Глава 43.0
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ
— Крюк Вестницы? — Переспросил Феликс. Он посмотрел на меч у себя на поясе. — Так вот как это называется?
Эйдолон, хоть и оставался неподвижным, каким-то образом создавал впечатление коленопреклоненного человека. — Это клинок самой Вестницы. Она использовала его в столь бесчисленных сражениях, что я никогда не забуду ни его облик, ни характерный отпечаток маны в Эфире.
Феликс уже слышал о Вестнице раньше – от Пасти и не только. Он знал, что именно Вестница изначально приковала Пасть к Якорю Эссенции. Она была сильна. Невероятно сильна, если смогла одолеть Пасть в зените ее могущества. Он выставил перед собой Кресцианский клинок. «Это был ее меч?»
«Прожорливое Око!»
Прожорливое Око: Неудача.
С тех пор как он заполучил клинок – и обрел титул Наследника, – Феликсу не удавалось выудить из оружия никакой информации. Раньше оно значилось просто как «неизвестный меч», что было совершенно бесполезно. Только его Маназрение что-то улавливало: скрытую схему чуть выше небольшой гарды, вплавленную в саму структуру металла. Именно она позволяла мечу рассекать заклинания, и Феликс был уверен, что это далеко не всё. Теперь – тем более.
«Так вот почему он смог отпереть Храм?», – обращаясь к каменному стражу, Феликс спросил:
— Значит, ты – нимеец?
— Был им. Теперь я – Эйдолон. В свои последние дни я получил наказ защищать Духовное Древо, что стоит перед тобой.
— Твоя Память… твоя императрица заставила вас вести войну, — сказал Феликс. — Что за войну?
По Духу существа пронеслась меланхолия и тут же исчезла. — Это не имеет значения. Прошли эпохи, и по своему состоянию, как и по виду этого Свода, я вижу, что для моего народа всё закончилось плохо, — он прочистил горло; звук, подобный громовому раскату, эхом разнесся по кавернозному залу. — Вернемся к текущей задаче. Ты обрел Власть для входа в этот чертог, а значит, ты и только ты имеешь право на его сокровище.
Феликс хотел расспросить побольше о Ним и об этой войне, но слово «сокровище» зацепило его. — Какое сокровище?
— Как же, само Духовное Древо, — ответил Эйдолон. Он помедлил, и Феликс почувствовал, как страж сам осматривает дерево. — Предназначение этого Свода – питать Духовное Древо, но очевидно, что что-то пошло не так. Я чувствую смерть, нависшую над его вечными ветвями. Слишком долго эта земля была бесхозной, слишком долго мир наверху тонул в магии, враждебной нимейскому чародейству, породившему это чудо.
Он вздохнул. — Обычно правитель Невиса вкушал по одному духовному плоду в год. Это омолаживало его Аспекты, укрепляя фундамент для дальнейшего возвышения. Но Анима Кариатиды не плодоносила веками, я чувствую это по тяжести ее сердцевины. Слишком легкая. Слишком пористая, чтобы произвести хоть что-то.
Внимание Эйдолона снова переключилось на Феликса. — Оно ждет истинной Власти, чтобы завещать свое последнее сокровище, скрытое в самом ядре. Оно ждет тебя, Наследник.
Феликс облизнул губы. — Мне нужно…?
— Подойди к Аниме Кариатиды, Наследник.
Завороженный, Феликс двинулся вперед. Мимо Эйдолона, ближе к Духовному Древу. Оно было огромным, куда больше, чем всё Гнездо. Оно почти не поддавалось логике и определенно не вписывалось в пространство, которое занимало. Что-то в нем… мерцало по краям, будто оно существовало здесь и где-то еще одновременно. Мана бурлила вокруг, воздух, земля и тени оживали так, как раньше и представить было нельзя. Он подошел вплотную.
— Возложи руку сердца на плоть Древа и познай его силу, — голос Эйдолона звучал успокаивающим, гипнотическим рокотом. Если в нем и был какой-то дурной умысел, он не смог пробиться сквозь мощь его Силы Воли, но Феликс был уверен: ни конструкт, ни само дерево не желали ему зла.
Он протянул левую руку – ту, что ближе к сердцу, – и коснулся ближайшего корня. Сила прошла сквозь него, словно ток по проводу. Рука дернулась, но ожога не было. Феликс осторожно приложил ладонь снова. Его Сродство и Маназрение уловили потоки жизненной Маны, несущиеся по корням Духовного Древа; некоторые жилы были толще его самого. Пит восторженно закурлыкал.
