Глава 28.0

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

Изумление ухватился за пустой подсвечник – надо же было выбрать именно его – и с силой дернул. Подсвечник наклонился, и раздался отчетливый щелчок механизма: панель между книжными полками отъехала в сторону. Ворон указал внутрь открывшегося проема, залитого мягким янтарным светом.

— После вас.

Феликс и Пит вошли внутрь, предельно обострив чувства в ожидании любой угрозы, но коридор оказался самым обычным. Сделан он был добротно, как и остальная часть Конференц-зала: вдоль стен в ровном ритме тянулись бра с небольшими мана-светильниками. Между ними стояли изящные столики и стулья – небольшие предметы мебели, и каждый из них был выполнен из хорошо отполированного дерева. «Настоящее дерево», – подтвердило Око.

— Откуда это здесь взялось? — Спросил он у Изумления, когда тот поравнялся с Феликсом.

— Всему свое время, — последовал ответ. Тэнку шел впереди по коридору, и его когтистые лапы цокали по полу из пустотной кости. Они миновали комнату за комнатой; все двери были закрыты, и все они были сделаны из смеси дерева и кости. Откуда же всё это?

Феликс и Пит следовали за хвостовыми перьями лорда Изумления не меньше пяти минут. Из коридора они перешли в несколько палат поменьше, где тоже попадались деревянные или простые металлические вещи. В одной гостиной стоял поднос с серебряными кубками и некое подобие шезлонга с шелковыми подушками. Шелк! Затем они проскользнули через кухню, погруженную в вечерний сумрак, где Изумление отодвинул тяжелый кухонный остров в центре помещения. Тот сдвинулся с легким скрежетом, обнажив встроенные в пол скрытые направляющие и потайной люк. Одно усилие – и крышка открылась, явив Феликсу лестницу, уходящую в темноту.

— Следуйте за мной, Почтенный Тэнку и верный Спутник. — Изумление первым начал спускаться.

— Пасть? Разве сейчас ты не должна сказать мне, что доверять им нельзя? — Пробормотал Феликс. Но Первородная хранила странное молчание. Он огляделся, ища её присутствие, но она исчезла. «Вряд ли насовсем. Пит, что думаешь? Доверяем ему?»

Пит пожал плечами и последовал за корваа в темноту. Феликс нехотя двинулся следом, посылая мысленный импульс другу: «Если он нас прикончит, я обвиню в этом тебя».

Лестница вела неглубоко, футов на двадцать-тридцать, но всё пространство внизу было заполнено теневой Эссенцией. Маназрение Феликса не могло разобрать обстановку: теневая Мана отлично всё скрывала. Возможно, в этом и заключался смысл, учитывая количество потайных дверей, через которые они прошли. Вспыхнул призрачный золотистый свет, и тень мгновенно рассеялась: под сводчатым потолком зажглась цепочка мана-светильников.

— Ого. Что… Что это такое? — Спросил Феликс.

Они оказались в помещении, которое Феликс мог описать только как крипту. Но в нишах не было тел, не было здесь и могил. Вместо этого зал, по ширине не уступающий всему Конференц-залу, был доверху забит самым невероятным хламом, какой Феликс видел в жизни.

— Это всякая всячина, которую мы собирали годами. Многое принесено с Континента, но у некоторых вещей куда более странное происхождение. — Изумление подошел к куче и поднял какое-то спицевое колесо, целиком сделанное из дерева. — Прошу. Взгляните сами.

У Феликса расширились глаза. Это был мусор, сломанный и по большей части бесполезный, но здесь была целая гора древесины, пригодной для переработки. Это объясняло обстановку в задних помещениях Зала. Пит ткнулся носом в одну из груд, и несколько предметов скатились с кучи высотой по грудь. Феликс ахнул. На земле лежали два настоящих чуда: потертый вантуз и покоробленный от воды экземпляр журнала «Экстремальный Мотокросс» с блондинкой в бикини, позирующей рядом с одноименным транспортным средством.

Дрожащими пальцами он поднял журнал и открыл его. Страницы почти полностью слиплись в единую массу отсыревшей бумаги, но ближе к концу он наткнулся на рекламу какого-то энергетического напитка. На картинке был изображен длинный пляж, летний закат и люди, отдыхающие на песке. Это напомнило ему о доме так остро, словно его ударили под дых.

