Глава 69.0

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ

«Коготь» покинул кабину огромного промышленного лифта. Они оказались внутри приземистого здания на самой окраине Возвышенного Района – так, по словам Атара, назывался верхний ярус Акестрии. Само строение представляло собой лишь череду пустых складских помещений и служебных коридоров, ведущих на неглубокий портик. Повсюду высились колонны из оранжевого камня, чьи сердцевины были испещрены кристаллами цвета тлеющих углей. Они испускали бодрое сияние, освещая путь вниз по ступеням к широкой магистрали.

Фиамметта шла впереди, и Феликс не оставил без внимания то, как её Стражи Храма распределились среди его людей. Они вели себя словно пастухи, ненавязчиво загоняя «Коготь» в нужные рамки. И хотя он не чувствовал в них злого умысла, Феликс слышал гулкую настороженность, вибрирующую в Духе каждого из воинов.

«Чего именно они боятся?» – Континент нельзя было назвать местом, где процветало доверие, так что, возможно, в этом и крылась вся причина. Кому будет уютно, когда в его доме находится иностранная военизированная сила? «Полагаю, мы и впрямь не кажемся миролюбивыми».

Бойцы «Когтя Демона» выглядели измотанными и были в крови, но лица их оставались суровыми, а оружие всегда было под рукой. Феликс втайне восхищался стойкостью, которая вела их вперед, хотя и знал: многие держатся из последних сил. Нет, они не выглядели ни мирными, ни покорными, и Феликса это вполне устраивало.

Улицы были пусты: предрассветные часы оказались самыми темными и тихими. Роскошь Возвышенного Района лишь усиливала это впечатление – здесь не было пекарей или рабочих, встающих в несусветную рань, чтобы начать трудовой день. На верхнем уровне города жили богачи и их слуги, хотя последних Феликс, вероятно, почувствует лишь через несколько часов, когда те начнут суетиться. Пока же здесь царила мертвая тишина, нарушаемая лишь глухим стуком их сапог и грохотом повозок.

— Эти кристаллы… — Феликс провел рукой по ближайшему скоплению расцветающих кристаллов Маны. Они гудели от скрытой мощи огня, запертой в причудливых матрицах. — Они прекрасны.

Широкие улицы, ровно вымощенные огромными плитами белого камня, были уставлены этими кристаллическими наростами. Одни представляли собой простые гроздья высотой по пояс, другие же возвышались, вдвое превосходя окружающие их двухэтажные здания. Каждый выглядел как цветок или застывший фонтан; ни один не повторял другого, и всё же все они были выращены в соответствии с неким эстетическим замыслом.

— Я впечатлена, — признала Зара. Она шла бок о бок с Феликсом, чуть позади фавна. — Энергия, необходимая для придания формы столь чистой Мане, должна быть колоссальной. — «Даже для меня», – читалось в её тоне. — Сжать достаточно сил, чтобы материализовать хотя бы горсть Маны – подвиг, достойный легенд. Большинство никогда не достигнет таких высот.

— Основатели нашего города были сильнейшими в своей Эпохе, — сказала Фиамметта. Убежденность в её голосе ощущалась как физический жар в воздухе – Феликс заметил, как из её каналов вырываются клочья тепловой Маны, кружась вокруг её фигуры. — Тайна их создания утеряна для всех, кроме Матрон и, возможно, Совета, но мало кто способен повторить деяния основателей. Вместо этого мы благодарим их ушедших Духов за дары, что освещают наши жизни, и славим их память.

Феликс хранил молчание, пока они продолжали путь. Большинство улиц казались похожими друг на друга: широкие проспекты для транспорта и узкие тротуары для пешеходов. Повсюду высились стены высотой в сорок-пятьдесят футов, закрывая обзор: каждое поместье, мимо которого они проходили, изо всех сил пыталось походить на цитадель какого-нибудь военачальника. Богатство сквозило в камне и металле стен – всё это было не ниже III Ранга, с филигранью и драгоценными камнями, инкрустированными по верху и венчающими небольшие сторожевые башни.

— Кто живет в этих поместьях? — Спросил Феликс.

— Это особняки Патрициев Акестрии, — ответила Фиамметта. — Важнейшей силы, обеспечивающей благополучие и экономику нашего города.

