Глава 15.0

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ.

Феликс вышагивал по коридорам, а следом, ворча, плелся Пит. — Да, мы поедим через секунду, — пробормотал он, обращаясь к химере. — Сначала нужно сделать это, ладно?

— Ладно, — отозвался Пит, хотя по его тону этого нельзя было сказать.

— Я видел тебя, Пит. Ты сожрал двух тех выводков.

Каким-то образом, несмотря на наличие клюва, Пит умудрился обиженно надуться. — Они на вкус как кислые пятки.

Феликс не сдержал тихого смешка, но шага не замедлил. Мимо проплывали роскошные залы особняка грандмастера; благодаря возросшей Ловкости его энергичная походка больше напоминала размеренный бег. Однако разум его то и дело возвращался к вещам, о которых Карис говорил несколько минут назад.

Его Цитадель выросла. Наступательный рейтинг поднялся с жалких 5% до внушительных 52%, а оборонительный – с 40% до 61%, во многом благодаря притоку воинов. Почти две трети новых жителей пополнили ряды его Легиона, и их тренировки не прекращались ни на миг стараниями Рори и еще нескольких бывших наставников Гильдии. Рори заглянул в гости лишь на время, но, по словам Кариса, дварф решил остаться и помочь вымуштровать Легион. Феликс усмехнулся, вспомнив об этом: он слишком хорошо помнил жестокие методы, которые применял Рори, – если бойцы будут слушаться, Легиону практически гарантирован существенный рост способностей.

Другой гранью этого усиления атаки стали баллисты, над которыми Атар и Алистер работали перед своим уходом. Гектор и подмастерья смогли изготовить несколько прототипов осадного оружия, покрытого надписями: каждое было спроектировано так, чтобы поглощать окружающую Ману и выстреливать ею в виде силовых болтов.

В нынешнем виде эти штуковины были абсолютно громоздкими, для их перемещения требовались повозка и кран, да и работали они не слишком гладко. Для выстрела требовались огромные запасы Маны, так как массивы сифонов были слишком ограничены по причинам, которых Феликс не понимал. Если Атар и Алистер вернутся, они смогут разобраться с этим и множеством других проблем.

По приказу Феликса Карис готовил людей к войне. Ни один из них не верил, что верховный юстициарий Хайм лгал, когда рассказывал Феликсу о планах Иерократии; с чего бы ему это делать? В то время человек был уверен в своем успехе, да и, честно говоря, это было именно то, чего они все ожидали с тех пор, как Система провозгласила Феликса Автархом. Позже Карис должен был встретиться с главами различных Фракций, чтобы в течение недели мобилизовать их силы, вывести из Цитадели и направить обратно к Харвотчу. Феликс не хотел ждать, но сомневался, что решение проблем в Акестрии и путь обратно к Теневым Вратам удастся завершить быстрее.

С этой мыслью Феликс внезапно остановился посреди коридора перед высокой деревянной дверью, усыпанной нелепым количеством кристаллов Маны. Их виды настолько различались, что с определенного расстояния складывались в мозаику, которую Феликс смог оценить: фигура, стоящая на скале, держит в руках связку предметов – явно корону, скипетр и сферу, – пока у ее ног разбиваются волны.

Перед дверью стояли семеро иттинов, каждый ростом около шести футов и мускулистый, словно пловец, под своими хитиновыми доспехами. Сама броня была ребристой и местами усеянной шипами, закрывая грудь, руки, ноги и голову, что придавало воинам внушительный вид ракообразных. В основном их окрас варьировался от зеленовато-синего до сине-пурпурного, хотя у одного был глубокий красноватый оттенок, как у лобстера. Крабовидные лапы на спинах, также покрытые сегментированным хитином, свободно свисали с плеч, подобно свернувшимся паукам, пока они не заметили Феликса. Тогда конечности тревожно расправились.

