Глава 95.0
ГЛАВА ДЕВЯНОСТО ПЯТАЯ
Последний начертатель Паладинов рухнул на землю; его голова превратилась в кровавое месиво. В нескольких футах от него мерзкие кости Первородного содрогались и пульсировали, но Биф заставил себя отвернуться – от этого зрелища его мутило. Он выпрямился и с кряхтением закинул молот на плечо. Оружие было испещрено трещинами, из которых сочилось сияние черно-зеленого света, но он знал, что сможет его починить. Достав Зелье маны, Биф осушил его одним глотком.
— Майкл! Големы и Призраки снова наступают! — Выкрикнула Хэллоу, перекрывая нарастающий шум. В строю осталось всего шестнадцать Воскресших, и хотя все они были из числа сильнейших Паладинов, им не под силу было сдержать такой натиск. Големы Сумерек и Пылерожденные Призраки не действовали сообща, но и те и другие жаждали разорвать Бифа и его мертвецов на куски, что, в сущности, сводилось к одному. — Я не смогу сдерживать их дольше трех секунд!
«Хитиновая Конструкция!»
«Раз миссисипи…»
Мана пришла в движение, хлынув по каналам, чтобы выковать новый комплект брони вокруг груди и конечностей. Доспех напоминал шипастый панцирь крупного жука; с каждым новым уровнем Бифа он становился всё крепче, а за последние пятнадцать минут навык вырос сразу на пять единиц.
«Два миссисипи…»
Он также перековал свой молот, удлиняя рукоять и увеличивая шипастое оголовье до комично громадных размеров. Биф крякнул и перехватил тяжелое оружие обеими руками, опустив его к поясу, чтобы сохранить равновесие. С одной стороны строй Воскресших прорывали мерцающие, цвета заката големы, с другой – наседали Призраки со стальными когтями и костяными пластинами. Не было ни криков, ни воплей – лишь безмолвная, жуткая смерть.
— Хэллоу! — Последний из Воскресших, пытавшийся подняться, внезапно замер и рухнул замертво. Свет в их глазах погас, чтобы тут же вспыхнуть вновь в груди Бифа. Черно-зеленая мощь взметнулась вокруг его ядра, озаряя чертоги сердца и заставляя Бифа закрыть свое внутреннее взор от ослепительной вспышки.
Враги бросились на него, выставив вперед клинки и когти. Биф пригнулся, чувствуя, как мышцы вздуваются и натягиваются, словно скрученные пружины.
«Три миссисипи…»
— Круг Сокрушения! — Взревел он, выпуская на волю циклонный удар.
Мышцы Бифа сработали подобно взрыву, мгновенно придав его телу бешеное вращение. Молот, полностью вытянутый на длину рук, первым настиг Призрака, буквально разорвав того пополам, прежде чем продолжить движение. Призраки один за другим становились не более серьезной преградой, чем сам воздух, и с каждым оборотом атака лишь набирала силу – пока не врезалась в Голема Сумерек, вмяв его грудную клетку внутрь и опрокинув магического робота на светящийся зад.
— Да, черт возьми! — Выкрикнул он, но тут же заметил, что каждый поверженный Призрак начал собираться воедино. А голем просто поднялся на ноги – поврежденный, но ничуть не сбитый с толку. — Зараза.
— Р-Р-РА-А-А-А-А-РХ!
Без всякого предупреждения каждый Призрак забился в конвульсиях и начал кричать. Длинные железные когти впивались в их собственные тела и лица, царапая костяные пластины и раздирая иссохшую плоть. Биф остолбенел, не понимая, что происходит. Големы – и тот, которого он смял, и двое позади него – замерли на полушаге, обратив взоры вправо от Бифа… туда, где море колышущихся костей внезапно затихло.
— Хэллоу, что происхо…
«Майкл! Берегись!»
Бушующий над ними шторм рухнул вниз – куда быстрее, чем двигался до этого, – и в тот же миг их накрыла волна всесокрушающей силы. Призраков и големов буквально смело, и Бифу пришлось не слаще. Его подбросило в воздух; осколки стекла и молнии разлетались во все стороны, обжигая тело внезапным, испепеляющим жаром. Черные и бурые облака разошлись в стороны, прошитые яркими радужными сполохами, когда костяные осколки двадцатифутовой длины пробили его броню и густой мех. Кровь брызнула из бесчисленных ран, пока его не отбросило на острые, как бритва, выступы кристаллов.
