Глава 36.0

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ.

— Нам нужно поговорить об этом, — сказала Зара и поставила на гладкий хитиновый стол между ними кристаллический контейнер. Они с Феликсом сидели в креслах в ее каюте, куда она решительно направилась сразу после его прибытия. Он поерзал в кресле, стараясь не смотреть на мерцающий кристалл и его пылающие сигилы, но вещь упорно не желала исчезать из виду.

«Прикручено намертво. Точно». Феликс решил просто скрестить руки на груди. — Я думал, мы с этим покончили?

— Я тоже так думала, по крайней мере, на время. Но потом я нашла это – оно затаилось среди кристаллических матриц. — Зара провела рукой над контейнером, который удивительно напоминал огромный танковый снаряд, будь он сделан из многоцветного хрусталя. От ее жеста по помещению прокатился звук, и над кристаллом внезапно возникла дымка, из которой Зара выудила единственную дрожащую нить. Она мерцала ярким, но блеклым иссиня-золотым светом.

— Понятно. Это. — Феликс вздохнул. — Есть кое-что, что тебе стоит знать…

Феликс вкратце описал свое видение: странную женщину в доспехах в компании жреца Беспутного. Зара побледнела и выругалась на нескольких языках, ни один из которых не был знаком Феликсу. Впрочем, суть он уловил.

— Ты уверен, что это был жрец? — Спросила она наконец.

— Абсолютно. Я видел нескольких в Харвотче. Эти рясы ни с чем не спутаешь.

— Несвязанная… у них в подчинении Несвязанная. — Зара оперлась на локти и прижала ладони ко рту. Впервые Феликс почувствовал, как она ослабила контроль над своим Духом. Он дрожал. — Мы всегда знали, что это может случиться. Боялись этого. Если она так сильна, как ты говоришь, мы должны действовать быстрее.

— Быстрее? Ты имеешь в виду – собрать остальных Несвязанных под наше крыло?

— Возможно. Но я имела в виду – созвать Кантус Содалус.

— Созвать… типа устроить собрание? — Феликс вскинул бровь. — Как? Где?

— Мой орден старается не задерживаться долго на одном месте. Суеверия против Колдунов слишком сильны. Но у нас есть способы общаться на расстоянии.

— Ты уже говорила. И как же? — Спросил Феликс.

— Особый артефакт, резонанс и чаша жидкой Маны, смешанной с нашей кровью Отмеченных. — Зара протянула руку, и над ней возник знакомый символ, вычерченный сияющими сине-зелеными линиями. Метка Кантус Содалус. — Если бы на тебе все еще была моя Метка, ты бы тоже так смог.

— Обойдусь, — отрезал Феликс, не отрывая взгляда от чисто-голубых глаз Зары. — Никто не ставит на мне Метки против моей воли, Зара.

— Это… — Ее взгляд ужесточился, но она опустила глаза, снова глядя на кристаллический контейнер. — Разумеется.

Мгновение между ними затянулось, отягощенное прошлым. Ошибками. Феликс задышал носом, заставляя сердце биться ровнее, успокаиваясь. — Я думал, эта связь исчезла после того, как видение закончилось… почему она все еще здесь? — Спросил он.

Зара снова сделала жест, и нить проявилась. Иссиня-золотой цвет теперь был почти прозрачным, едва заметным на фоне теней. — Ее почти нет. Я нашла ее только благодаря определенному резонансу с тобой. И Бифом.

— В каком смысле резонансу?

— Твои Аспекты в своей основе имеют уникальную вибрацию. При должной практике ее можно научиться слышать, но чтобы понять ее, потребуется много жизней, даже для таких, как мы.

Это было любопытно, но сейчас совершенно не к месту. Феликс отложил информацию на потом. — И как тебе удалось ее выудить? Каждый раз, когда я приближаюсь к этой штуке, она… — Феликс протянул руку, и иссиня-золотой шнур дернулся в сторону, а затем полностью исчез. — Видишь? Без моих Навыков она от меня бежит.

— Любопытно, — пробормотала Зара. Она снова извлекла эту неслышную музыку, но нить не вернулась. — Теперь она действительно ушла. Сбежала. — Она поразмыслила еще немного, прежде чем, видимо, что-то вспомнить. — И почему ты не сказал мне об этом раньше? Мы говорили вскоре после того, как ты нашел Регалию на Бифе. Почему не тогда?

