. — Феликс поднял графин из синего камня, и Пит посмотрел на него с подозрением.
«Будет больно?»
— Э-э, скорее всего, — признал Феликс.
«Как и всегда», – согласился Пит.
Феликс помедлил, встретившись с золотистым взглядом друга. Он чувствовал от него лишь непоколебимое доверие. — Готов?
«Готов».
Пит выпил сияющее зелье – целую кварту жидкости – и выжидающе поморщился. Однако из его горла вырвалось озадаченное воркование, и он удивленно открыл глаза.
«А оно вкусное».
Феликс ухмыльнулся, переглянувшись с возбужденной Энеей. Она потирала руки, немного нервничая. — Ты что-нибудь чувствуешь? — Спросила она.
«Что-то… шевелится», – передал Пит Феликсу. Он все еще не мог эффективно общаться ни с кем, у кого не была разблокирована характеристика Сродства. «Словно… червь в животе. Я…»
Феликс отскочил назад, увлекая за собой алхимика в ту самую секунду, когда получил предупреждение; и все же они лишь чудом избежали потока мутной жидкости, хлынувшей из каналов Пита. В Лаборатории поднялись тревожные крики, но Феликс не отвечал на вопросы, лишь с нарастающим беспокойством наблюдал за происходящим.
Пита вывернуло, словно от рвоты, и эта жидкость продолжала сочиться отовсюду, будто рой из десяти тысяч мух, сделанных из густого масла. Они вытекали целых пять минут – целое озеро нечистот, которое скапливалось вокруг него, пока ноги Пита не подогнулись, и он не рухнул прямо в эту жижу.
— Пит! — Феликс нырнул в отвратительную слизь, подхватывая массивную тушу друга, насколько мог. — Пит, ты в порядке?
Раздалась нарастающая волна пульсирующих ударов, каждый громче и яростнее предыдущего, пока лужа вокруг них не вспыхнула ярким светом. Тьма превратилась в искры сияния, нечистоты были вымыты дочиста. Все рассеялось, оставив после себя резкий, едкий запах, когда дрожь Пита прекратилась.
«Я… в норме».
Феликс помог тэнку встать – огромный вес химеры был ничем для его Силы – и не отпускал его, пока не убедился, что с Питом действительно все хорошо. Пит издал трель, довольную и в то же время раздраженную, и наконец Феликс отступил на несколько шагов; достаточно близко, чтобы подхватить его, если тот снова упадет.
«Мне хорошо. Лучше, чем раньше», – передал Пит.
— До того, как съел Плод? — Спросил он, и Пит кивнул своей большой головой. Когтистая передняя лапа поднялась и полоснула по чему-то, чего Феликс не видел… пока в поле его зрения не развернулось синее окно.
Ядро Химеры укреплено!
+10 ко всем характеристикам!
Пит отряхнулся, как мокрая собака, плотно прижав крылья, и издал довольное воркование.
— Ого, — выдохнул Феликс, показывая сообщение Энее. Та тихо присвистнула. — И это только от духовного плода?
Энея нерешительно положила руку на бок Пита, и когда тот не воспротивился, она впилась взглядом в его густой мех, словно пытаясь разглядеть, что у него внутри. — Когда Пит съел Плод, его должно было сильно покалечить этой мощью – как минимум сжечь изнутри. То, что сделал ваш Спутник, идет вразрез со всем, что я знаю о сонастройке и элементальной природе наших душ.
— Это наша привычка, я полагаю, — заметил Феликс. — «Пит, я сейчас проверю твои каналы и ядро. Хорошо?», — Он активировал Кардинальное Пламя, когда тэнку согласился, и усилием Воли направил его в каналы Спутника. Мана стремительно убывала, пока его сила текла по путям, выискивая любые следы черных пятен. Он достиг ядра Пита, не обнаружив ничего необычного; напротив, каналы казались более здоровыми и широкими, чем раньше. Прочнее. Когда же он достиг ядра, то понял: что-то определенно изменилось.
Там, где раньше он ощущал огромную каверну, заполненную клеткой из дикой силы, теперь почти все пространство занимал камень, подобный драгоценному. Камень, ядро Пита, раньше был черным с багровыми прожилками, под цвет его меха и оперения. Теперь же он вспыхивал радужными оттенками, переливаясь тысячей внутренних цветов и ощутимой мощью. От нечистот не осталось и следа, ни единого пятнышка тьмы на его сияющем центре. Феликс отозвал Ману и позволил ей вернуться в собственные каналы.