— Стой, путник. Ты посягаешь на… — начал один из старших иттинов, но его рот в шоке приоткрылся. — Лорд-автарх. Прошу прощения. Я не видел вас…

Феликс отмахнулся от извинений, как раз в тот момент, когда из-за его спины вышел Пит. — Я двигался довольно быстро на повороте. Я постоянно подкрадываюсь к людям. Ваш шаман на месте? Я хотел бы с ним поговорить.

— Для вас, Автарх, он всегда на месте, — ответил иттин. Остальные стражи синхронно развернулись, и усыпанная кристаллами дверь открылась, являя взору роскошные покои, заполненные, ко всему прочему, растениями. — Пожалуйста, входите. Шаман Клзикс прямо за бассейном грез.

— Э-э, спасибо, — сказал Феликс и прошел мимо иттинов. Он был на добрых полголовы выше самого высокого из них – странный опыт, к которому он еще не привык. — Пошли, Пит.

Его Спутник последовал за ним, издав приветственный жизнерадостный чирик в сторону иттинов. По Духам стражников, когда те проходили мимо, разлилось тепло – явная симпатия к химере, – а затем двери закрылись. Холодный ветер коснулся плеч Феликса, но он лишь передернул ими. — Завел друзей, пока я спал?

— У них славная лодка, — прочирикал Пит. Его уши с кисточками дернулись. — Почему здесь пруд?

Где-то по пути плиточный пол сменился мягким, слегка светящимся мхом. Стены были уставлены кристаллами Маны, в большинстве своем нежно-зеленовато-золотистыми, и они росли прямо вдоль геометрических линий огромного купольного зала. Над ними висел бледно-голубой кристалл, украшенный живыми лозами и цветами, покачивающимися на теплом ветерке, пахнущем жимолостью и сиренью. Они остановились – кованые сапоги и меховые лапы на краю тихо журчащего ручья, который вытекал из одной из богато украшенных стен и спускался в центр зала, где образовывал бассейн шириной не менее тридцати футов.

— О, добро пожаловать, лорд-автарх. Добро пожаловать к бассейну грез. — Иттин с красивым лицом и слишком широкой улыбкой поприветствовал их с той стороны пруда; его гибкое тело было облачено не в броню, а в свободные, струящиеся ткани.

— Клзикс. Ты выглядишь иначе, — сказал Феликс, затем указал на зелень вокруг. — Что это всё такое?

— Узурпаторы Лазурного Трона уничтожили многое. От нашего древнего города осталось совсем мало, и то немногое, что уцелело, спрятано в особняках, за стенами и крошечными армиями. — Шаман провел пальцем по поверхности бассейна, и вода прилипла к нему, словно светящаяся краска, прежде чем испариться. — Это нечто древнее; нечто, на чем, как я полагаю, Грандмастер Пустынного Огня решил воздвигнуть свой дом.

— Нечто, что когда-то принадлежало иттинам, — произнес Феликс, нащупывая истину, которая кружила вокруг его недавних встреч с преображенным народом. Вещи, о которых шаман упоминал ему давным-давно, в песках. — Вы ведь когда-то правили Акестрией, верно?

Клзикс усмехнулся. — Правили, когда приливы были высоки, а волны – яростны. Кристальные рощи и плодородные джунгли были подобны зеленому благословению под синейшим небом, и всё это – под властью наших королей и королев.

— Пока вас не прокляли, — добавил Феликс. Он подумывал использовать Формовку Инея, чтобы создать мост через бассейн, но это показалось ему грубым. Почти святотатством.

— Пока мы сами себя не прокляли, — поправил его шаман.

— Что? Почему? — Спросил Пит.

— Объясни мне это проклятие, — попросил Феликс, стараясь сохранять уважительный тон. — Я не совсем понимаю, что случилось с вашим народом. Твой посланник с Платиновым сундуком упоминал кое-что об этом.

— Ах да. И оказался ли сундук полезным? Это меньшее, что мы могли сделать для нашего Спасителя. — Клзикс поднял руку, предваряя возражения Феликса. — Очевидно, что это имя причиняет тебе некоторое беспокойство, но это то, кто ты есть, Феликс Неварр.

