Глава 30.0

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

К исходу дня облака поредели, и теплое, маслянистое солнце щедро озолотило жителей Харвотча. Пока простой люд суетился, поглощенный торговлей или ремеслом, знать с холма посещала будничную службу. Жрецы Беспутного призывали к молитве каждого, но лишь богачи могли позволить себе праздное утро.

Собор располагался всего в нескольких дверях от Гнезда. Его построили так, чтобы подчеркнуть значимость храма как для местной аристократии, так и для высокопоставленных членов Гильдии. Здание в много этажей вышиной не уступало иному дворянскому поместью; возведенное из бледного, блестящего камня, оно мерцало в лучах внезапного солнца. Дождь, терзавший город последние двое суток, прекратился быстро и незаметно. Далекие раскаты грома становились всё тише – там, в вышине, яростные ветры гнали непогоду прочь.

— Хвала Беспутному, — прошептала Села, прикрыв глаза. Луч жаркого летнего солнца пронзил витражи, рассыпав по скамьям переливчатые пятна разноцветного света. — Только Истинный Бог мог разогнать такую бурю. Я боялась, что из-за грома не услышу проповедь Почтенного Жреца.

— И впрямь, — отозвалась Весс настолько безучастно, насколько могла. Она щурилась на свет, пытаясь разглядеть что-то за слепящими бликами. — Но почему она ушла на запад? Разве погода обычно не движется к востоку?

— Тсс! — Донесся резкий шепот с передней скамьи. Пожилая женщина, матриарх Эвона Ракис, одарила её коротким, но испепеляющим взглядом, прежде чем снова отвернуться.

Весс попыталась переглянуться с Селой, но крошечная наследница Дома Мур буквально вжалась в своё пышное платье. Девочка до смерти боялась скандалов; для неё не было ничего хуже неодобрительного взора старейшины. Весс лишь вздохнула – так тихо, как только сумела.

Проповедь жреца Беспутного продолжалась, не прерванная их мимолетным разговором. Он разглагольствовал о силе и единстве, но наследница герцога почти не вслушивалась. Меньше всего её заботили нравоучения очередной марионетки Иерократии. Весс редко посещала общие службы, пользуясь герцогской привилегией иметь частный алтарь. В основном она делала это, чтобы избежать встреч с местной знатью – те были столь же одержимы социальным ростом, как и любой в Пакс'Врелле. А может, и больше, учитывая, что они находились на окраине страны, вдали от истинных престолов власти.

Обычно стоило Весс покинуть уединенное Гнездо, как её тут же осаждали шепотки и подхалимы. Члены Гильдии соблюдали почтительную дистанцию, но скорее из-за своего убеждения, что мощь важнее положения. Они уважали её за сравнительно высокий уровень Навыков, юный возраст и могущественного отца, входившего в двадцатку влиятельнейших людей Иерократии. Герцог Дейн отбрасывал длинную тень.

Размышляя об этом, Весс с трудом вспоминала, ради чего вообще оставила покой своего затворничества.

«Сива, дай мне терпения», – воззвала она про себя, глядя на великолепную мозаику, занимавшую весь потолок. То было масштабное изображение Беспутного, охраняющего горы и речные долины Континента; Его тело состояло из сияющего света. Позади и вокруг Него теснились аморфные фигуры из темного стекла и плитки – существа, на которые было страшно смотреть и которые подвергались чудовищному уничтожению. Фигурки поменьше пытались напасть на Него, но выглядели муравьями на фоне остальных.

Это был классический сюжет – определяющая сцена, возведшая Беспутного на престол власти против Его воли. Когда все боги ушли, Беспутный остался, чтобы оберегать мир от бедствия. Весс часто гадала, были ли те крупные темные фигуры богами или самим бедствием, но ни один жрец не дал ей вразумительного ответа. О тех, что поменьше, она, впрочем, знала: то были слабые духи природы и эмоций, разбросанные по всему Континенту.

«Побуждения», – мысленно усмехнулась она. Они нравились ей даже меньше, чем Беспутный.

Весс была сведуща во многом, но тонкости древнего Откровения Беспутного всегда оставались прерогативой духовенства. Она и не думала вступать в их ряды ради праздного любопытства, хотя Дейны всегда публично демонстрировали верность Беспутному. Втайне же они оставались приверженцами Старых Богов. В глубокой тайне. В государстве, управляемом верховным слугой Беспутного, было неразумно даже давать повод для подозрений в богохульстве.

