Глава 48.0

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ.

Столб пыли вонзился в небо над уступчатыми равнинами; его было видно за многие лиги любому, кто удосужился бы взглянуть. Во главе этой пыльной бури, не зная усталости, мчались четыре существа, чьи лапы сливались в пятно под блеклым зимним солнцем. Горы остались позади всего в полулиге, а впереди, казалось, до самого края света раскинулась странная, неровная местность. Верхом на зверях восседали четыре фигуры в гладких, молочно-белых доспехах; тяжелые, подбитые мехом плащи развевались за их спинами широкими складками.

— Холоднее, чем я помню, — проговорила одна из всадниц, державшаяся с краю. Она была шире остальных добрых на ладонь, а у ее седла висела массивная булава из красно-золотого орихалка. — Мне это не нравится.

— Тебе мало что нравится, Мейс, — отозвалась воительница слева от нее. Та была куда изящнее в груди и талии, хотя ее сильные ноги крепко сжимали бока бегущего ящера. Копье из того же красно-золотого металла покоилось в чехле у стремени. — Возле Амаранта ты точно так же жаловалась на жару.

— Из-за этой огнедышащей горы там везде слишком жарко. А эти равнины холоднее, чем постель Драгуна. — Та, что звалась Мейс, расхохоталась; ее смех стал еще громче, когда орихалковое копье метнулось к ее шее, застыв в волоске от кожи. — Ой, да брось, Спир. Не притворяйся, будто до сих пор питаешь нежные чувства к своему бывшему ордену.

Копье опустилось и с почти невидимой глазу скоростью вернулось в чехол. — Это вопрос чести, Мейс. Драгунов не покидают по-настоящему. Не смей их порочить.

— Хм.

Двое других всадников по телосложению были чем-то средним между Мейс и Спир, хотя тот, у кого на поясе висел золотой длинный меч, выглядел плотнее долговязой фигуры, державшей раскрытую книгу. Мужчина с мечом покачал головой и направил своего скакуна в обход торчащего из земли каменного выступа. Подобные природные обелиски встречались по всей территории ступенчатых равнин; некоторые утверждали, что это следы древнего конфликта элементалей в далеком прошлом. — Спир. Мейс. Сосредоточьтесь на задаче. Мы приближаемся к цели.

— Конечно, Сорд.

— Как пожелаешь.

Тот, кого звали Сорд, кивнул самому себе и пришпорил василиска. На земле, несмотря на лютый холод, не было снега, чему Клинок был только рад. Василиски не отличались быстротой в снегу, предпочитая твердую, каменистую почву своей южной родины, но и без того они оставались невероятно стремительными тварями. Выведенные ради Ловкости и Стойкости, василиски, как говорили, могли загнать ориентированного на Ловкость воина того же ранга и при этом сохранить достаточно сил, чтобы прикончить его своими зазубренными ядовитыми хвостами. «Дикие твари, прирученные нашей волей. Так и должно быть».

— Ах.

— Том? — Спросил Сорд, взглянув на худощавого мужчину справа. Тот смотрел в небо, его лицо скрывал такой же гладкий шлем, как и у остальных. По его поверхности на мгновение промелькнули сигилы. — Что ты чувствуешь?

— Летуны третьего ранга, быстро приближаются с запада, — доложил Том, прежде чем снова переключить внимание на страницы своей огромной книги. — Насчитал две сотни. Скорее всего, та стая, что угрожала мана-кораблям.

Прошло несколько мгновений, и вскоре все они смогли различить летающих монстров, пикирующих с большой высоты. Сорд раздраженно вздохнул. — Хорошо. Значит, мы уничтожим их сейчас, чтобы наши силы могли выйти из гор. Спир? Разберись с этим мусором, если не трудно.

— Как скажешь.

Пернатые твари вспыхнули пламенем в пике, воздух завывал вокруг их распростертых крыльев. В когтях монстров формировались огромные метеоры, бурлящие расплавленным камнем, а их полные ненависти и злобы Духи давили на всадников. Василиски продолжали бежать, их прикрытые веками глаза ни разу не метнулись вверх, никак не реагируя на грозное Намерение чудовищ. Сорд, Мейс и Том ехали вперед с тем же невозмутимым видом, пока их спутница поднимала свое длинное орихалковое копье.

— Раскол. Да падут небеса.