«Майкл!»
Покров черно-зеленой энергии вырвался из его ядра и окутал тело лишь на краткий миг – но этого хватило, чтобы выдержать удар, который иначе переломил бы ему хребет. Вместо этого кристалл треснул и рассыпался, и Биф рухнул вместе с обломками на плиточный край зала.
«Береги себя, Майкл». Покров погас, а вместе с ним исчезло и присутствие в его груди.
— Хэллоу! — Закричал он. И в этот момент голем с размаху врезался ему прямо в лицо.
* * *
Феликс стоял посреди небытия и всепоглощающего света.
в то время как Диссонанс отзывался встречным скрежетом – зазубренным, атональным сдиранием, которое подсекало любую ноту, пытавшуюся подняться слишком высоко.
— Ох, это… это просто ужасно, — пробормотал он. Звук его голоса был одновременно услышан и полностью поглощен окружающими силами. Опыт был сбивающим с толку, но сквозь него тянулась тугая струна чего-то знакомого. Это не было похоже на Божественный карман, в который он забредал раньше, и не напоминало Пустоту в каком-либо значимом смысле. Скорее это походило на парение под водой, только вместо жидкости его удерживал на плаву звук. — Этот шум. Он в точности как в пространстве моего ядра.
С внезапной ясностью борьба Гармонии и Диссонанса обрела ритмы и каденции его двойных ядер – тех самых, что постоянно терлись друг о друга, порождая странное, химерическое дитя Великой Гармонии. Гобелен звука, который не был ни Системой, ни той грубостью, что Первородные источали каждой своей порой. — Всё это переплетено, скверно, но всё же. Осколки осколков, фрагменты великого целого… Первородный! Проклятие!
«Владыка Плоти!»
Навык уже был активен, более того – он работал на таком пределе, что пространство ядра буквально вопило от усилий по его поддержанию. Феликс парил среди враждующих частей Первородного, разрывая его на куски, – сфера силы, боровшаяся против его контроля.
Вместе с этим осознанием пришло понимание, что его Тело, ощущаемое лишь смутно, стремительно разрушается. Здоровье падало камнем вниз, Выносливость едва держалась за счет регенерации, а запас Эссенции был в волоске от полного исчерпания. Бескрайнее море мощи пожирало его, пока оно разбиралось на части и проталкивалось сквозь пространство ядра – поток силы, проходивший сквозь него, как через фильтр. Облака Эссенции и маны втягивались в его каналы и выбрасывались обратно, не оставляя внутри ни крохи, и он сосредоточился. Если бы он смог заполучить хотя бы частицу, это очень помогло бы в исцелении.
«Хтоническое Поднош…!»
Активация исказилась, оборвавшись на полуслове, словно ему перекрыли дыхание. Голод внутри него невозможно было преодолеть или уговорить. Он больше ничего не принимал.
— Почему? — Негодовал он, обращаясь к темной бездне. — Мне это нужно! Мы же погибнем!
Из глубины самого себя Феликс услышал гортанный, почти неразличимый рык: «Слишком слаб. Тело с изъяном. Больше. Нет».
Затем среди окружающего хаоса воцарилась упрямая тишина. Какофония света и Эссенции обрушилась на него штормом, который просачивался сквозь него, давил и растягивал резонирующие ветви его Божественного Древа. Эссенция Первородного входила в Феликса, запятнанная Божественным, а когда выходила из его измученных каналов, она становилась чистой. Само проклятие застревало в ветвях его Древа, снимаемое с Эссенции, как дохлые мухи с поверхности бассейна.
Его Кузня Демона дрожала; хватка на сердце Первородного и треснувшем ядре Пита была в лучшем случае шаткой. Он всё еще крепко держал проклятие плоти, и смутно понимал, что именно поэтому Эссенция Первородного вообще проталкивалась сквозь пространство его ядра. Владыка Плоти повелевал всей мощью его Силы Воли, и проклятие подчинялось.