— Содержимое сундука не кажется мне моим, Клзикс. Если твой народ был правителем Акестрии, то, похоже, эти вещи принадлежат иттинам. — Феликс вытащил корону из сумки на поясе, и она замерцала в мягком свете, льющемся сверху.

— Корона. — Клзикс вздохнул и покачал головой. — Позволь мне тогда поведать тебе историю, Феликс Неварр. И тогда решишь, как поступить. — Он поудобнее устроился и снова провел пальцами по светящемуся бассейну. — Что ты знаешь о полубогах этого Мира?

— Полубоги. Ты имеешь в виду Побуждения? — Спросил Феликс.

— Да. Долгое время они обитали на Континенте; многие из них – неосязаемые духи, питающиеся нами, но не причиняющие вреда. Даже сейчас зарождающиеся Побуждения ходят по миру, растя и меняясь с каждым мгновением. Они столь же неизбежны, как роса на Плетениях, цепляющаяся за основу и уток Миров, какую бы форму они ни принимали. — Одна из конечностей шамана, обмотанная белой тканью, вытянулась и прочертила светящуюся линию на воде.

— Они… путешественники между Мирами. Разум богов дает им искру жизни, в то время как разум смертных придает им форму. Задолго до того, как Высшее Пламя стало Той, Что Горит, оно было лишь идеей, крупицей Значимости в бесконечной тьме. Затем оно обрело последователей, смертных, которые помогли ему перейти от Мысли к Действию, от Разума к Телу. Они питали его, поддерживали огонь во тьме.

— А когда топливо закончилось, оно потребовало жертв, — прорычал Феликс, и его губа презрительно дернулась при этой мысли. — Отвратительно.

— Я полностью согласен. И всё же для них это просто следование своей природе. Некоторые из них сильнее подвержены влиянию своего источника, чем другие, хотя лишь немногие способны черпать силу из простого упоминания своего предназначения. Пит рассказывал мне о Побуждениях, павших от твоей руки, – об ужасах, питавшихся худшими наклонностями смертных, наклонностями, которые, несомненно, поддерживали жизнь в этих существах веками. Полубоги – это идеи, обретшие форму, а идеи так трудно уничтожить. — Клзикс наклонил голову, и каштановые волосы рассыпались по его лицу. Однако они не скрыли его сияющих медных глаз. — Пока они не встретили тебя. Человека, который больше чем человек. Пожирателя.

— Он так и сказал, да? — Феликс нахмурился, глядя на своего Спутника, который лишь смотрел в ответ огромными золотистыми глазами с довольным выражением, словно ожидая похвалы. Феликсу оставалось только закатить глаза. «Вот тебе и секреты». — И к чему ты клонишь?

Остальные конечности Клзикса вытянулись, и каждая начертила светящуюся линию на поверхности бассейна. Мана закружилась в чувствах Феликса, устремляясь к воде и увлекая яркие линии в глубину. Через мгновение вода посветлела, и Феликс готов был поклясться, что видит мелькающие внизу образы.

— Оно было не первым полубогом, заявившим права на эту Территорию. Далеко не первым. Давным-давно, когда мой прапрадед был еще лишь шепотом в родословной, здесь случилось скопление таких существ.

Мелькание усилилось, став неистовым, словно описывая огромные силуэты существ, которых Феликс не мог даже опознать. — Битва, переросшая в войну между Иссушенным и темным предводителем полубогов. Вероломным – существом секретов и скрытых глубин.

Свет в центре померк, будто бассейн грез превратился в окно в темный, задымленный туннель. Феликсу показалось, что он упадет внутрь, если будет смотреть слишком долго… но он не мог отвести глаз. — Иссушенный? Ты имеешь в виду Изначального Иссушенного Праха?