«Красиво».
«Да, – отозвался Феликс. – …Еще как».
— Откройся его силе, Наследник. Откройся, и тогда откроется его Дух.
Феликс так и поступил, подавив осторожность и доверившись мирной, умиротворяющей мощи перед ним. Усилием Воли он ослабил защиту и тут же почувствовал, как в него вжимается чужое присутствие. Пит ощетинился, преграждая путь.
«Друг? – …послал Пит. Его перья в Духе Феликса взъерошились. – …Или враг?»
Откуда-то издалека, хотя оно давило на них обоих, отозвался не-голос.
«Друг…»
Питу этого явно хватило, и тэнку отступил. Присутствие проникло в пространство ядра Феликса; нити, похожие на корни, метнулись вперед без всякого злого Намерения. Феликс подумал, что ему следовало бы ужаснуться, но это приносило… облегчение. Боль, о которой Феликс даже не подозревал, вещи, которые его Песнь Абсолюта приглушала почти до нуля, – всё это исчезло в глубоком, всепоглощающем потоке тишины.
Лишь для того, чтобы смениться мягким приливом чего-то иного. Чего-то, чему он не мог дать определения. На глазах у Феликса ствол треснул и раскололся, испуская вонь сухой гнили и высыпая труху от тысяч насекомых. Проем расширялся, пока не стал похож скорее на дверной проем, чем на дупло, и внутри забрезжил тусклый свет.
«Я предлагаю… возьми…»
Не-голос был слабым и затихал, несмотря на то что ласкал орбиты двух его ядер. Феликс шагнул вперед, когти на его руках уже сменили форму, и одним взмахом расширил расщелину. Зелено-золотой свет хлынул в зал; он вел себя скорее как жидкость, чем как свет, омывая Феликса, но не вызывая никаких физических ощущений. Он ударил снова и снова, пока наружу не вывалился объект размером с арбуз. Он был источником бьющей ключом Маны жизни и сиял, словно крошечное изумрудное солнце.
«… возьми… это…»
Феликс схватил его. Не-голос и его навык Травничества взывали к инстинктам, нашептывая и подсказывая. Феликс тряхнул головой, а затем разорвал семя размером с арбуз пополам.
Зелено-золотой свет взорвался. Он разошелся от него расширяющимся кольцом, и там, где он касался камня, прорастала жизнь. Сам Эйдолон внезапно покрылся зеленью вдвое гуще прежнего, а на ступенях террас проросли сотни видов сорняков, папоротников и ползучих лоз. Из двух половинок семени выпала одна-единственная шершавая косточка, не больше персиковой.
Вы получили Семя Помнящего Света!
Травничество достигло 44 уровня!
…
Травничество достигло 50 уровня!
Ранг Подмастерья!
Вы получаете:
+5 ИНТ.
+5 Восприятие.
…
Под влиянием Анимы Кариатиды ваш навык эволюционировал!
Энергия громом прокатилась по нему, закручиваясь потоками от Системы и самого Духовного Древа. Феликс чувствовал, как Древо увядает, отдавая ему и семени в его руке всё, что у него было. Его ядра вращались, диссонирующая гармония их контакта служила резким контрапунктом к сладкой музыке последнего акта Духовного Древа. Внутри него паттерн Травничества пульсировал и менялся.
Травничество (Необычное) эволюционировало в Арию Диких Дебрей (Легендарное)!
Уровень сохранен!
Ария Диких Дебрей (Л), уровень 50!
Приняв необузданные аккорды, вы нашли аккомпанемент к Песням Войны! В сочетании с глазами, чтобы видеть, и ушами, чтобы слышать, вы начали воспринимать Дикие Земли чувствами истинного мага! Затраты маны незначительно снижаются с каждым уровнем.
«Песнь Войны… Дикая Тренодия?»
Эйдолон пророкотал под своим новым зеленым покровом:
— Сокровище Свода… твое.
«Прожорливое Око!»
Название: Семя Помнящего Света.
Тип: Расходуемое (Родовое семя)
Описание: Духовные Деревья редки и могут жить тысячи лет. Еще более редки их семена, в которых содержится точная копия их Эссенции, готовая начать всё заново.
