Глава 47.0
ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ
Он не успел поднять уровень ни одного заклинания до возвращения Харна, который только что вбил Атара в землю. Феликс почти посочувствовал бы парню, не будь тот таким занудой. И всё же маг вызывал невольное уважение тем, что раз за разом поднимался на ноги. Харн тут же взялся за Феликса, возобновив тренировку с оружием: он бросал его из одной схватки в другую, пока время не превратилось в сплошное размытое пятно.
Было уже поздно, но никто, казалось, не собирался ложиться. Слишком много работы, слишком много приготовлений.
Впрочем, у Феликса не оставалось времени об этом размышлять.
Харн снова пошел в атаку, его мечи двигались в противоположных направлениях. Феликс уклонился всем телом и бронзовым клинком перехватил один меч, пока второй полоснул его по бедру.
— Фу-а-а-а! — Феликс резко выбросил ногу, попав Харну в бицепс. Тот качнулся назад, не столько от толчка, сколько поддаваясь инерции, и закружился в новой серии ударов. Феликс отчаянно отбивался; от его Кресцианского клинка летели золотые искры, когда стальные мечи зажали его и выбили из рук. Он на мгновение проводил оружие взглядом, прежде чем уйти в кувырок назад.
Акробатика давалась всё легче – тело стало гибким благодаря Ловкости и показателям Агильности, – но бои с Харном заставляли его выходить на новый предел.
— Не отступать! — Харн бросился следом, и его мечи прорезали глубокие борозды в твердом каменном полу. Феликс перекатился трижды, и с каждым оборотом лезвия оказывались всё ближе к его лицу. На последнем круге он оттолкнулся руками и вывернул тело в неловком рондате.
Акробатика достигла уровня 22!
Выглядело это странно и коряво, но сработало. Клинки Харна снова лишь слегка задели кожу Феликса, хотя всё же выбили в воздух две струйки крови. Стиснув зубы, Феликс потянулся и схватил топор, прислоненный к стене. Когда Харн снова пошел на сближение, Феликс взмахнул топором по низкой дуге, намереваясь подсечь ублюдка под колени. И у него получилось.
Топор глухо звякнул о доспех, не оставив даже царапины.
Быстрее, чем он успел моргнуть, два меча скрестились у его горла. Феликс громко сглотнул.
— Проиграл, — ухмыльнулся Харн. — Опять.
Феликс поднялся, когда воин убрал мечи, вложив их в ножны одним плавным движением. — Еще раз, — сказал Феликс.
— Ага, еще раз, — Харн усмехнулся, отворачиваясь. — Это был шестой раз. Я уже начинаю думать, что ты поддаешься нарочно.
— Нет, — голос Феликса стал тверже. — Еще раз.
Харн вполоборота окинул его взглядом с ног до головы. А затем оскалился:
— Ну, как скажешь, парень.
* * *
Двадцать минут спустя Феликс был истощен. Он растянулся на земле, позволяя камню охлаждать свое потное тело. Харн тяжело опустился рядом, его броня глухо загремела по полу.
— Глаза Сивы, откуда в тебе взялся этот последний рывок? — Спросил Харн.
Не открывая глаз, Феликс улыбнулся. В последней схватке ему удалось застать Харна врасплох: он использовал Теневой Хлыст, чтобы зацепить и чуть увести в сторону оружие противника, что позволило Феликсу подобраться достаточно близко для одного-единственного удара кулаком. Впервые за всю ночь Феликс услышал, как Харн охнул – хотя вряд ли от боли.
И всё же для его ушей это было слаще музыки.
— Ловко ты использовал Навык. Не ожидал заклинания. Что это было?
Феликс приоткрыл один глаз, глядя на Харна с пола. Сам он был покрыт потом, кровью и изрядным количеством синяков, в то время как здоровяк-человек оставался в своем почти безупречном доспехе. На броне Харна виднелись мелкие царапины, но не от его ударов. — Теневой Хлыст.
Харн хмыкнул. — Любопытно. Но в следующий раз – никаких заклинаний. Нельзя научиться владеть оружием как следует, если пользуешься костылями.