— Кхм.

Даже не глядя, она почувствовала на себе тяжелый взор Десницы. Восприятие Дариуса Рида ощущалось почти физически – эффект, который она встречала лишь несколько раз в жизни и всегда от тех, кто Закалил себя далеко за пределами человеческих возможностей. Сам Дариус стоял неподалеку – достаточно близко, чтобы отвадить желающих подойти к ней, но достаточно далеко, чтобы Весс могла хотя бы воображать свою самостоятельность. Он не оставлял её по-настоящему одну с того самого «инцидента», как Десница продолжал называть случившееся. — Для твоего же блага, — говорил он, и его жесткий взгляд оставался непоколебим.

Она снова посмотрела на жреца, так и не повернувшись к Деснице. И всё же она кожей чувствовала его недовольство её поведением, которое, по его словам, с каждым днем становилось всё более безрассудным. Весс раздраженно фыркнула, чем заслужила еще один потрясенный взгляд леди Ракис. Она успела изобразить сокрушенную улыбку, прежде чем вздорная женщина отвернулась.

Дом Ракис был древним и когда-то даже возвел своего Иерофанта на Престол Примарха. Учитывая возраст и спесь этой старой мегеры, неудивительно, что она рискнула выказать порицание из-за такой мелочи. Весс могла бы раздуть ссору, но это было бы и ниже её достоинства, и актом бесплодной гордыни. Девушке было нечего выигрывать, и она предпочла бы притвориться, что этих мелких дворян вовсе не существует.

Чувства Весс, ограниченные её уровнем, всё еще улавливали стоическое внимание Дариуса. Затем оно исчезло – без сомнения, он переключился на толпу в поисках возможных угроз. Они были окружены пэрами и высокопоставленными гильдейцами, а он всё равно играл роль верного, смертоносного пса. Этот человек никогда не расслаблялся – ожившая статуя, суровая и неодобрительная. Неудивительно, что отец был о нем столь высокого мнения.

— …и потому мы возносим руки и благодарим Его за Благоволение и Милость. Того, кто не Бежал и не Пал, кто Стоял в Разломе. Ради всех нас.

Пока жрец монотонно вещал, Весс внимательно наблюдала за окружающими дворянами: их лица выражали созерцание, угрюмый покой или даже молитвенный восторг. Последнее встречалось реже, но наследница видела немало тех, кто буквально купался в свете окон и словах священника.

— Мы должны неукоснительно соблюдать Высшие Законы, начертанные для нас Беспутным. Ищите силу, ибо только собственной мощью мы можем возвыситься над этим миром и подчинить его своей воле. Ищите порядок, ибо без структуры даже сильнейшие среди нас падут. И ищите чистоту, превыше всего остального, ибо нельзя позволить скверне Потерянных Богов распространяться, иначе их трагическая слабость станет нашей собственной.

Жрец умолк; его темные глаза и взмокший лоб прорезали морщины в порыве истового беспокойства. — Не имеющий следа, всемогущий и непознаваемый, Заповедал следовать этим Законам, иначе всё сущее Падет в Опустошение. Помните об этом, когда в следующий раз будете тренироваться, управлять своими владениями или исполнять любую из тысяч обязанностей, что были вам вверены. Вы, все вы – это Сила, Порядок и Чистота, которых ищет Беспутный. Избранные, возвысившиеся над прахом этой смертной юдоли.

— Пребудем же в единении с Тем, Кто Ходит Незримым. Орестай.

— Орестай, — отозвалась толпа, и все склонили головы, закрыв глаза.

Во время поклонения соблюдался строгий протокол – иронично для церкви, которая кичилась своей исключительностью и личными заслугами. Сначала шли вступительные гимны, затем ритуальное безмолвие, после – поучения жрецов, и вот теперь – единение с Его Духом.

«Слишком много структуры для бога, который намерен предоставить массам самим заботиться о себе», – Весс едва подавила желание закатить глаза. Когда единение закончилось, жрец продолжил говорить о Высших Законах.

— …Их важность велика как никогда, ибо чудовища вторглись в Харвотч. Они пробили Стену и могут сделать это снова. — Несколько присутствующих гильдейцев беспокойно заерзали, а старейшина Латвир внушительно нахмурился. Это её удивило.

«Жречество критикует Гильдию?» – Весс в раздумье прикусила губу. «Почему?»