— Исла.

Это было единственное слово, но оно подействовало на Зару как кляп. Она резко выдохнула:

— Исла пользуется доверием, Феликс. Моя наставница доверяет ей, как и другие члены ордена. Почему ты не можешь?

— Она меня раздражает. Она настырная. Да много чего, но на самом деле – это просто чутье, — сказал Феликс. — А я научился доверять своему чутью при любой возможности. Но сейчас меня больше беспокоит то, что этот жрец мог сделать с той Несвязанной женщиной. Ее голос был… это был мертвый, плоский звук. Ни эмоций, ни жизни.

— Если она так сильна, как ты говоришь, то Иерократия наверняка ее тренировала… а они жестоки. Могу только представить, через что пришлось пройти этой бедняжке, но полагаю, она могущественна. Если ее Дух так подействовал на стражей Горного Города, то она – сила, с которой может совладать разве что Грандмастер. А если она такая же, как ты, то и этого мало. — Она дважды постучала по столу. — Расскажи мне о гномах. Их доспехи, детали на воротах. Все, что угодно.

Феликс пересказал все, что смог, хотя подобрать нужные слова было непросто. — И на их доспехах были такие геометрические закорючки, прямо на груди.

— Доспехи были крашеными? Или отлиты из металла особого цвета?

— Э-э, да. Цвет латуни, но в центре груди был красный круг с белыми зигзагами, — вспомнил Феликс.

— Значит, Клан Красного Хребта. Они контролируют ряд городов в Горах Инеевого Клыка. Трудно сказать, какой именно это был город, судя по тому, что ты видел. Хорошая новость в том, что они далеко к северу от нас.

— Насколько далеко? — Спросил Феликс. — Нам стоит опасаться, что они нас найдут?

— Настолько далеко, насколько это вообще возможно, не заступая в Ледострой, — ответила Зара. — Нам потребовался бы целый год, чтобы добраться до них, даже если бы мы летели на настоящем мана-корабле.

«Ледострой. Вот откуда пришли ледяные великаны». — Это… это действительно далеко, — выговорил наконец Феликс.

— Да. Континент огромен, и даже Иерократия занимает лишь малую часть его великих просторов.

Феликсу говорили, что Континент велик, но такие масштабы в голове не укладывались. Какого же размера эта планета?

— Чего я не понимаю, так это почему они в горах, — сказала Зара, либо не заметив, либо проигнорировав ошеломление на лице Феликса. — Инеевые Клыки находятся далеко от Амаранта и являются лишь временными союзниками Иерократии. Только торговыми партнерами. Обрушивать на них такое насилие – значит принести больше вреда, чем пользы.

— Они охотятся, это же ясно, — сказал Феликс. Зара вскинула брови. — Что? Это очевидно. Если она настолько нестабильна, зачем использовать ее против союзников? Я бы использовал ее для того же, чем занимаемся мы. Для поиска других Несвязанных.

— Погибель и Проклятье, — выругалась она. — Ты прав. — Она ударила по столу. — Нам нужно снова провести ритуал.

— Согласен. У тебя есть все необходимое?

— Да.

Феликс встал:

— Тогда приступим.

Еще в его Цитадели Зара проводила ритуал, чтобы настроиться на связи Феликса с его братьями-Несвязанными. Это позволило ему сфокусироваться на Бифе и отыскать его в пустынях Выжженной Пустоши. Это был дезориентирующий опыт, похожий на погружение в память, но у Феликса к этому моменту уже было достаточно практики.

Вокруг него были начертаны сигилы и глифы, излучающие спектр концепций, которые Феликс понимал лишь отчасти. Здесь были сигилы всех трех Аспектов, а также стандартные стихии и более арканные знаки. Круг был огромным, и у Зары ушел целый час на его подготовку. Когда все было готово, Феликс сел в центре, скрестив ноги, и сосредоточился. Он провалился в свое внутреннее пространство, в Бастион, и через секунды оказался на вершине башни.