Как только эти слова сорвались с губ Спир, Сорд почувствовал, как Мана хлынула наружу, практически затопив небо: материализовались две сотни пик, каждая над отдельным летуном. Спир сделала резкий выпад вперед, и, словно подражая ей, сотворенные из воздуха пики ударили вниз со всей мощью рушащейся горы. Ужасающие вопли пронзили небеса, оборвавшись хриплым предсмертным стоном, когда каждое чудовище без исключения было сбито; их пылающие тела рухнули на равнину перед всадниками. Никто из воинов не замедлил бега, василиски ловко огибали их, словно обычный мусор.

Спир фыркнула. — Почти никакого опыта. Я ожидала большего от существ, с которыми у Инквизиции и паладинов возникло столько проблем.

— Мана-корабли функционируют на очень тонком балансе типов Маны. Впрыска нового, чужеродного типа в достаточно больших количествах хватит, чтобы повредить сигил-двигатель, — просветил их Том. — Признаю, наши мана-корабли хорошо защищены, и пробиться сквозь корпус достаточно глубоко, чтобы добраться до двигателей – задача не из легких, но риск все равно сохраняется. Вот почему они ждут позади нас.

— Познавательно, как и всегда, Том, — сказал Сорд с легкой иронией в голосе.

— Только я что-то не помню, чтобы спрашивала, — отрезала Мейс, прямолинейная, как и ее оружие. — Но путь свободен, так?

Том наклонил свой безликий шлем и даже прикрыл наполовину окованную серебром книгу, в честь которой получил прозвище. Спустя пару долгих мгновений он кивнул. — Поблизости нет других скоплений зверей. По крайней мере, таких, что угрожали бы нашим мана-кораблям.

— Хорошо. Тогда подавай сигнал, — приказал Сорд. Он был назначен главным в этой миссии, хотя все четверо занимали равное положение в прославленной Высшей Гвардии Беспутного.

— Сделано.

— М-м. Спир? Будь добра. Полагаю, этим ящерицам пора показать, на что они способны, верно?

В голосе Спир прозвучало ликование, которое не мог скрыть даже шлем. Сигилы на его поверхности часто заискрились. — Да. «Ветры Долинного Змея»!

Очередная волна прохладной, бодрящей Маны накрыла отряд, и в тот же миг скорость василисков возросла десятикратно. Твари издали удивленное шипение, но поддались внезапному ускорению; воротники вдоль голов, спин и лап раскрылись, служа стабилизаторами, пока они мчались и перепрыгивали через расщелины и небольшие обрывы.

Ступенчатые равнины пожирались их темпом, и к тому времени, как солнце начало садиться за маячащие впереди горы, отряд въехал в полуразрушенные стены Сетории. Массивная стена тумана расколола горизонт, поднимаясь так высоко, что полностью заслонила свет заходящего солнца; въезд в Сеторию казался погружением в саму Ночь.

Сорд уставился на стену, пытаясь пробиться своим Восприятием сквозь непроницаемую пелену, но потерпел неудачу. Он зарычал, излучая недовольство, от которого толпы людей бросались врассыпную с их пути; их грязные, изможденные голодом лица смотрели вслед, как на богов. Сорд узнал среди них нескольких инквизиторов – их безупречные алые плащи трудно было не заметить, особенно когда те поспешили отдать честь, осознав, кто именно проезжает мимо. Это было мелочно, пожалуй, но он всегда находил подобное почитание весьма пьянящим и не смог сдержать тайную улыбку.

Их скакуны тяжело дышали и дрожали, но Мейс лишь рассмеялась, когда они поравнялись с самым крупным отрядом инквизиторов. — Красноплащники! Радуйтесь! Ваше спасение прибыло!

Раздался благоговейный клич; Сорд слышал, как многие выкрикивали слова о величии Высшей Гвардии. Как и подобало. Он поднял руки, призывая к тишине. — Моя сестра говорит правду! Мы пришли, чтобы повести вас против этого выскочки-деспота и вернуть земли, которые он украл у Иерократии! Батальон паладинов и инквизиторов следует за нами и прибудет через несколько часов.

На этот раз рев был оглушительным – легкие рангов Ученика и Странника сотрясали пыль с ближайших карнизов. Перекрывая шум, Сорд проревел своим куда более мощным голосом ранга Магистра:

— Готовьте клинки и крепите сердца! Эта гнусная преграда падет до полуночи!

Инеевые Клыки были в огне.

Келлис Фэр, иерей Калумба, Пакс'Врелла и Сао'туна, смотрел в затянутое дымом небо и не мог побороть чувство отчаяния, заползавшее в его старое сердце. С тех пор как они силой ворвались в чертоги лордов Хинтера и последующего… усмирения воинской касты Гиатбан, Несвязанная Имара пронеслась по всему горному хребту, оставляя за собой лишь разрушение. Она прекратила бессмысленное уничтожение только тогда, когда лорды Хинтера уступили ее требованиям и открыли доступ к своим самым глубоким хранилищам.