— Ты в лучшей форме, чем когда-либо. Но ядро изменилось, — сказал он. — Стало сильнее. Больше.
«Эволюция?»
— Возможно. Дальноход говорил, что она уже должна была случиться. — Неужели именно это происходит с ядрами монстров по мере их развития? Вспоминая, Феликс припомнил, что извлек немало таких штук, и ядра различались в зависимости от Ранга и Типа монстра. Цвет, состав, размер – все это варьировалось. — Энея, определяет ли размер что-нибудь в ядре зверя?
Алхимик все еще поглаживала Пита по боку, отвечая:
— И да, и нет. Это указывает на то, что само существо выросло физически, но плотность ядра и Маны внутри все еще может быть низкого качества. Я видела даже сравнительно небольших насекомых, чьи ядра размером с мой ноготь были так плотно набиты Маной, что затмили бы твою печь.
Она неохотно перестала гладить Пита и отступила, заметно собираясь с мыслями. — У меня нет Навыка, чтобы осмотреть ядро вашего Спутника, но если оно изменилось, как вы говорите, то, возможно, наступает переломный момент. На востоке, у Бездны Ярости, обитает вид морских существ, которые всю жизнь проводят в раковине. По мере роста и развития существо покидает старую раковину, чтобы найти новую, соответствующую его окрепшей форме. Я верю, что большинство зверей и монстров функционируют так же: их прежнее «я» перерастает форму, что делает перемены необходимыми. По крайней мере, такова моя теория, — закончила она вскользь. — Это не моя область экспертизы.
Феликс на мгновение прикусил изнутри щеку, раздумывая. — А чья бы это была область? Знаешь кого-нибудь вроде Повелителя Зверей? Того, кто специализируется на Спутниках?
Энея покачала головой, к разочарованию Феликса. — Нет. Такой Титул мне не знаком, а до встречи с вашим Спутником меня всегда учили, что привязывать себя к зверю – безрассудство. — Она пожала плечами на кислый вид Феликса. — По крайней мере, так учит Гильдия. Кроме того, немногие изучают монстров, предпочитая их истреблять. Для этого вам пришлось бы отправиться на север, в Левантир, и поговорить с Учеными из Сияющих Башен.
Он кивнул, делая мысленную заметку. «Левантир. Хм. Весс говорила, что на одних из Теневых Врат были вырезаны эти Сияющие Башни». Он внутренне застонал. «Мы могли бы отправиться туда следующим делом, если бы нам не нужно было спасать этого Несвязанного. Доберемся туда позже, ладно?»
Пит кивнул, его Дух был спокоен. «Мне хорошо. Я силен. Мы встретим все, что придет, вместе».
Феликс ухмыльнулся, почесывая Пита за шеей. — Вместе.
— Что вы сказали? — Спросила Энея.
— Не бери в голову. Как продвигается работа над Настоем?
На этот раз вздох Энеи был тяжелым. Усталым. — Я поняла «как», но определенная нехватка оборудования создает мне проблемы. Мне не удается дистиллировать даже самый маленький образец духовного плода. — Феликс нахмурился, но Энея продолжала:
— Дело не в том, что моя лаборатория намного совершеннее этой. Дело в самом Плоде. Нам понадобились бы инструменты Ранга Магистра, чтобы должным образом отделить полезные элементы от опасных.
Идея закралась в голову Феликса, и он едва не хлопнул себя по лбу. Он уже давно научился отделять Ману, Эссенцию и Воспоминания врагов от шелухи их силы. Почему бы ему не сделать то же самое с духовным плодом? Он прошел мимо алхимика и вытащил новый духовный плод из сундука, подняв его; окружающая Мана закружилась вокруг него, словно миниатюрный водоворот. Он мог поглотить Плод, но главный вопрос заключался в том, сможет ли он вообще вывести разделенные части обратно из своих каналов.
«Есть только один способ узнать», – подумал он. — Энея, дай мне две колбы. Большие, пожалуй.
— Что вы задумали? — Спросила она, ставя перед Феликсом два каменных сосуда.
Феликс ухмыльнулся. — Нет награды без риска, верно?
Ее глаза расширились. — Погодите…
«Хтоническая Дань!»
