ПРОЛОГ

В Потерянные Эпохи мы призывали демонов себе на службу. Но их мощь давалась ужасной ценой, а их амбиции едва не навлекли Погибель на всех нас. Почему же мы до сих пор ищем их помощи? Какой безумец станет заигрывать с Несвязанными?— Санджат Лар, иерей Конклава Амаранта

На рассвете третьего дня четвертого месяца Пятой Эпохи Сияющий Город Амарант, столица Иерократии, гудел, точно растревоженный улей. Хаос маскировался под упорядоченное движение в дикой пляске цивилизации и смертных чаяний. Механизмы города вращались так же, как и всегда.

Женщина, облаченная в испачканную сажей робу неопределенного цвета, стояла, вглядываясь в небо. В руке она сжимала длинный железный прут, конец которого был сплющен в странную узкую фигуру. Бледные волосы были убраны назад, обнажая кожу слишком гладкую для Незакаленного. Ее ярко-оранжевые глаза с любопытством изучали нежно-голубую, как яичная скорлупа, высь.

Облака, белые и густые, теснились над алебастровым простором Сияющего Дворца, едва различимого сквозь нагромождение зданий. Башня в его центре уходила высоко в небо, по божественному указу возвышаясь над всеми остальными строениями города. В конце концов, Беспутный был ревнивым богом.

Женщина постучала по пруту ухоженным пальцем и что-то напела себе под нос.

— Ана? — Раздался резкий и высокий голос. Человеческая женщина, одетая так же и с таким же прутом в руках, вышла из переулка навстречу первой. — Зубья Близнецов, Ана. Что ты тут делаешь? Твои улицы на два квартала западнее!

Ана не ответила, лишь склонила голову в другую сторону, не отрывая взгляда от неба. На губах ее заиграла хмурая складка, пока другая женщина продолжала причитать:

— Беспутный свидетель, ты меня доводишь, Ана! У тебя будто совсем нет мозгов! И это после того, как я за тебя поручилась, чтобы выбить эту работу. Мастер фонарей – это место высшего сорта; нет ничего проще за такие деньги. А ты всё погубишь. Хватит бездельничать, шевелись! Если мастерица фонарей узнает об этом, она нам обеим головы снимет!

— Тсс, — прошептала Ана, напрягшись. — Что-то происходит. Что-то важное.

Другая женщина осеклась, возмущенная до глубины души. — Ты мне «тсс»? Мне?! Да как ты смеешь, ты, переросшая…

Жуткое, чудовищное давление вспыхнуло вокруг них. Воздух закричал, точно в плаче, и вдали по улице посыпались стекла. Звон разбитых окон разлетался быстро, как молния, пока не пронесся мимо Аны в пустоту. Ана оперлась на свой железный прут, наклонившись навстречу ударной волне, и едва удержалась на ногах. Она смотрела вверх, пока из ее носа и ушей сочилась кровь. Небо раскололось, облака разметало идеальным узором прямо над алебастровой башней. Ее глазам предстали остатки невообразимого зова, тянущиеся ввысь и вширь.

+1 СРО

+1 ВСП

Глаза Серебряного Зрения достигли 98 уровня!

— Он сделал это. Он изменил ритуал, — прошептала Ана. Печаль сорвалась с ее губ, прежде чем тон сменился прерывистым вздохом облегчения. — Они придут. Слава богам.

Ана выронила железный прут и отвернулась от башни. Она осторожно перешагнула через лежащую ничком мастерицу фонарей. Та стонала на земле, пока из ее ушей и носа обильно текла кровь, но Ана не обратила на нее внимания. Ей предстоял долгий путь, прежде чем можно будет даже подумать о том, чтобы прилечь. Вопреки всему, призыв был совершен.

Она молилась, чтобы этого хватило.

* * *

Сила пронзила облака, неумолимая, летящая по пути, ведомому лишь ей одной. Бесцветная и невидимая, она оставляла после себя лишь ощущение созвучной мелодии, застывшей в воздухе долго после ее исчезновения. Она пересекла Континент, подобно крошечному, сжатому урагану, разжигая штормы над Оскалланскими равнинами, прежде чем коснуться скалистых пиков Запада.

Она следовала путем, заложенным в ритуале, тропой, не использовавшейся Эпохами.

Мощь спустилась с высот, врываясь в сырую, окутанную туманом долину, наполненную вонью горелой плоти и гниющей зелени. Она пронеслась сквозь ряд ржавых клинков, каждый из которых был больше любого человека, высекая радужные искры из их потускневших кромок. Вдоль них собиралась мана, усиливая поток на его пути.

Глаза, древние и глубокие, наблюдали из этого тумана. Голодные твари, живущие во тьме того места, взирали на свет, не смея выйти. Одна из них пробудилась от атавистического сна; пожелтевшие кости заскрипели, когда пучок могучей маны промелькнул сквозь ее хватку. Тварь вскрикнула – прерывистый визг сотряс землю, стон, полный голода.

Моооёёё.

Нить ее багрового Намерения вплелась между изъеденных коррозией лезвий, путаясь с силой, пока та петляла среди странных артефактов – остатков древней цивилизации, павшей в Погибель. Вспышка кроваво-красного окрасила поток, но дала ему ту подпитку, что была необходима, чтобы вырваться из зарослей ржавых клинков. Сила устремилась вверх, к небу.

Поток сместился, изменил курс и пробил дыру в ледяной дымке, а затем вымел облака над ней. Он вырвался за пределы тонкой оболочки разреженных газов высоко над поверхностью Континента. Он копьем устремился к лунам, тем вечным небесным телам, что правили небесами и сетью почти невидимой энергии, прорезающей небосвод. Вспышки бронзы, золота, серебра, оранжевого, пурпурного и сине-белого искрились вокруг зова – аврора, что струилась вокруг его короны и замедляла его рывок к свободе.

Кровавое Намерение хлынуло вперед, выталкивая призыв за пределы эфемерной сети, удерживавшей его. Освободившись, он выстрелил в Пустоту за звездами, где тьма давила со всех сторон, а песни созидания затихали почти до предела.

В этой тьме сила истончалась, теряя частицы себя, когда проходила мимо неестественно ярких дыр в иссиня-черном пространстве. Девять прядей сплетенной маны призыва были ободраны догола, сорваны и брошены в Пустоту, пока не осталась лишь часть. Этот единственный, одинокий фрагмент призыва безошибочно несся вперед, всё еще тронутый карминовым свечением. Он продолжал путь за пределы затихающей симфонии бытия, в едва уловимое эхо ее угасающего рефрена.

К сине-зеленому шару, затерянному за Пустотой, туда, где даже эхо приходит умирать.

На Землю.