Женщина явно гордилась своим городом, но чем дольше Феликс её слушал, тем больше она напоминала экскурсовода. Атар рассмеялся. Звук эхом разнесся в тишине ночи, и рыжеволосая фавн резко обернулась к нему.

— Ты имела в виду лордов-торговцев, — сказал Атар, игнорируя прищуренный взгляд их проводницы. — Они – становой хребет власти в городе. Неофициальный третий совет, если угодно, за спинами Магистров и Матрон.

Феликс сохранил бесстрастное выражение лица, но ему очень хотелось закатить глаза. — Торговцы, Магистры и Матроны? Это было задумано специально?

Атар пожал плечами, на его губах заиграла ухмылка. — Не я давал им названия.

— Представитель Вейл, хотя Патриции… — она выделила это слово с таким нажимом, что Феликс буквально услышал заглавную букву. — …и обладают немалой властью в нашем городе, они отнюдь не являются направляющей силой. Эта роль принадлежит Матронам Высшего Пламени.

— Тогда не стоит ли мне говорить с ними, а не с Советом? — Спросил он.

Фиамметта вспыхнула, веснушки на её похожем на оленье носу на мгновение исчезли, когда она начала запинаться. — К-конечно же, нет. Матроны не разговаривают с теми, кто… то есть, кхм. — Она поправила одежды и снова уставилась вперед. — Совет занимается делами политическими. Если же у вас есть духовные вопросы, то, безусловно, милости просим в храм, к моим собратьям-Послушникам.

Низким, почти неслышным тоном Атар пробормотал что-то себе под нос. Он явно обращался к Феликсу, доверяя его Восприятию, и не ошибся. — Матроны влияют на вещи куда сильнее, чем готовы признать. Совет не находится у них под каблуком, но сами они смотрят на это иначе. Просто среди тех, кто в курсе, указывать на это считается дурным тоном.

«Опять политика». — Феликс подавил вздох и слушал в пол-уха, пока Фиамметта продолжала расписывать прелести жизни в Акестрии. «Полагаю, если бы я представился как Автарх, наша группа погрязла бы в политике еще глубже. Маскировки под представителя должно хватить».

Их команда решила, что прибытие в статусе Автарха может оказаться… делом сложным. Вне своей базы власти, даже при поддержке небольшой армии, он стал бы лакомой мишенью для нападения. В конце концов, уведомление на весь Континент нарисовало мишень у него на спине. Его Власть не действовала за пределами Территории. Ни странных ритуалов, ни заклинаний под рукой, ни глубоких колодцев силы от самой Системы. Здесь он был просто смертным человеком.

Или они так думали. А по словам Весс, Обман – это та же дипломатия, только со сглаженными углами. Сила – это восприятие, даже в мире, где люди могут крушить камень и гнуть металл голыми руками.

Феликс всё еще носил свой Амулет Прозрения, который не позволял провести его Анализ никому ниже Ранга Магистра. Это означало, что рано или поздно им придется раскрыть карты – Феликс сильно сомневался, что Совет «Магистров» долго будет водить за нос. Но даже Зара одобрила идею держаться как можно тише; в конце концов, они здесь не для того, чтобы заключать торговые сделки с Советом.

Вдалеке Фиамметта указала на возвышающуюся башню Храма Всесожжения и относительно приземистый силуэт его соседа – Ротонды Совета. Оба здания находились в нескольких кварталах отсюда, на дальнем краю Возвышенного Района, и не были их нынешней целью. Та располагалась сразу за большой круглой площадью, в центре которой доминировал огромный фонтан.

Центральным элементом фонтана была статуя, целиком созданная из кристаллов Маны, чьи цвета варьировались от оранжевого и синего до зелено-золотого и бело-зеленого. Огонь, вода, жизнь и воздух переплетались здесь, воплощаясь в образе великого воина с двумя копьями, что поблескивали глубочайшими оттенками водной стихии. Черты лица были размыты – то ли материалом, то ли временем, но Феликс не обращал на это особого внимания. Его взгляд был прикован к распахнутым воротам небольшого поместья.

— Добро пожаловать, представитель Вейл, в ваше пристанище на время пребывания. В распоряжении вас и вашего штаба весь комплекс, хотя в целях безопасности мои Рыцари Храма обеспечат охрану.