Вскоре проповедь завершилась, и зазвучал гимн на латирийском – на нем, мертвом языке, чье происхождение было давно забыто, велись все высокие службы Беспутного. Звучало это, по крайней мере, впечатляюще. Когда служба подошла к концу, жрец произнес финальную речь, призывая присутствующих «почтить жертвы своего народа» и укрепить город перед лицом тьмы, грозящей поглотить его. Мощные звуки органа наполнили собор, став суровым аккомпанементом к его словам.

«Много сотрясания воздуха, но опасность и впрямь близко, как бы мне ни хотелось обратного», – размышляла Весс, пока люди зашевелились и начали подниматься. Немногих из этих дворян заботило бы, погибни хоть тысяча простолюдинов ради защиты Харвотча, лишь бы они сами ничего не потеряли. То был результат странного пересечения власти и бесцельности. По крайней мере, высокопоставленные гильдейцы, похоже, восприняли финальные слова жреца всерьез.

Пока знать и члены Гильдии медленно тянулись к выходу, Весс не смыкала глаз. Как бы она ни дорожила собственной верой, она не стала бы подставляться под осуждающие взгляды пэров без веской причины. У неё был план.

Продвигаясь вперед, она оглядывала каждого, стараясь не упустить Старейшин в тесноте надушенных тел. Через несколько шагов она различила магистра-инквизитора, Хоруна Катана. Он стоял рядом со Старейшинами в передней части собора, как и она сама; Весс заметила блеск его суровых глаз, когда один из Старейшин что-то ему сказал.

«Он как обнаженный клинок, живая угроза вмешательства Иерофанта в дела города. Зачем? Какой смысл был приходить сюда?» – над этим Весс ломала голову, чувствуя, что это связано со всем остальным. Официально Инквизиция охотилась за Чародейством, но это было их стандартным оправданием для любого действия. Чародейства никогда не находили – по крайней мере, она о таком не слышала. «Что-то другое привело Инквизицию сюда. Неужели всё так просто, и дело лишь в странных, усиленных монстрах Туманных Земель?»

Она снова двинулась вперед, не выпуская из виду стайку старейшин Гильдии.

Учителя Весс наставляли её: мудрые и сильные часто преследуют несколько целей одновременно, скрывая истинные намерения за масками и уловками. Эффективность действия – так они это называли, хотя Весс это скорее приводило в замешательство. Тайные маневры были навыком, который ей пришлось освоить рано, но он никогда не приносил ей удовольствия. Как следствие, доверием она не разбрасывалась. С магистром-инквизитором она пересекалась лишь однажды, и он был безупречно вежлив и учтив. Но внутри него определенно скрывалась мощь. Железный кулак под тончайшей бархатной перчаткой.

Высшие Законы Беспутного, столь ценимые жречеством, почитались всеми ветвями Его церкви. Однако у каждой ветви была своя специализация. Жречество сосредоточилось на Порядке, Паладины – на Силе, а Инквизиция – на Чистоте.

Изменившиеся Туманные Земли и внезапная мощь их монстров внушали тревогу, с этим Весс не спорила. Там происходило нечто, угрожающее городу, но это было недавнее явление – ему едва исполнилось несколько недель, когда Инквизиция впервые прибыла в город. Слишком мало времени, чтобы весть достигла ушей даже ближайшего отделения в Пакс'Врелле.

«Если только это не длится гораздо дольше, – осознала она. – …Нечто, что лишь недавно выплыло на свет… но, возможно, давно подозревалось…»

Внезапно в её сознании прозвучал голос старейшины Тейна: «Выживших не найдут…»

Она много размышляла над этим обрывком разговора с тех пор, как Десница спас её от разоблачения. И хотя под неусыпным надзором Дариуса она не могла действовать открыто, у неё всё же оставались крупицы свободного времени. А слуги обожали сплетничать.

Она знала, что «выжившие» – это те, кто вернулся из Туманных Земель; гильдейцы, участвовавшие в первой операции по захвату опасной территории. С того момента, как они забрали тело Магды, Весс выяснила, что около десяти из оставшихся тридцати семи гильдейцев не выжили. «Незаживающие раны» и «стойкие Статусные Эффекты» не позволили целителям добиться полного выздоровления. Весс смутно помнила общую службу, проведенную по ним Гильдией, но тогда она сама еще поправлялась. Их перевезли сразу после прибытия Инквизиции, к её великому разочарованию. Подожди они всего пару часов, ей бы не пришлось больше охотиться.