Духовный плод разлетелся вдребезги, превратившись в световую бомбу ослепительной мощи. Казалось, он внезапно схватил само солнце, и когда оно прошло через Мана-врата в его ладонях, Феликс подавил крик, рвущийся из горла. Эссенция Плода пронеслась сквозь него кратчайшим путем к ядрам, пока не вырвалась дикой и свободной в огромное полуфизическое пространство внутри него. Но когда она попыталась затрещать и взорваться, как это было внутри Пита, Воля и Намерение Феликса жестко сдавили ее. Всю целиком.
«Нет», – послал он ей; его Намерение было подобно клинку, отсекающему шипящие нечистоты от Плода. «Будь такой. Чистой». Он отрубал от нее куски, удерживая обе части железной хваткой своей Воли, пока все это висело над Божественной Жилой и вращающимися двойными ядрами. Сила сопротивлялась ему, но у нее не было шансов, и вскоре в пространстве его ядра повисли две извивающиеся бесформенные фигуры.
«Теперь самое сложное», – подумал он.
«Кардинальное Пламя!»
Собрав в кулак внутренний контроль, Намерение и Силу Воли, Феликс вышвырнул обе извивающиеся массы из своей системы Маны. Они закружились, каждая по отдельному пути, который змеился и петлял по его груди и плечам, прежде чем спуститься прямо к рукам. Частицы пытались вырваться, зацепиться за его каналы, но Феликс был неумолим и всеобъемлющ. Его Воля не знала возражений.
Последний рывок сопротивления – и два потока жидкой силы хлынули из его ладоней. Левая выдала зловонную массу грязных отходов и примесей, в то время как правая наполнила сосуд сияющим объемом опалесцирующей жидкости; обе были настолько обильны, что каменные контейнеры заполнились до краев.
— Клянусь всеми лунами, — прошептала Энея. — Как?
Феликс, чья Воля наконец расслабилась, сделал несколько тихих вдохов. — Секрет фирмы.
Энея бросилась к контейнерам, ее собственные силы потянулись к ним, словно проверяя их мощь и состав. Она физически отшатнулась от сосуда с отходами, ее лицо исказилось от отвращения, но сияющая жидкость была немногим лучше. Она заставила ее дрожать от такой близости, словно она искала это всю свою жизнь. — Это же… вы создали бесформенный дистиллят. Нейтральный к сонастройке, способный… он может принять любую сонастройку, какую мы захотим. — Она встретилась с Феликсом взглядом, и впервые он увидел в ее глазах неподдельное восхищение. — С этим… с этим мы могли бы создать универсальный настой. Он подействует на… любого. На любом Ранге. И с емкостью Маны, превосходящей смеси Гильдии на несколько порядков.
Феликс кивнул, чувствуя некоторую усталость. — Хорошо. Нам нужно сделать как можно больше.
— Давай один раз прогоним процесс вместе, а с остальным я справлюсь сама, — сказала она. — Мне нужно, чтобы вы продолжали делать… то, что вы делали. Как часто вы можете совершать такое чудо?
— Столько, сколько потребуется, — ответил он, выуживая еще один Плод, пока на прилавок со стуком ложились новые сосуды.
Они принялись за работу.
* * *
Кардинальное Пламя достигло 77 уровня!
…
Кардинальное Пламя достигло 79 уровня!
Алхимия достигла 44 уровня!
…
Алхимия достигла 49 уровня!
Еще четыре часа пролетели в вихре деятельности. Феликс просеял и выкачал силу из двадцати семи духовных плодов, каждый из которых наполнил галлонный контейнер полезным материалом. В других галлонных контейнерах хранились отходы, которые Феликс слил в огромную гранитную урну, вытесанную из его запасов. Это избавило их от большей части зловония, пока они решали, что можно сделать с этой дрянью и можно ли вообще.
Полезный же материал был быстро пущен в дело. Как выяснилось, они не могли делать универсальные настои, но могли наполнить дистиллят определенной мерой сонастроенной Маны, делая его подходящим для конкретных типов ядер. Феликс мало что в этом понимал; Энея работала на другой волне, и он мог уловить лишь крупицы смысла в ее словах и движениях. В конце концов, однако, она снабдила Феликса восемьюдесятью одним Настоем Эссенции. Из каждого духовного плода удалось сделать три штуки, и каждый из них, по словам алхимика, был более чем достаточно мощным, чтобы помочь кому-то закалиться до Ранга Магистра.