Слова Фиамметты заставили Феликса остановиться. Его внимание переключилось на мужчин и женщин, стоявших вдоль внутреннего двора, пока «Коготь» входил внутрь. Все они были облачены в тяжелые золотые доспехи и вооружены мечами, щитами и алебардами.

— Когда мы встретимся с вашим Советом? — Спросила Весс.

Взгляд Фиамметты метнулся к копейщице, которая была полной её противоположностью: высокая, смуглая и обладающая той непринужденной силой, которую фавн не могла не заметить. Девушка разглядывала их всех на протяжении долгого пути к этому обнесенному стеной поместью, вероятно, собирая столько информации, сколько могла.

Рыжеволосая фавн лишь улыбнулась. — Совет соберется во второй половине дня, когда спадет самый сильный зной, таков их обычай. Я пришлю к вам гонца, когда встреча будет назначена, но полагаю, они пожелают поприветствовать вас так скоро, как только смогут. — Она сделала жест, и три десятка стражей начали выходить через тяжелые парадные ворота. — Ворота закроются и запечатаются за мной сетью оберегов, предназначенных для вашей защиты. Пожалуйста, не пугайтесь. Это всего лишь мера предосторожности против Ветров Проклятия.

— Ветры Проклятия не достигают Возвышенного Района, — сказал Атар. Выражение его лица было спокойным, но Дух дрожал от тревоги. — Я не слышал о…

— Многое изменилось за время твоего отсутствия, В'ас, — произнесла она, и её возбужденный голос притих. Она моргнула, побледнела и выпрямилась во весь рост. — Я оставлю вас отдыхать. Доброго вечера, представитель Вейл.

— Доброго вечера, — пробормотал Феликс. Он проводил взглядом Фиамметту и её отряд; ворота закрылись с медленным, неумолимым грохотом. Вдоль створок вспыхнули магические цепи: шесть или… нет, восемь слоев. Его взгляд вернулся к Рыцарям, которые всё еще стояли на стенах, но теперь располагались спиной к внутренним частям поместья.

— Похоже на ловушку, — сказала Иви. Её пальцы сжали цепь. — Мне не нравятся ни эти Рыцари, ни эти обереги.

— Она не лгала насчет того, что нас заперли, — произнес Атар. Голос его звучал устало, словно былая тревога вымотала его. Или, возможно, сказались все те битвы, через которые они только что пробились. — Полагаю, я мог бы их открыть, но мне придется разобраться в ключе к этим чарам.

Феликс махнул рукой в сторону ворот. — Плевать на них. Не сейчас. Зара, Харн. — Он посмотрел на своих наставников. — Соберите всех, у кого травма, в главном зале. Атар, у тебя хватит сил заглушить звуки?

— Да, думаю, да, — ответил маг. — Я помогу всем зайти…

— Нет, мы сами справимся, — Весс положила руки на плечи Атара. — Иди внутрь. Я его приведу.

Атар слегка поник. — Спасибо.

Феликс нахмурился, глядя на Рыцарей, которые демонстративно и подчеркнуто «не слушали» их. Он был уверен: они слышат каждое слово. — Шевелитесь, народ. Мы все заслужили отдых.

* * *

Феликсу потребовалось около часа, чтобы поглотить Изначальное проклятие у всех пострадавших, позаботиться об исцелении тех, чьи раны были серьезнее, и убедиться, что у каждого есть постель для сна. Что ж. С первой частью он справился относительно быстро, а в остальном просто доверился друзьям. Зара и Весс – как бы они ни устали – обе присматривали за лечением «Когтя», а Харн и, как ни странно, Пэйлин оказались весьма ловкими в распределении припасов и жилых помещений.

Так что совсем скоро Феликс обнаружил, что устроился в хозяйских покоях поместья. Он и Пит лежали, прижавшись друг к другу, на массивной кровати, которая, будучи чрезвычайно мягкой и манящей, всё же не была рассчитана на их общий вес. Она тревожно скрипела при каждом движении или беспокойном толчке Пита, отчего Феликс чувствовал себя напряженным как никогда. Казалось, стоит ему громко чихнуть – и вся конструкция рухнет. Поэтому он лежал, не смыкая глаз, и смотрел на тени, пляшущие по кессонному потолку.