«Вот вы где», – подумала она с затаенной улыбкой. «У столпа».

Старейшины Тейн и Дюфон стояли поодаль от остальных и, судя по их позам, вели весьма напряженную беседу. Направив Восприятие вперед, Весс попыталась расслышать их слова, но расстояние было слишком велико. «Эх, был бы у меня еще один скрипт-шифр!»

Жрец принимал очередь из дворян – обычное дело в конце службы. Хотя Беспутный запрещал формальное наставничество, жрецы считались людьми учеными и мудрыми. Весс пристроилась в эту очередь, дюйм за дюймом приближаясь к Старейшинам. Очередь двигалась черепашьим шагом, и всё это время она опасалась, что Десница уведет её. К счастью, даже у Дариуса Рида был предел терпения, и он ограничился тем, что замер на страже у входа в собор. Без сомнения, следя, чтобы она не попыталась ускользнуть незамеченной.

Весс нахмурилась, глядя на него, а он ответил ей едва заметной ухмылкой. Она быстро отвернулась. Незачем давать человеку повод для торжества, пусть даже это была лишь малая часть её плана.

Спустя время, которое показалось ей целым часом, а на деле было впятеро короче, Весс оказалась достаточно близко, чтобы, напрягая слух, разбирать их речь.

— …события. Я желаю участвовать в этом начинании, — говорила старейшина Дюфон; её гладкое лицо контрастировало с напряженным взглядом, впившимся в относительно невозмутимого Тейна. — Вы знаете, что я могу оказать вам крайне необходимую помощь в ваших… усилиях по приобретению.

Тейн улыбнулся – тень улыбки заставила его серебристую эспаньолку качнуться в сторону. — Я благодарен за ваш интерес и щедрость, старейшина Дюфон, но проект на данном этапе вполне самодостаточен. И к тому же, разве вы не слишком заняты всей этой сказочной торговлей из Туманных Земель?

Дюфон одарила его взглядом, способным расплавить сталь – и, возможно, так бы и случилось, будь правдой то, что Весс о ней слышала. — Наши друзья положили этому конец. Бросьте, Улдред. Вашему проекту наверняка не помешает помощь. Одни лишь слухи в Совете уже…

— Слухи – это шепотки тех, кто не смеет заявить о себе открыто, Дюфон. Придержите язык, иначе… — Он удивленно моргнул и полуобернулся. — Ваша светлость, как поживаете в этот чудесный вечер?

В последний момент очередь продвинулась быстро. Весс предпочла бы послушать еще, особенно когда разговор начал накаляться, но вместо этого она улыбнулась и сделала шаг вперед, стараясь одарить вниманием обоих Старейшин. — Добрый вечер. На самом деле, я в превосходном расположении духа. Всё не находила времени поблагодарить вас и других Старейшин Гильдии за разрешение пользоваться Внутренним Районом. Это замечательный тренировочный комплекс.

Старейшина Тейн склонил голову, а Дюфон изящно рассмеялась. — Надеюсь на это, ваша светлость. В его строительстве использовались только лучшие материалы, и в своё время он взрастил немало Серебряных Рангов. Судя по тем улучшениям, что я в вас чувствую, ресурсы потрачены не зря.

— И впрямь, вы – блестящий пример таланта, который нашей Гильдии стоит взращивать почаще, — усмехнулся Тейн. — Если бы все новобранцы были так же одарены, как вы.

Весс со смехом отмахнулась от похвалы. — Вы пагубно влияете на моё самомнение, Старейшины. По правде говоря, я зашла в некий тупик в тренировках. Мне нужно больше остроты, чтобы двигаться дальше. Будь на то воля старших, я бы с радостью снова отправилась в Туманные Земли, чтобы испытать себя.

— Значит, вы еще не слышали, — произнесла Дюфон резким тоном, который тут же сменился елейным извинением. — Мне жаль говорить это, но Инквизиция больше не позволит подобного, не говоря уже о герцоге.

— Какое отношение Инквизиция имеет к этому? — Спросила она, склонив голову ровно настолько, чтобы выразить наивное любопытство, а не раздражение. — Я слышала, что они выдают Пропуск тем, кто желает отправиться за Харвотчские Врата.

— Пропуски больше не выдают, не после нападения, — вмешался старейшина Тейн. Он казался заинтригованным. — Харвотчские Врата закрыты, особенно для Оловянного Ранга, имеющего четкое предписание оставаться в городе. Предписание, переданное нам вашим отцом, если мне не изменяет память.