Наименование: Настой Эссенции Атлантеса (Воздух/Металл)
Тип: Настой Эссенции.
Описание: Алхимический дистиллят могучего духовного плода Атлантес Анима! Это почти универсальный настой, подходящий для развития любому, вне зависимости от Ранга, при условии соответствия стихийным элементам ядра.
«Простое описание, но мощный результат», – подумал Феликс, покидая Алхимическую Лабораторию. Он держал в руке один из настоев – не более чем высокий флакон, сверкающий мощной Маной воздуха и металла. Наполнить настои было сравнительно просто по сравнению с остальным процессом: требовалось лишь, чтобы кто-то влил нужный тип Маны в дистиллят, а у Феликса были почти все виды.
Однако без его помощи их изготовление стало бы куда сложнее. «У нас впереди целая ночь. Думаю, я смогу сделать гораздо больше про запас. Хранилище сбережет их свежесть, так как им требуется лишь достаточный уровень окружающей Маны».
При наличии времени Феликс смог бы закалить каждого, кто сейчас находился в его Цитадели. Даже если он уйдет на какое-то время, когда настанет срок для Легиона, Хенаари или даже Стражи Хаара, которую привел с собой Рид, – все они смогут должным образом поднять свой Ранг. Он сжал флакон и сбежал по лестнице на первый этаж своего Храма. «Интересно, где Весс? Ей бы это понравилось, уверен».
Он сделал всего четыре шага, прежде чем заметил чье-то присутствие. Ждали именно его – так подсказывали Гармонические чувства; между ними была звенящая связь, натянутая от предвкушения. Но больше всего Феликс удивился, обнаружив, что к нему пришла Кимарис, Ведьма. Она стояла у открытого края Храма, где отведенный водопад лишь наполовину закрывал зияющую дыру на месте бывшего обрыва.
— Автарх, — сказала она, склонив перед ним свою голову великанши. Шелковистые белые волосы скользнули по плечу, качнувшись в такт движению, что лишь подчеркнуло плавность ее свободных, похожих на драпировку одежд. Они были синего цвета, темнее ее кожи, и украшены сложными фрактальными узорами по подолу. Широкий пояс из бледной кожи и лунных камней стягивал наряд.
— Кимарис. Чем могу помочь?
Ведьма не улыбнулась, а лишь пригвоздила его своим серьезным взглядом и силой личности. — Вы уходите.
— Господи, какой смысл объявлять это секретом, если меня никто не слушает? — Пробормотал Феликс себе под нос. — Ухожу, на время.
— Вы уходите и не берете с собой ни одного из моих воинов, — сказала она. Ее тонкие белые брови сошлись к переносице. — Зато предлагаете место этим… почитателям паразитов.
«Хенаари», – понял он. Подойдя ближе, он также заметил, что узоры на ее одежде на самом деле были льдом, вырезанным так, чтобы походить на вышивку. — Да, Хенаари идут со мной. Несколько человек. Я не планирую отсутствовать долго.
— Вы должны позволить нам представлять свои интересы, Автарх.
— Что? Это… мы идем в пустыню. Вы – ледяные великаны, — напомнил он.
— У нас есть амулеты, оберегающие от температурных крайностей, — сказала она, отмахиваясь от его возражений. — Мы – воины. Как ваши верные вассалы, позвольте нам доказать свою ценность.
— Вы и так отлично справляетесь с Доменом.
— Пф-а. Детская забава. Вы идете против этих закованных в броню глупцов, что славят Не имеющего следа, верно?
«Да кто же так чешет языком?», – Я не собираюсь вступать с ними в бой, если не придется, – сказал он. — Я надеюсь проскользнуть туда и обратно. Уйти раньше, чем кто-либо заметит наше присутствие.
Кимарис твердо кивнула. — Вы будете сражаться. В вас кровь Титана, истинного воина. Битва зовет нас, хотим мы того или нет. Мы присоединимся к вам.
— …Ладно. Но только несколько человек, и они будут подчиняться субординации. Сначала слушаете меня, потом тех, кого я назначу над вами, ясно?
Кимарис склонила свою огромную голову, позволяя густым белым прядям снова качнуться вперед. — Будет так, как вы сказали, Автарх.
Феликс сомневался, что все будет так просто.