Он чувствовал усталость, боль и легкое чувство вины.

Феликс ждал, чтобы использовать свою Хтоническую Дань, пока они не окажутся вне поля зрения незнакомых глаз… но ему не нравилось так поступать. Его люди страдали, и его задевало, что приходится быть таким скрытным. Зара, разумеется, одобрила этот шаг, утверждая, что никогда нельзя знать, какими знаниями располагает враг. Меньше всего он хотел, чтобы его связывали с Изначальным, а от Хтонической Дани за версту несло Пастью, даже сейчас.

«Знают ли здешние люди вообще, что на них нападает Изначальный? Что он управляет Ветрами Проклятия и ордами нежити?», – Мысли Феликса вернулись к воспоминаниям, к тому, что сказала ему Настоятельница. «Она тоже не знала, что это Отродья Изначального. Значит, либо они не могут их Анализировать, либо эти существа – новички… но я бы поставил на первое. Ревенанты в Харвотче тоже скрывали свой Тип».

Настоящий вопрос заключался в том, стоит ли позже сообщать подробности о враге Совету. Для этого, полагал он, потребуются доказательства, если Совет пребывает в неведении. Если же нет, и они просто держат это в секрете… Феликс не был уверен, есть ли смысл раскрывать свои карты.

Он вздохнул, и кровать застонала. У Феликса было предчувствие, что остаться инкогнито в Акестрии будет непросто, но ему нужно продержаться всего несколько дней. Как только взойдет солнце, они смогут начать потихоньку прочесывать город в поисках следов минотавра. Феликс сомневался, что того будет трудно найти; семифутовый человек-бык наверняка бросается в глаза.

«Сейчас с этим ничего не поделаешь. Просто спи, идиот».

Феликс сделал мягкий, ровный вдох – стараясь не раскачивать кровать – и активировал навык Медитация. Это успокоило его, пока он лежал, пытаясь уснуть. Знакомый ритм навыка звучал в нем успокаивающей песней, переплетаясь с одним из его первых воспоминаний на Континенте: о дереве Кингсап, под которым он укрывался в свою первую, ужасающую ночь. Это воспоминание было теплым и уютным, хотя Феликс и ушел бесконечно далеко от того человека, каким был в те ранние дни.

И всё же пространство его ядра отвлекало. Вращаясь быстро и размашисто рядом с его двойными ядрами, два навыка издавали слабый пронзительный звук, похожий на свист закипающего чайника. Неумолимая Решимость и Владыка Плоти – обоим оставалось всего по одному уровню до Закалки в Ранг Магистра. Последний барьер перед формированием Тела Магистра и полным переходом на следующую ступень силы.

Феликс хмуро смотрел на них: они вращались, словно медленные газовые гиганты в многоцветном сиянии его ядер. Он использовал оба навыка чрезвычайно активно с тех пор, как покинул Цитадель, но они упорно отказывались преодолеть этот финальный разрыв. У Феликса было гнетущее чувство, что здесь не поможет ни грубая сила, ни напряжение – нужно что-то другое. Возможно, фундаментальное понимание.

Сон не шел, и он предался раздумьям. Начал с того, что попроще.

Неумолимая Решимость касалась первобытного движения. Вне мыслей или логики, это была реакция его Тела на окружающий мир. В своей прежней форме навык опирался на Силу Воли, но теперь он глубоко черпал из Восприятия и Сродства. Там были даже намеки на Уклонение, Мощь и Ловкость Ума, кружащиеся в запутанных узорах Легендарного навыка.

Чем выше редкость, тем сложнее казались узоры его навыков – Феликс ощущал их как незаконченные песни, и чем выше росла их редкость, тем более завершенно они звучали. Но это также означало, что в них было больше нюансов, чем Феликс мог разобрать простым исследованием, даже находясь внутри пространства ядра. По крайней мере, он знал, что все эти характеристики и информация из внешнего мира собираются и направляются прямиком в навык, который переводит их в прямое физическое действие.