«Глупые эмоции». — Феликс подавил смешок, чувствуя, как в груди закипает истерическое веселье. Если он сейчас начнет смеяться, это быстро превратится в неконтролируемый хохот. Вспышка Медитации помогла ему снова обрести равновесие. Он поднял журнал:

— Где вы всё это нашли?

— А. Одна из книг с картинками. Удивительно правдоподобные изображения самых разных людей. В основном, впрочем, Людей. — Изумление взмахнул крыльями и совершил нечто вроде прыжка с подлетом через очередную гору обломков. Там корваа выудил из резной ниши стопки других журналов. — Как ни странно, мы нашли много таких. Мы не совсем понимаем, почему их столько… видов. Как бы то ни было, отвечая на твой вопрос: всё это попадает к нам из дыры в Пустоте, там, где Эфир просачивается в наш мир. Там царит тьма, нечто большее, чем сама Пустота, но когда Эфир давит на неё, оттуда появляются вещи.

— Эфир?

— М-хм. Старое название, это точно. Так же как Пустоту когда-то называли Когнитивным Планом. — Изумление пожал плечами и убрал журналы обратно в тайник. — Неважно. Ты можешь знать это под другим именем: Опустошение.

Феликс вспомнил, как Нокк говорил об Опустошении. — Я думал, Опустошение – это дыры в Пустоте, которые пожирают всё вокруг?

— Это правда. Но всё требует баланса. Эфир также выбрасывает частицы шлака с каждым циклом. Мы регулярно прочесываем область вокруг ближайшей дыры в Опустошение и иногда находим зерна среди плевел. — Изумление снова взмахнул крыльями и совершил еще один прыжок. Он приземлился в нескольких футах от Феликса и Пита. — Когда-то мы надеялись, что это и есть ответ. Путь назад. Если Опустошение выбрасывает вещи, значит, в него можно войти и выжить. По крайней мере, такова была теория моего предшественника. — Он широко развел руки ладонями вверх. — Именно из-за его попытки это проверить я теперь и занимаю эту должность.

Феликс сглотнул. В памяти всплыла картина того, как звери Пустоты распадались в прах, коснувшись щита Опустошения на пиратском корабле. Изумление протянул Феликсу предмет размером примерно с журнал. Это был сложенный кусок веленевой бумаги – настоящей, судя по Оку, – с начертанными снаружи странными диаграммами. Феликс развернул его: это оказалась карта Пустоты.

— Это предел наших знаний. Ближайшие поселения, опасные зоны – мы отметили всё, что смогли. Возьми её с моим благословением, как скромную награду за помощь Охотникам Окраины.

Феликс удивленно взглянул на главу Конференции.

— О да, я получил весточку от Охотников незадолго до вашего прибытия. — Изумление улыбнулся – насколько на это способны птицелюди, – но улыбка вышла печальной. — Жаль, что я не могу предложить большего. Путь наружу… Я всю жизнь ни о чем так не мечтал. Но его нет.

Изумление издал тихую музыкальную ноту, и на Феликса нахлынуло чувство глубокого изнурения.

— Из Пустоты нет выхода.

* * *

— Я ценю вашу сдержанность. Годами мы тайно собирали эти материалы. Дерево полезно, даже роскошно, но мы не рассказывали об этом Пристанищу. — Изумление вздохнул. — Это привело бы лишь к недовольству и бесплодным спорам.

Они покинули крипту с хламом и вернулись к приемным кабинетам Зала. Здесь всё было сделано из пустотной кости, кожи и редких кусков грубой домотканой материи. Они остановились у самого порога кабинета Изумления.

— Да, я… эм… было бы довольно жестоко давать людям такую надежду, — сказал Феликс. Его рука задержалась на двери, бессознательно постукивая по ней. На душе было тяжело.

— Именно так. Ваш корабль находится в доках Окраины и, как я уже говорил, скоро будет отремонтирован. Я пришлю весточку, когда всё будет готово. — Изумление снова сел за стол, и его воронье лицо внезапно стало деловым и отстраненным. — Желаю удачи, Феликс Неварр. Почтенный Тэнку.

Феликс молча кивнул и открыл дверь, но лишь для того, чтобы столкнуться нос к носу с павлиньим великолепием Великого Отрешенного. Вернее, уткнуться взглядом ему в грудь, так как корваа был значительно ниже Феликса.