Алхимические свойства: При употреблении восстанавливает всё Здоровье, Выносливость и Ману, а также дает постоянный бонус к Живучести и Стойкости, равный уровню пользователя.
Прожорливое Око достигло 56 уровня!
«… спасибо…»
Присутствие внутри него полностью исчезло, и в зале стало темно. Духи пропали, разлетевшись в темноте, словно погасшие светлячки.
— Ого! — Феликс заморгал в наступившем сумраке и убрал Семя в сумку, спрятав его во внутренний карман, где оно было бы в безопасности.
Маназрение достигло 60 уровня!
Он сосредоточился, черпая угасающую Ману в помещении. Картины жизни, наполнявшие пространство всего мгновение назад, умирали на глазах, и даже покров Эйдолона увядал, превращаясь в ничто. Он потянулся глубже, взывая к земле и таящейся в ней тьме, пока зал не озарился светом, будто от слишком далекого солнца.
— Что случилось? — Спросил он.
— Анима Кариатиды отошла, оставив тебе свое Родовое семя, — голос Эйдолона казался каким-то блеклым, хотя он всё еще заставлял мелкие камешки подпрыгивать у его ног. — Это было единственное, что поддерживало жизнь в этом Своде. Теперь и он, и я сам уйдем в то, что лежит за пределами Материального Плана.
— Что? Ты умираешь?
— М-м, — пророкотал он. — Я чувствую твое смятение. Я уже умирал однажды. Что мне еще один раз?
Феликс стиснул челюсти. У него было много вопросов к Эйдолону, последнему остатку Потерянной цивилизации. — Тебе не обязательно умирать. Я могу вытащить тебя отсюда.
— Тебе никогда не поднять меня, Наследник. Ты можешь быть силен, но я не просто камень, — голос Эйдолона был тяжелым, замедляясь с каждой фразой. — Оставь меня и позволь земле забрать это место. Я рад, что увидел такого, как ты, Несвязанного, вернувшегося на наш Континент. Я рад.
Дерево позади него затрещало и надломилось, его ствол усыхал так же, как и растения вокруг. Феликс поднял взгляд: ветви в невозможной вышине дрожали.
Он бросился обратно к Эйдолону.
— Это глупо, пошли, — сказал Феликс. Он обхватил конструкта за ноги и уперся пятками в пол. Эйдолон застонал.
— Воистину. Ты силен. Но это невозможно, — сверху донеслись новые трески, но Феликс игнорировал их. Он тянул. — Ты не можешь…
— Р-Р-Р-А-А-А-Х-Х!
С могучим ревом Феликс вырвал Эйдолона из земли вместе с целым футовым корнем, вросшим в него. Феликс ударил ногой раз, другой, и корень обломился, рассыпавшись пылью и волокнистыми прядями.
— Ч-что ты делаешь?! Поставь меня!
— Я спасаю тебя, мужик, — пропыхтел Феликс.
Он сорвался на бег как раз в тот момент, когда первая гигантская ветвь рухнула на землю. Почва пошла рябью, и волна силы подбросила Феликса вместе с Эйдолоном в воздух.
«Непреклонный Диссонанс!»
Мир вспыхнул электричеством, обращая вспять его потенциально смертельную скорость и швыряя его вверх. Эйдолон взревел у него на спине, когда его хлестнуло яростной молнией.
— Прости!
«Непреклонный Диссонанс!»
В воздухе Феликс сориентировался на выход. Но теперь ему приходилось уворачиваться от лавин дерева, камня и чернейшего перегноя, пока зал рушился вокруг них. Пит предупреждающе вскрикнул, и Феликс рубанул Кресцианским клинком, рассекая шестифутовую ветвь. Две половины разлетелись в стороны, пока они неслись вперед.
«Почти… на месте!»
Феликс и его вопящая ноша вылетели в узкий туннель, ведущий к колодцу, на гребне волны из земли и древесных обломков. Молнии окутывали их обоих; Феликс напряг свой навык и эти стальные нити на полную мощь. Он рванул!
Пока его плечо не задело зазубренный край расщелины, и они оба не закружились в диком, неуправляемом падении.
Катастрофический гром заглушил его молнии, и всё погрузилось во тьму.
* * *
Благодаря вашей закаленной Эссенции Манов вы чувствуете Связь!