Клзикс кивнул. — Да. В наших самых древних преданиях Иссушенный был нашим защитником от хищников глубин. Вероломный подчинил славных Левиафанов, обратив их против Иссушенного, присвоив их имя и пропитав воды темнейшим ихором. — Вода полностью потемнела, залитая черной кровью… прежде чем очиститься и явить странную длинную форму, скрученную саму на себя. Внезапная золотая корона вплелась в верхушку этой искореженной массы, наполняя воды болезненным сиянием. — Побуждение Левиафана было удостоено дара небес, и с его помощью Вероломный запутал нас, убедив, что Иссушенный – наш враг. Мы… сразили Древнего, сокрушили его магией, сталью и дарами наших союзников. Он был расчленен и погребен. Заточен на веки вечные.

Образы волн и ветра пронзили воды, сменившись разрывами земли и опускающимися решетками кристаллов. Огромная аморфная фигура оказалась в ловушке, пронзенная вспышкой бронзы, и канула в бездну.

— Слишком поздно мы узнали о лжи. Побуждение Левиафана несло в себе пустоту, бездну, готовую погубить нас всех, заточить весь наш народ в своем невыносимом облике. — Голос Клзикса сорвался, и из его Духа хлынуло глубокое горе. В водах проскользнуло нечто колоссальное, с лицом, окутанным тенью. — Мы должны были погибнуть тогда, быть стертыми с лица Континента так же бесповоротно, как если бы стали Потерянными. Но Иссушенный… он сумел истощить собственную Значимость и мощь ради последнего шага.

— Ваше проклятие, — сказал Феликс, а Пит прочирикал рядом.

— Да. Само море иссохло, убив Левиафанов глубин, и Вероломный бежал перед его безудержной мощью. Королева сделала выбор – принять проклятие на себя, чтобы остановить его распространение. Королевская семья присоединилась к ней, и вскоре весь наш народ встал как один, чтобы не дать катастрофе разразиться. Это сработало. Проклятие было остановлено, не распространившись дальше границ нашей Территории… а взамен обрекло наш народ на жизнь бродячих бедолаг. Ослабив нас Разумом и Телом, чтобы мы не могли даже бороться с ним.

— Всё, на что нам оставалось надеяться, — это Поиск.

— Понятно. — Феликс стряхнул с себя наваждение бассейна. Вода уже снова темнела, иллюзия сказания угасала. — Поиск. Вы получили его после всего этого?

— Да. Поиск передавался по линии шаманов, от старшего к младшему в неразрывной традиции. Каждый год мы искали искупления в песках, каждый год пытаясь сохранить жизнь нашему народу достаточно долго, чтобы увидеть конец проклятия. Однако знаков не было, пока не появились вы двое.

— Были ли в этом замешаны боги? — Спросил Феликс. Золотая корона и свет, который она излучала, были ему до боли знакомы.

— Да. Иссушенный и Вероломный. Их столкновение – вот что…

— Нет-нет. Божественные боги, не Изначальные и Побуждения. Вроде Ноктис, Сивы и всех остальных? — С каждым произнесенным именем Феликс видел, как понимание ускользает с лица шамана. — Ты не знаешь об этих богах?

— Мы знаем о них, но они – не наши боги. Они не присутствовали при сотворении иттинов или Левиафанов, поддерживавших наш уклад жизни веками за пределами памяти. Те произошли от Древнего. От Изначальных.

Это было в новинку. Феликс раньше не слышал, чтобы кто-то поклонялся Изначальным, в основном потому, что все твердили об их вымирании. — Ладно, но золотая корона. Ты сказал, это был дар небес. От Божественных?

— Возможно. Это старая история, и я пересказывал ее, воплощал ее так, как меня учили много десятилетий назад. — Шаман пожал плечами и с непринужденным изяществом поднялся от бассейна. Его тело было гораздо более гибким, чем у массивных стражников. Жрец, а не воин. — Истина истории кроется не в фактах, а в ее сути. В ее Духе. А Дух может вместить гораздо больше, чем Разум или Тело.