— Ты, — его глубокий, звучный голос был пропитан подозрением. — Что ты делаешь в этих кабинетах?

— Он был моим гостем, Отрешенный, и уже уходит, — раздался сзади голос Изумления. — Если ты позволишь ему пройти, мы сможем начать наше собрание.

Неохотно большая синяя птица отодвинулась, давая Феликсу дорогу. Тот проскользнул мимо, прибавив шагу. И он, и Пит покинули Конференц-зал гораздо быстрее, чем вошли в него. Если не считать раздражения от тона Отрешенного, Феликс пребывал в некотором оцепенении. Он не мог поверить, что в Пристанище Эха нет ничего, ни единой зацепки о том, где искать выход. Он развернул подаренную карту – копию, как ему сказали, – и признал, что поход был не напрасным.

«Я мог бы сравнить эту карту с той, что досталась мне от того пиратского кока», – размышлял Феликс, обращаясь к Питу. — «Если повезет, может, найдется что-то, что упустили обе группы».

Пит чирикнул, послав в ответ ощущение полного доверия и уверенности. Феликс усмехнулся, и его настроение немного улучшилось благодаря этой магии преданности «птице-пса». Он почесал тэнку за ушами, и они запрыгнули в свой скиммер.

Путь до фермы занял еще около получаса, но когда они прибыли, Феликс сразу заметил неладное. Батео стоял на крыльце, закутавшись в плащ и держа тяжелый мешок, а Эстрид суетилась вокруг него.

— Почему тебе нужно уходить так скоро? — Спрашивала она его.

— Дорогая, мы же это обсуждали, — мягко ответил Батео. Тут он заметил Феликса. — Феликс! Ты вернулся! Надеюсь, ты нашел Охотников Окраины.

— Нашел. Они сказали, что выдвигаются патрулировать Окраину, прежде чем углубиться внутрь. — Феликс перепрыгнул через три ступеньки крыльца, Пит не отставал. — Что происходит?

— Видишь? Охотники уже в деле. Это совершенно безопасно, — сказал Батео жене. Эстрид лишь недовольно шмыгнула носом. Обращаясь к Феликсу, он продолжил:

— Обереги, сдерживающие зверей Пустоты, истощились. Один из моих соседей видел ближайший и сообщил нам. Должно быть, поэтому твари и пробрались сюда. — Он поднял свой странный посох с прикрепленным к нему органическим мешочком. Мешочком, в котором, как теперь знал Феликс, лежала целая куча мана-пузырей. — Мне нужно снова их заправить.

— Я пойду с тобой, — тут же вызвался Феликс. Он ни за что не отпустил бы его одного, но не стал объяснять почему. Он взглянул на Эстрид, а затем встретился глазами с Батео. — Я хочу помочь.

К счастью, Батео соображал быстрее, чем казалось. Глаза ястреба расширились, а затем он понимающе кивнул. — К-конечно. Но… скиммер – это, пожалуй, слишком для тебя и твоего Спутника, по крайней мере, если мы хотим успеть.

Феликс это уловил. Он беспокоился о семье корваа. — Не проблема. Пит может остаться здесь. Присмотрит за всем, пока нас не будет, — сказал Феликс. — Согласен, Пит?

Пит звонко тявкнул, вызвав у всех одобрительные улыбки. Он был более чем готов защищать семью Батео, и это чувство передалось по их связи: яростное желание защитить и готовность помочь. Феликс ласково похлопал тэнку.

Эстрид снова шмыгнула носом, но на этот раз в этом звуке слышался весь её страх и мучительная тревога за мужа и близких. Феликс не знал, как он понял это по одному лишь звуку, но он был уверен. Батео нежно обнял её руками и распростертыми крыльями. Жена ответила тем же, её более светлое оперение резко выделялось на фоне Батео.

— Возвращайся ко мне, дурень, — прошептала она.

— Всегда возвращаюсь, моя похищенная жрица, — шепнул он в ответ. Обмен словами был слишком тихим для чужих ушей, но Феликс обнаружил, что его Восприятие в такие моменты становится почти проклятием. Он отвел взгляд и попытался сосредоточиться на чем угодно другом.

Поэтому он удивился, когда руки вцепились в его плечи и притянули для объятий. Эстрид крепко сжала его. — Сбереги его, Феликс.

— Сберегу, — пообещал он.