— Как долго я уже этим занимаюсь?
Время в этом парящем, хаотичном пространстве казалось чем-то несущественным. Замер ли он, или его Разум вращался так быстро, что одно мгновение растянулось в тысячу? Мощь Первородного бушевала в нем всё быстрее и быстрее, но казалась бесконечной. Вечной. Словно ловушка, которую он сам на себя захлопнул. Глубоко внутри часть пространства его ядра содрогнулась, и Феликс ахнул.
— Мой Бастион…?
Нити света, нити связи, собиравшиеся в его Бастионе, бешено вибрировали и дергались. Одна из них запела особенно громко – резким звуком бедствия, натянувшись до предела, словно кабель, готовый вот-вот лопнуть.
— Атар. — Он понял это без сознательных раздумий или логики. — Он в беде. Ранен. — Феликс не мог сказать точно, что именно случилось, знал лишь, что их связь тянет так сильно, что светящиеся волокна рвутся и разволокняются. Крошечное эхо Атара возвращалось к Феликсу – этого было достаточно, чтобы почувствовать: маг отчаянно ищет опору. Хоть что-нибудь. Он разваливался на части… и не нужно было долго гадать, почему. — Побуждение… умирает? Или это Атар?
В этот миг Феликс сделал единственное, что мог. Он ухватился за эхо нужды Атара, за его мольбу о помощи, и направил свою Волю, чтобы перехватить часть ревущей, бесполезной Эссенции, проносившейся сквозь него. А затем втолкнул её в их связь.
Попытка установления симпатической связи…
Связь III ранга уже установлена.
Перенаправление Эссенции разрешено.
Тяжесть вокруг Феликса сместилась, и он почувствовал себя так, словно с его плеч едва заметно приподнялась гора. Эссенция и нечто большее – Значимость – начали перетекать из украденных запасов Феликса в связь с Атаром. Пит издал стон явного облегчения, когда груз, давивший на него, тоже стал легче. Нить раздулась, медленно меняя цвет с серебряного на ослепительно-белый с кроваво-алым краем, и Феликс оскалился в улыбке.
Связь III ранга повышена до IV ранга!
Соединение, Связь, была перекована. Этот бело-алый свет пронесся по всей её длине, вверх и вон из пространства ядра, к самому магу. Однако вокруг по-прежнему бушевал хаос. — Пит?
— Да. Отдай её мне, — согласился тэнку. — Я справлюсь…
Сияющая сине-золотая и черно-багровая Связь между ними выступила на передний план, и Феликс повторил процесс. Эссенция и Значимость подхватывались в тот самый момент, когда покидали очищающие ветви Божественного Древа, и вливались в их узы. Напрямую в Пита.
Крик боли и ярости вырвался из глотки его Спутника, но Феликс не мог отступить, даже если бы попытался. Процесс практически вышел из-под контроля в то мгновение, когда Пит принял силу.
Попытка установления симпатической связи…
Связь X ранга уже установлена.
Великое перенаправление Эссенции разрешено.
Груз снова сместился, и на этот раз хаос поутих. Но Феликс не остановился. Он выцепил Связи, что ярче всего сияли в его Бастионе, – нити сопричастности, которые только крепли за месяцы, проведенные на Континенте. И одну совсем новую. — Весс. Иви. Харн. Биф. — Он держал их на ладони своей Воли и задал лишь один вопрос.
— Вы принимаете эту мощь?
Шепот этого вопроса пронесся по их Связям, подобно призракам его голоса, двигаясь быстрее молнии… и вернулся к нему так же стремительно. Ответ был единогласным.
— Да!
Феликс собрался с силами, потянулся к очищенной мощи, сжал её и швырнул в их яркие Связи.
Попытка установления симпатических связей…
Связи III ранга уже установлены.
Перенаправление Эссенции разрешено.
Связи III ранга повышены до IV ранга!