Серебряная игла на вершине сияла ярко, вбирая в себя все связи, которые он когда-либо устанавливал. Их число росло с каждой секундой: новые, едва заметные нити вплетались в куда более яркие струны… и где-то в их центре было несколько тех, что он находил раньше. Он подумал о доме, о Земле, и пучок нитей внезапно возник перед ним, вибрируя знакомыми мелодиями. Они обжигали, когда он тянулся к ним, и Феликс стиснул зубы от боли. Первым и самым толстым был иссиня-золотой шнур, но он ускользнул, как и всегда. Следующим был шнур чернильно-зеленого и песочно-коричневого цвета – Бифа, – но Феликс отбросил его.

«Идите сюда, голубчики». Остальные шесть нитей вспыхнули опаловыми оттенками, каждая пела в своей тональности. Первые две были переплетены друг с другом – ярко-зелено-золотая и пурпурно-черная в сложной косе; следующая была бледно-голубой с вкраплениями золота и сепии. Четвертый шнур был мутно-ядовито-зеленым и кроваво-красным, а пятый – переливчато-белым, словно облака в лучах пламенного заката. Последний прятался в самом низу, извиваясь почти так же сильно, как у Имары, и был глубокого темно-коричневого, почти черного цвета.

Он схватил их все, зажав в обеих руках и крепко удерживая. Его Бастион содрогнулся раз, другой, третий, прежде чем Феликса сорвало с места и унесло вдаль, а все вокруг превратилось в полосы летящего света. Под ним разверзлась бездна – расстояние непостижимой, чудовищной величины; барьеры света разбивались о его Силу Воли и сжатое Намерение. Острые, как бритва, осколки резали его, полосовали руки, и Феликс так сильно стиснул зубы, что почувствовал, как два из них треснули. Он держался, пока мир не превратился в ураган света.

Его забросило в джунгли с густой листвой, жаркие и влажные. Там он увидел двух маленьких существ, бегущих по толстым, поросшим мхом ветвям. Они были почти одинаковыми, за исключением окраса, и напоминали каких-то рептилоидных собак. «Рогатых рептилоидных собак», – поправил он себя. Обоих покрывал пятнистый коричневый мех, но на шеях, мордах и лапах во время бега поблескивала чешуя. Один был золотисто-зеленым, другой – пурпурно-черным, и пока он наблюдал, земля задрожала под весом кого-то еще.

На лесную тропу вылетели люди в грубых доспехах верхом на массивных кабанах. Они топтали подлесок, целясь из коротких луков в убегающих ящеров.

— Убейте их! Первому доставшемуся – половина добычи!

Бандиты дико заулюлюкали, выпустив залп стрел, которые вспыхивали пламенем, льдом и даже молниями. Однако каждый выстрел встречал на своем пути хлесткие плети быстрорастущих лиан, которые ловили или отбивали снаряды в воздухе. Феликс мог проследить использование Маны не только от зелено-золотого ящера-пса, но и от пурпурно-черного. Цветы густо-пурпурного цвета распускались на других лианах, по которым пробегали кабаны; растения разрывались, выпуская облака ядовитой зеленой пыльцы. Задние бандиты схватились за шеи и лица, внезапно лишившись возможности дышать, а затем они и их свирепые кабаны рухнули на землю.

— Яд! Проклятые кобольды используют яд! — Крикнул один. — Рассредоточиться! Не дышать!

Феликс ухмыльнулся. Кобольды продолжали бежать, уже почти скрывшись из виду, но Феликс почувствовал, как его точка обзора смещается вслед за ними. «Они» были Несвязанными, как и он. Он чувствовал это буквально кожей.

Но стоило ему это осознать, как мир снова расплылся, и Феликс пошатнулся. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что стоит в… библиотеке. «Ого. А тут мило».

Повсюду были книги и полки, причем некоторые из них даже не стояли на полу, а парили в воздухе, как во сне. Стены, насколько он мог судить, уходили так высоко, что Феликс не был уверен в наличии потолка. Книги, свитки и тома покрывали каждую свободную поверхность, даже нижние части десятков балконов, усеивавших пространство. А перед ним, восседая на мраморном постаменте со скрещенными ногами и закрытыми глазами, находилась еще одна Несвязанная.

У нее была голова оленя – оленихи, как он предположил – с большими ветвистыми рогами. Одежды цвета неба, отороченные серебром и мутно-коричневым по рукавам и груди, окутывали ее статную, мускулистую фигуру. Мощные предплечья, которые чаще встретишь у воинов или кузнецов, мягко покоились на корешке закрытого тома. Вокруг нее летали другие книги, проносясь в считанных миллиметрах от рогов на тонких нитях лазурной Маны. «Сила, смешанная с металлом и… звуковой Маной, судя по всему. Интересно. Что это за книги?»