Феликс попытался, но не смог сдержать скептический фырканье. — Дух истории не поможет мне решить проблемы, стоящие передо мной, Клзикс. И это всё еще не объясняет, почему вы отказываетесь от этих артефактов. — Он вытащил скипетр и сферу, присоединив их к короне в своих руках. Феликс буквально чувствовал, как они вибрируют от мощи; каждый был настолько заряжен, что оставалось только удивляться, как его еще не ударило током.

— Мы не заслуживаем Власти, Феликс Неварр. Мы, предавшие Иссушенного, предавшие самих себя, не можем снова владеть короной. И не будем. — Шаман разгладил свои одежды, каждой из спинных конечностей подтягивая и драпируя ткань. — Это позиция, которую разделяют все иттины. Она вросла в наши сердца за Эпоху опустошения и жертв. Мы стали свидетелями конца нашего старого мира.

Он поклонился тэнку, едва ли не сложившись пополам. — Мы благодарим вас, и Спасителя, и Зверя, за то, что вы сделали, покончив с этим проклятием. За то, что вернули нам море и наши драгоценные Тела. Вы завершили наш старый мир, когда небо почернело, а пески потекли кровью. Мы свободны от оков… и желаем снова вверить себя вам, Автарх.

Вы потеряли Фракцию!

Иттины (Связанные со зверем) покинули вашу Зарождающуюся Нацию!

— 25% ко всем положительным отношениям с иттинами!

Поздравляем, Автарх!

Вы наняли Фракцию!

Иттины (Связанные со зверем) присоединились к вашей Зарождающейся Нации!

+50% ко всем положительным отношениям с иттинами!

— Дайте нам знать, что вы хотите от нас, — произнес Клзикс, не выходя из глубокого поклона. — Вам стоит лишь попросить, и иттины повинуются.

— Э-э, ладно, — выдавил Феликс, не зная, что еще сказать. — Но я не помышлял о рабстве. — Он крепко сжал артефакты, не понимая, то ли сжать кулаки от гнева, то ли всплеснуть руками в недоумении.

Клзикс выпрямился, и в его движениях сквозила нерешительность. — Боюсь, служение – это всё, что мы можем предложить, лорд-автарх. Мы – способные воины, моряки и ремесленники. Мы ловки и сильны, и мы предлагаем всё это вам.

Феликс оглядел зал в некоторой растерянности. — Ладно. Я рад, что вы решили последовать за мной, потому что это значительно упрощает следующую часть. Мне нужен Канцлер.

Клзикс вскинул руки и отступил на шаг. Его лицо исказилось от ужаса. — Мой лорд, мы недостойны власти. Я не могу…

— Достойны? Это глупо. Ты ничего не совершал, — отрезал Феликс и на этот раз активировал Формовку Инея. Поверхность бассейна мгновенно схватилась льдом, и Феликс зашагал по нему с хрустом. — Ваши далекие предки приняли неверные решения, и все заплатили цену. Это не твоя вина. — Он протянул руку и положил ее на плечо съежившегося шамана. — Послушай. Мне не нужно, чтобы ты правил, но Акестрия – ваш исконный дом. Я хочу, чтобы ее коренной народ держал бразды правления, пока меня здесь нет.

Клзикс никак не мог встретиться с Феликсом взглядом. — Мы ошибались в прошлом, мой лорд. Почему мы не ошибемся в будущем?

Феликс пожал плечами. — Люди лажают. Я делаю это постоянно. Только так и учишься становиться лучше, верно? Я много слышал о том, кем иттины были когда-то, — сказал Феликс, пристально глядя на Клзикса, пока тот не поднял глаза. Медь и лазурь столкнулись в полумраке. — Но скажи мне, кем ты хочешь, чтобы иттины стали?

Шаман моргнул и приоткрыл рот. — Я…

Мерзкий, обжигающий всплеск пронзил чувства Феликса, и он инстинктивно выбросил руку вперед. Его покрытые чешуей пальцы сомкнулись вокруг внезапно возникшего смертоносного снаряда. Клинок, шипящий от ядовитой Маны… замер в считаных дюймах от шеи шамана.

— Убийца! — Пит издал пронзительный Крикун. — Верный!