Феликс очнулся от стонов настолько громких и неприятных, что они его сразу разозлили. Лишь через несколько секунд после пробуждения он понял, что стонет он сам, и заморгал, глядя на марево потоков Маны. Преобладали тень и земля, но по краям его Восприятия еще маячили явные признаки воды и льда. Он мог дышать, а значит, был жив и не погребен заживо, и когда мешанина Маны упорядочилась, он осознал, что находится на дне колодца.
Он выбрался.
Но Эйдолон – нет.
— Ты… очнулся, — произнес он. Конструкт был вкопан в землю, окруженный и прижатый лавиной камней, грязи и иссохшего дерева. — Я… рад, что ты… выжил, Несвязанный.
— Ага, — ответил он, откашливаясь. Он поднялся на ноги. — А ты как?
— Я… есть, — констатировал тот. — Но ненадолго.
— Я могу тебя откопать, вытащить на поверхность, — начал Феликс, но Эйдолон его прервал.
— Нет. Нет, обломки пробили мое ядро, — Эйдолон жестом указал свободной рукой, и Феликс увидел струйку пара, валящую из груди конструкта. — И даже если так… я чувствую, как угасаю без… силы Анимы. Какие бы блестящие искусства ни наложили на меня маги, они поблекли… по-настоящему. Это мой конец.
— Нет, черт возьми, — прорычал Феликс. Он шагнул вперед. — У меня к тебе еще куча вопросов…
Благодаря вашей закаленной Эссенции Манов вы чувствуете Связь!
Феликс смахнул уведомление, но огни в глазах Эйдолона расширились.
— Я почувствовал это, — сказал он. — Что это…
Благодаря вашей закаленной Эссенции Манов вы чувствуете Связь!
— У тебя Эссенция Тела… неразрывно связанная с древними Духами, — продолжил Эйдолон. В его голосе появилась новая сила. — Ты… Мой истинный облик затерялся в неумолимом беге времени… но каменный конструкт, который ты видишь, был наделен силой стать моим новым Телом. Я могу даровать тебе ту мощь, что еще осталась в этой оболочке.
— Погоди, а как же ты? Если ты – просто Аспекты, привязанные к этому каменному роботу, то что будет, если ты их отдашь? — Спросил Феликс.
— Я уйду, освободившись наконец от Материального Плана, чтобы найти свою последнюю награду в Эфире.
— Опустошение, — сказал Феликс. — Ты думаешь, за этим мальстримом что-то есть?
— Есть, хотя нужны правильные глаза, чтобы это увидеть, — один из зелено-золотых огней резко сузился, а затем снова расширился. Он ему подмигнул. — Возможно, когда-нибудь мы встретимся там, Наследник.
Феликс просто кивнул. Он догадывался, что Парагон не одобрил бы его мыслей о богах и религии. — Что мне делать?
— Просто прими, — сказал Парагон, и с последним вздохом его заполнил ослепительный зелено-золотой свет.
Ликующий Эйдолон Карис Тайв предоставил вам доступ к своему Опыту, Эссенции и Памяти!
Вы принимаете?
Д/Н.
Феликс сглотнул, но выбрал «Да». Ничего не произошло, по крайней мере, поначалу.
— Спасибо тебе, Феликс Неварр.
— За что?
— За то, что выбрал стать нимейцем. За то, что исполнил это мое последнее желание, — Эйдолон заскрипел, камень в суставах начал крошиться, и его фигура слегка осела. Он замер, подавшись вперед в поклоне, несмотря на то что лежал на боку. — Иди с миром Вестницы, последний из Ним.
В ядрах Феликса возникло напряжение, и пар, валивший из груди Эйдолона, устремился к нему. Его глаза ярко вспыхнули – два зелено-золотых огня, мерцающих во тьме. Феликс чувствовал их силу, так же как чувствовал угасающий остаток Эйдолона – призрак, который уйдет, как только отдаст этот последний дар.
КА-А-А!
Бесконечный Ворон улыбается вам!
Титулы: Похититель Судеб и Стигма Избранного активированы!
«Ненасытная Десятина!»
Помимо его сознательной воли, Феликс почувствовал, как его Изначальный голод пульсирует и тянет. Пламя в глазах Эйдолона расширилось от внезапного ужаса, прежде чем всё – и сила, и призрак – исчезло в каналах Феликса.
КА-А-А!
Вы получили благословение!
Ворон дарит вам душу Эйдолона!