Он думал, что поглощение большего объема информации, реакция и сражения продвинут навык. В какой-то степени так и было. По мере того как он учился использовать преимущество в характеристиках до предела, он продвинулся во многих навыках, но последний уровень перед повышением Ранга всегда давался с трудом. Словно Система хотела убедиться, что он понимает: это – важно.

Самой любопытной особенностью Неумолимой Решимости была та, которую она разделяла с несколькими другими навыками. Глубинный Разум, Медитация и даже Связывание Клятвой были соединены тонкой сетью связей с узлом, которым был его Бастион Воли. Повинуясь порыву, он погрузился в этот навык – единственный в его пространстве ядра, который хранил в себе крошечный мирок. Узоры расступились, открывая взору холмистый ландшафт с зелеными лесами, полями и далекими скалистыми горами у знакомого моря. В самом центре всего этого стояла приземистая крепость из темного камня. Его Бастион.

Он приземлился там, на вершине единственной башни, и окинул взглядом окрестности.

Рядом с ним выросла серебряная игла, уходящая ввысь и пронзающая небо. Эфемерные, многоцветные нити света проходили сквозь эту иглу, сходясь со всех сторон, словно паутина. Это было его Связывание Клятвой, обретшее полуреальную форму; проявление связей, которые Феликс установил и продолжал развивать. Мимолетный взгляд подсказал ему, что вот эта нить принадлежит ледяным великанам, а эта – народу наг, обе были толстыми и мощными. Связи пели приглушенно, почти неслышно, гудя на границе его чувств. Феликс пока не обращал на них внимания.

Башня под его ногами была точкой привязки для навыков, прилепившихся к его Бастиону. Легким усилием Воли он поднялся в воздух и опустился во внутренний двор, вращаясь вокруг башни по всей её окружности. Строение не было круглым – оно состояло из пяти плоских граней. На трех сторонах были запечатлены узоры других навыков: Неумолимой Решимости, Глубинного Разума и Медитации. Связывание Клятвой стало исключением, почему-то проявившись наверху.

«Но почему?»

Феликс опустился на густую траву внутреннего двора и уставился на башню. Узоры мерцали светом, и если он сосредотачивался слишком долго, то мог слышать их уникальные вибрации. Они находились здесь и одновременно снаружи, в пространстве его ядра.

— Карис, ты не спишь? — Спросил он клинок на своем поясе.

К удивлению, меч вспыхнул таким ярким зелено-золотым светом, какого Феликс еще никогда не видел. После почти ослепительной вспышки рядом с ним материализовалась фигура.

— Это… весьма неожиданно, — произнесла фигура. Она приняла облик пожилого, но крепкого мужчины с темной кожей и плотными завитками волос, припорошенных сединой. Его рот растянулся в улыбке. — Восхитительно неожиданно.

— Карис? — Спросил Феликс. Он видел бывшего Нима лишь однажды в украденном Воспоминании, но тогда тот выглядел куда более немощным. — Ты проецируешься сюда через меч?

— Похоже на то, Феликс. Твой Бастион… он весьма примечателен. — Карис потянулся и похлопал себя по туловищу и ногам, облаченным в некое подобие черно-золотой формы. Военной, судя по строгому покрою, хотя и незнакомого фасона. — Это… это чудесно.

Феликс ухмыльнулся. — Что ж, это было неожиданно, но я рад, что тебе нравится.

— Искренне нравится. Снова ощутить свое изначальное Тело… это удовольствие, которое я считал навсегда утраченным, — сказал Карис, обращая закрытые глаза к яркому солнцу над ними. Дух мужчины трепетал, и Феликс чувствовал это через меч у себя на поясе. — Да. Мне этого не хватало.

Спустя долгий миг он вздохнул и повернулся к Феликсу. — Но ты позвал меня не для того, чтобы я устроил себе отпуск. Чем я могу помочь?

Феликс поскреб затылок. — Ну, теперь мне даже неловко. Если хочешь просто побродить здесь или вроде того – милости просим. В любое время, правда, если сможешь приходить сюда без меня.

— Это было бы замечательно, Феликс. Благодарю. — Улыбка Кариса была заразительной, а меч гудел от едва сдерживаемой радости. — Но я действительно хочу помочь.

Феликс улыбнулся и хлопнул мужчину по спине. Тот ощущался как монолитная стена мышц. — Отлично.