Четыре нити, каждая из которых сияла чистым серебром, были переделаны. Концентрированная мощь Первородного грохотала в них, несясь к его друзьям и окрашивая их Связи в мириады цветов. Он почувствовал, как все они напряглись и закричали, когда их собственные испытания сковали их ядра, но это была лишь малая толика силы Первородного. И всё же это успокоило извивающийся мальстрим вокруг него, хотя на долю самого Феликса осталось еще очень много. Но это было не страшно – на остальное у него были свои планы.
«Кузня Демона!»
В очередной раз Феликс разделил внимание. В одной руке он держал трескающееся ядро Пита, в другой – дикую энергию распадающегося Первородного. Третьей, дрожащей хваткой Феликс вцепился в свои собственные ядра.
— Была не была. — Тесаком своего Намерения он разрубил конфликтующую, перемешанную Эссенцию и Значимость пополам, направив одну часть Питу… а другую себе. Крики его Спутника усилились, и Феликс заколебался.
— Нет! Я смогу! — Настаивал Пит. — Я смогу защитить тебя!
Феликсу пришлось принять это, потому что остаток мощи Первородного ударил сквозь Божественное Древо прямиком в его двойные ядра. Давление и боль обрушились на него – ничего подобного он не чувствовал со времен Короля Опустошителей… и это было куда хуже. Эссенция ревела, сгорая и поглощаясь яростным вращением его ядер.
Было бы куда проще, если бы он мог скормить часть этого своему Голоду, но тот оставался неприступной дверью. Поэтому он втискивал всё, все гигантские потоки Первородного, в свои ядра. И точно так же, как с Королем Опустошителей, Феликс начал вращать ядра, заставляя кольца гелеобразного огня крутиться в противоположных направлениях. Эссенция и Значимость обрушивались вниз, увеличивая ядра на глазах, пока Феликс сжимал челюсти так сильно, что почувствовал, как треснул зуб. Вращать их было трудно и раньше, но теперь, когда его Разум и Дух были разорваны в стольких направлениях, поддерживать всё это стало настоящей пыткой. Но у Феликса не было выбора: либо так, либо его сожрет сама свирепость этой силы.
— Почти… готово! — Как только от двух его ядер начали отделяться дугообразные протуберанцы, Феликс снова разделил свою Волю. Он чувствовал, как все шары, которыми он жонглировал, задрожали и едва не рухнули: Кузня Демона, Владыка Плоти и Неумолимая Решимость – всё горело ярким пламенем, находясь в волоске от провала. Он закричал, вцепляясь в пылающие нити силы, исходящие от его ядер – по две от каждого, – и швырнул их в черноту пространства своего ядра.
Прямиком в два навыка. Владыка Плоти и Неумолимая Решимость.
Оба были на грани, подтолкнутые туда откровениями и внезапным пониманием… он чувствовал, что они вот-вот эволюционируют, и если дать им нужную подпитку…
Владыка Плоти достигает 75 уровня!
…
Владыка Плоти достигает 78 уровня!
Ранг Адепта!
Неумолимая Решимость достигает 75 уровня!
…
Неумолимая Решимость достигает 77 уровня!
Ранг Адепта!
Вы получаете…
Вы получаете…
— ДА! — Вскричал он, и в тот же миг Пит повторил его триумф визгом праведной радости. Перегретый Разум Феликса почувствовал, как сила тэнку втянулась внутрь – процесс, обратный тому, что делал Феликс, – пока не сгустилась в яркий шар победоносной, яростной мелодии.
Поздравляем!
Вы получили доступ к своей первой – ОШИБКА – второй/////
ОШИБКА.
Пересчет…
Первая Эволюция доступна!
Обнаружен Путь!
Вы идете по Пути Зверя-Хранителя!
Обнаружено влияние Первородного!
Корректировка вариантов Эволюции…
Двойные ядра Феликса извергли энергию, вспыхнув в пространстве ядра подобно живительному факелу. Красно-золотое пламя и сине-белые молнии пережевали украденную плоть Первородного и выплюнули её в виде силы, вращая и втягивая внутрь, чтобы укрепить его. Присвоенная мощь вспыхнула раз, другой, а затем взорвалась наружу ударной волной дикой силы.