Весс почувствовала, как её улыбка померкла при упоминании отца, но продолжила гнуть свою линию. — И я это понимаю. Искренне. Идти против воли отца… я бы никому такого не пожелала. — Она выдержала паузу, давая им прочувствовать «истинность» её положения. — Поэтому я пришла просить о помощи в вашей охоте на убийцу в Харвотче. Мясник – кажется, так его называют горожане?

Тейн и Дюфон обменялись странными взглядами, и Весс ощутила азарт. — Буквально сегодня я слышала, как гильдейцы говорили, будто этот Мясник убил еще одну несчастную душу. На этот раз в Пыльном Квартале.

— От каких именно гильдейцев вы это слышали? — Спросила Дюфон, выгнув бровь.

Весс лишь пожала плечом. — Пара Оловянных Рангов, я не спрашивала имен. — Она не собиралась признаваться, что её источники – слуги, иначе им могли перекрыть доступ. — Они были правы? Случилось еще одно убийство?

— Охота на так называемого Мясника продолжается, ваша светлость, и мы не вправе её обсуждать. На самом деле всё стало еще сложнее, так как Инквизиция тоже взяла вожжи в свои руки. — Старейшина Тейн пожал узкими плечами, подчеркивая безупречность своих бело-серебряных одежд. — На данный момент я даже не уверен, что мог бы привлечь вас. Разумеется, при условии, что юный мастер Рид это позволит.

Взгляд Тейна метнулся к выходу из собора, но Весс не обернулась. К этому времени здание почти опустело, и она знала, что это лишь заставит Десницу подойти ближе. Времени оставалось в обрез.

— Тц. Мне так хотелось снова оказаться среди людей, — вздохнула Весс, возможно, излишне драматично. Она бы всё отдала за настоящий навык Актерства. — С самого Разлома я сокрушаюсь, что застряла на тренировках в Гнезде, когда могла бы защищать жителей Харвотча.

Весс сделала вид, что уходит, но, прижав руку к груди, обернулась. Вот оно. Решающий ход. — А как насчет Домена? Там должно быть достаточно испытаний для моего уровня и Закалки.

«И это был бы идеальный повод регулярно покидать Гнездо. У Дариуса не будет причин мешать моим отлучкам, и я смогу снова встретиться с Харном, Иви и Атаром».

— Домен временно закрыт для всех, ваша светлость, — лицо Тейна снова выражало извинение, почти идеальное. Он скорбно склонил голову.

— Закрыт? — Это застало её врасплох. — Как? Почему?

— Любой хороший Домен нуждается в уходе. Обычно мы справляемся поэтапно, но за последние месяцы состояние построек стало критическим. Пока сигильдия по периметру не будет восстановлена, вход воспрещен.

— И когда же это случится? — В голосе Весс прорезались капризные нотки, которые ей даже не пришлось подделывать. Всё шло прахом.

— Это деликатный процесс, ваша светлость, — пояснил старейшина Тейн. — Мы прилагаем усилия, но ожидаем, что ремонт продлится следующие несколько месяцев.

— Месяцев? — Весс вытаращила глаза, уже не притворяясь.

— Повторюсь, починка Домена – дело тонкое. Если бы мы не были так отвлечены переменами в Туманных Землях, возможно, этого удалось бы избежать.

— Проклятье и досада, — выругалась она, а затем покраснела. — Простите мою несдержанность, но я так надеялась разнообразить свои будни.

— Не стоит извинений, ваша светлость, — поклонился старейшина Тейн и снова глянул ей за спину. — Прошу нас простить, нас ждут в другом месте. Как, полагаю, и вас.

— Я подумаю, что мы можем для вас сделать, ваша светлость, — пообещала Дюфон, прежде чем зашагать вслед за Тейном.

Весс проводила их взглядом и увидела Дариуса Рида, идущего к ней с привычно суровым лицом. Прежде чем он успел заговорить, она фыркнула и пронеслась мимо него, шурша юбками.

— Уходим, Дариус. Я решила, что мне необходим отдых в гостиной.

— …Как пожелаете, леди Дейн.

Днем она снова встретится с тем мальчишкой-слугой. Если ей не выбраться из Гнезда, ей не помешают еще несколько скрипт-шифров.

Не теряя ни секунды, Десница развернулся и последовал за ней.