Но это было все, что он успел увидеть, потому что мир снова смазался. Рука ныла и горела – возможно, фантомная боль или память о шнурах, сопротивлявшихся его хватке. Шаг Феликса вперед, чтобы схватить книгу, закончился тем, что он по пояс погрузился в густую, жутко вонючую жижу.

— Ох, мерзость, — проворчал он, с трудом выбираясь. Грязь не липла к нему, но почему-то мешала вылезти. Это так отвлекало, что он едва заметил огромные желтые глаза, наблюдавшие за ним всего в паре футов. К тому времени, как Феликс их полностью осознал, фигура поднялась из жижи, словно восстающий титан, заполняя собой пространство странного, тесного туннеля, в котором он оказался. — Э-э, привет.

Фигура ничего не ответила, лишь бросилась вперед, раскрыв огромную зубастую Пасть. Вихрь ощущений обрушился на Феликса, но боли не было – лишь новое мелькание, пока связь несла его дальше.

«Ясно. Не горю желанием с этим встречаться». Феликс взял себя в руки, пока огни все еще кружились вокруг в головокружительном танце. «Как он вообще меня увидел? Меня же там нет».

Мир обрел очертания на вершине утеса, где земля, казалось, была разрублена надвое. Под ногами Феликса обрыв уходил в бесконечность, пока серебристые облака не поглотили плоскую равнину расколотой земли. Совсем рядом зазвучала музыка, высокая и чистая, словно концерт одних лишь духовых, и свист ветра усилился.

Более сотни фигур пронеслись низко над утесом, появившись откуда-то сверху и сзади Феликса, и нырнули в серебристые облака каскадом ярких перьев. Столько цветов – от изумрудно-зеленого и глубокого пурпурного до лимонно-желтого и королевского синего, причем многие сочетались на одной паре крыльев в диком буйстве оперения. Только когда фигуры поднялись обратно из облаков, он понял, что это вовсе не птицы.

Это были люди.

Если точнее, они походили на эльфов, сидящих на жесткой диете. Тонкие, с резкими чертами лица – неудивительно, что крылья так легко поднимали их в воздух. Феликс также заметил шлейфы воздушной Маны, струящиеся вокруг каждого из них.

«Но кто из них Несвязанный?» Это была огромная стая, летящая в унисон, словно в танце; их общее оперение складывалось в небе в красочные узоры, которые лишь подчеркивали трели Гармонии, слышимые Феликсом. Их спиральный полет почти гипнотизировал, и он едва заметил, как мир снова пришел в движение. Лишь слабое жжение в руках напоминало об этом. Феликс резко замер на краю очередного обрыва. Этот, однако, находился в недрах земли, где стены были усеяны лишь тусклым, биолюминесцентным светом странных грибов.

— И где я теперь? — Спросил он.

В грязи и камнях послышалось сопение, и без всякого предупреждения из камня, словно из воды, вышло существо. Оно было маленьким, едва ли три фута ростом, с кожей, которая выглядела обожженной или очень, очень грязной. Феликс моргнул. Или… их кожа «и была» грязью. Глаза, яркие как драгоценные камни, оглядели узкую каверну.

«Это, должно быть, гном», – подумал Феликс. «Самый странный гном, которого я видел».

На его глазах гном вздрогнул, а затем разбежался и нырнул обратно в твердый камень. Тот расступился перед ним, как вода, полностью поглотив беглеца, как раз когда к расщелине приблизился сияющий шар золотого света. Там стояла фигура в доспехах, обвешанная таким количеством оружия, что хватило бы на целую армию, а за ней следовал старый жрец, заламывающий руки.

— Имара, — пробормотал Феликс.

Женщина остановилась и быстрее, чем Феликс успел заметить, обнажила длинный меч и пронзила его грудь насквозь. Его руки и грудь обожгло, опалив так, как никогда прежде, и все вокруг растворилось в полосах мерцающего света.

— …что это было? — Спросил жрец.

— Ничего. Призрак.

Голоса рассыпались прахом, и Феликса отбросило прочь, пока мир снова разлетался на куски.