Гном оказался хитрым и более чем способным ускользать даже от мощи Имары. Благодаря какой-то странной магии, которой научилась эта тварь, он мог исчезать в камне, словно в воде, и, похоже, не нуждался ни в еде, ни в питье, игнорируя их ловушки с приманками. На деле же преследуемый Несвязанный оказался куда умнее, чем ожидалось, раз за разом используя нетерпение и тихую ярость Имары против нее самой.

«… в последней стычке гном заманил Имару в замковую твердыню Хинтерлорда Клагга Орскеллига. Его уникальные дары позволили ему обойти усиленную защиту замка, и Имара последовала за ним прямо сквозь забаррикадированные решетки и ворота. Гном остается на свободе, в то время как ущерб, нанесенный замку Орскеллиг и репутации Иерократии, одинаково сокрушителен».

«С тяжелым сердцем и смиренной настойчивостью полагаю, что Несвязанная, известная как Имара, должна быть заключена в Сияющий Дворец до тех пор, пока не будут установлены лучшие меры для обуздания ее своенравия».

«Благословен во Свете, иерей Фэр».

Келлис закончил послание Иерофанту, аккуратно сложил его и капнул густым воском на край. Кольцом на мизинце он прижал воск символом своей Власти: башней, увенчанной тремя звездами.

— Призыв малого вестника, — пробормотал он на ветер. Навык распространился от него; Келлис мог бы поклясться, что это походило на рябь на воде. Возможно, это был слишком поэтичный взгляд на активацию силы, особенно учитывая, что его ядро было настроено на свет, который, как всем известно, движется прямыми лучами. Поэтично или нет, но на эффективности это не сказывалось. Чисто-белая певчая птица опустилась на подоконник, на мгновение распушив перья, а затем любопытно запрыгала к нему. Они не обменялись ни словом, но смутный импульс Намерения прошел через их внезапную связь. «Нужен?»

Келлис молча протянул послание птице, и та подхватила его клювом нежнейшим движением. Единственный наклон головы – вот и все, чего удостоился иерей, прежде чем вестник снова улетел с письмом в руках. То есть в клюве.

Иерей проводил птицу взглядом, озирая пики гор, пожары на которых все еще не утихли. Имара бродила по лесистым холмам и скалам, охотясь за неуловимым гномом с целеустремленностью Лютого Пса. Это было одновременно самым глупым из того, что Келлис когда-либо видел, и самым пугающим.

«Эта женщина могла бы сравнять с землей целое королевство, дай ей время». Он боялся, что только Грандмастер сможет противостоять ей, а воины такого калибра встречались крайне редко. Келлис поджал губы, направляя свои навыки Восприятия на поиски Несвязанной, отслеживая Метку на ее Духе. Он чувствовал ее в двух лигах отсюда; ее собственный Дух был пугающе спокоен, несмотря на схватку с ордой монстров третьего ранга. «По крайней мере, на этот раз ее насилие направлено на чудовищ».

Влияние Несвязанной, лично обученной Иерофантом, было неоспоримым, и последствия ее решений будут отдаваться эхом дольше, чем он хотел бы признать. Лорды Хинтера были обижены и разгневаны. Их отношение к Иерократии стало скверным как никогда из-за действий Имары во время преследования цели. Соседние кланы даже взялись за оружие, чтобы не дать женщине прорваться через их горы. Они не знали, что у них нет ни единого шанса против Силы Имары; даже сам Келлис не мог совладать с мощью, которую способна была обрушить эта женщина.

И все же меры должны быть приняты.

Келлис вытащил из сумки второй лист дорогого веллума и идеально ровно положил его на заимствованный стол. Одновременно с этим он заставил свою Ману расширяться из каждых своих Мана-врат, пока вокруг стола и него самого не образовалась кристаллическая сфера. На поверхности сферы на мгновение вспыхнули сигилы – символы, означающие «тишину», «скрытность» и «сон», среди прочих. Они зафиксировались, вращаясь, пока каждый сигил не встроился в массив, созданный прямо на месте… без какого-либо истинного Навыка за этим.

Обмакнув перо в чернильницу, он поправил длинные рукава с тщательностью человека, привыкшего носить чисто-белое. Затем, когда все было готово, он начал писать.

«Мовим из Скрытой Песни».

«Я ищу аудиенции».