* * *
Рахвен Хайм поднялся на ноги и прижал руку без латной рукавицы к боку. Его доспехи были погублены ужасающей силой пылевой бури, местами истерты почти в пыль, а плащ висел на плечах лохмотьями. Слабейшее сияние всё еще теплилось вокруг него – доказательство непрекращающегося благословения его Бога… но ритуал провалился. Он потерпел неудачу.
Хайм огляделся по сторонам, ничего не понимая. На поле боя никто не шевелился: шторм выполнил свою работу слишком хорошо. Он проиграл, и его элитный отряд Паладинов погиб до последнего человека. Никто не мог пережить натиск нежити и безумных еретиков, а затем и само безумие мертвого Первородного, обрушившегося на них всех.
Унижение было почти невыносимым.
Вдалеке кто-то пошевелился, и Хайм прищурил свои желтые глаза. Его Восприятие было превосходным даже для ранга Магистра, и он разглядел знакомую длинноногую фигуру среди кружащейся пыли и рассеивающихся облаков трескучей маны. — Феликс Неварр…
Его бог заговорил с ним. С ним! Впервые за всю его долгую службу он услышал прямой голос Беспутного, и он был столь же величественным, как ему и обещали. Голос, подобный летнему солнцу, ласкал его Разум и Дух, возлагая на плечи Хайма великий долг: Феликс Неварр, этот Несвязанный, должен умереть.
Рахвен Хайм, верховный юстициарий Паладинов Беспутного, не был человеком, который легкомысленно давал клятвы. И всё же он принес Обет убить этого ублюдка-Автарха без тени сомнения. — Я исполню Твою волю, Беспутный. Я не подведу Тебя…
— Дневное Копье! — Выкрикнул он, и копье из чистой маны Света с воем пронеслось через разделявшее их расстояние. Оно ударило подобно молнии, быстрее, чем мог уследить глаз, и попало Автарху прямо в грудь.
Феликс Неварр охнул и сделал шаг назад, его одежда сгорела в шаре рожденного светом пламени… но он устоял, прижав руку к теперь уже обнаженной груди. Невредимый.
— Что? Этот навык сражал других Магистров! Что он сделал?
Человек наконец заметил Хайма и шагнул вперед сквозь тлеющие облака рассеивающейся маны. Его ноги дрожали, а с носа и рук капала кровь. — Как же ты мне надоел, — пробормотал он.
— Дневное Копье! — Хайм метнул в мужчину второе копье света, на этот раз вложив в него столько дополнительной маны, сколько смог.
Феликс отмахнулся от него в воздухе, продолжая идти вперед. — Перестань.
К своему стыду, Хайм сделал один испуганный шаг назад. — Монстр. Ты… ты само бедствие. Несвязанный. Нам велели приводить таких, как ты, ибо такова воля Божества. Но я скажу тебе вот что: Беспутный ненавидит тебя. Он призвал к твоему уничтожению, Зверь. Горнило Праведных!
На этот раз Хайм задействовал один из своих величайших навыков. Столб плотного света материализовался над их головами – топор виселицы в форме бронированной латной рукавицы его ордена. Петляющие Божественные письмена покрывали его, наделяя святой силой, пережить которую не смог бы никто, кроме Грандмастера. Радиус удара был таков, что Хайм и сам попадал под него, но ему было уже всё равно.
Прерывистый смех вырвался из груди Несвязанного, и Хайм скривил губы в недоверии и отвращении. — Он сошел с ума от страха.
— Значит, умрем вместе, Зверь.
— Зверь? Не-а, — прохрипел Феликс. Его ноги больше не дрожали. — Я просто… просто парень…
Хайм резко опустил руку, обрушивая Горнило. В тот же миг хаотичная вспышка вихрящихся огней вырвалась из облика Несвязанного, и некий ужас вырвался из его объятий. Прямо в грудь Хайму.
— Вот это – Зверь…
Когти терзали его, разрывая ослабленную броню и истощенную защиту. Хайм пытался собраться с силами, сбросить с себя огромную тварь, но вспышка лютой боли пронзила его Разум, заставив пошатнуться. Пыль, пламя и молнии обрушились на юстициария, и он почувствовал последний, испепеляющий разрыв…
А затем наступила тьма.