Феликс нахмурился. Он гордился тем, что применил свое новое понимание Теневого Хлыста, чтобы обставить этот ходячий консервный нож. — Но это хорошее заклинание.
Харн вскинул руки. — Я и не говорю, что плохое. В такой штуке полно пользы. Я к тому, что мастерство оружия даст тебе больше в долгосрочной перспективе. Заклинания… ну, это так, фокусы. Уровень к уровню, Навык к Навыку – ни один маг не устоит против истинного воина.
Феликс закусил губу, обдумывая эти слова.
Харн покачал головой и, улыбнувшись, поднялся на ноги. — Странный ты, Феликс. Отдыхай на сегодня. Мне надо заняться остальными ребятами. — И он ушел.
Поморщившись от того, что его причислили к «ребятам», Феликс вздохнул и очистил разум. Бедро всё еще ныло там, где Харн полоснул его раньше, хотя к этому моменту рана почти затянулась. Спустя полминуты он проверил уведомления.
Акробатика достигла уровня 23!
Парирование достигло уровня 8!
Физическая Подготовка достигла уровня 22!
Бронированная Кожа достигла уровня 21!
Мастерство Топора достигло уровня 5!
Мастерство Дробящего Оружия достигло уровня 8!
Мастерство Длинного Клинка достигло уровня 14!
Мастерство Короткого Клинка достигло уровня 13!
Мастерство Посоха достигло уровня 9!
Мастерство Метательного Оружия достигло уровня 13!
Слепой Бой достиг уровня 19!
Мантия Долгой Ночи достигла уровня 3!
«Даже Слепой Бой подскочил?» – Феликс был впечатлен, чего нельзя было сказать о его теле. Плоть ныла от боли, и хотя худшее притупилось, это определенно не было прогулкой в парке. Он чертовски упорно трудился ради этих достижений.
«Можно бы и отдохнуть. Вздремнуть у костра…» – Феликс покосился на одну из боковых комнат и коротко выдохнул. Он встал.
«Слишком много дел». У него появились идеи для тренировок, и сейчас был самый подходящий момент их опробовать.
«Пит, – послал он мысль своему почти уснувшему спутнику. – …Присмотри за входом, дружище. Свистни, если кто подойдет».
Феликс почувствовал через их связь неохотное согласие Тэнку, хотя ленивая птица не спешила. Феликс ощутил, как тот долго и с наслаждением потягивается, расправляя Крылья, всем видом показывая, что торопиться не намерен. Он ухмыльнулся и нырнул под один из занавешенных тканью проходов. Здесь находилась «магическая купальня», и комната была заставлена объектами, похожими на скамьи. Как и сами чаши, скамьи были каким-то образом вырезаны из камня – казалось, всё помещение высекли из единого монолита. «Или у кого-то был навык Формовка Камня».
Феликс подошел к одной из пустующих чаш – постаменту по пояс высотой, по четырем углам которого были вырезаны бледные фигуры. Она была достаточно глубокой, чтобы он мог погрузиться в нее наполовину, если бы запрыгнул внутрь. Это была одна из многих чаш с неработающим рычагом, всё еще покрытая слоем пыли. В отличие от других комнат, здесь не было окон, зато имелся слив в полу и странные отверстия в потолке. Для чего они предназначались, он не знал, хотя всё это напоминало своего рода общественную душевую.
Впрочем, он пришел сюда не ради антропологии, какой бы захватывающей она ни была. Феликс вытянул руки, держа их над чашей.
«Кислотный Поток».
На его ладонях вздулись две сферы зеленой кислоты, удерживаемые какой-то странной магической силой, после чего они выстрелили концентрированной струей прямо в чашу. Он выждал, давая кислоте побурлить и прожечь налет. Он не знал, разъест ли она камень. Когда дно чаши не провалилось, он применил заклинание снова. Феликсу пришлось дважды прерываться на восстановление Маны, прежде чем он заполнил емкость целиком. К концу процесса у него закружилась голова от потери Маны и едкого запаха кислоты, наполнившего воздух резким ароматом. Это было противно и живо напомнило ему о личинках из рощи с их бледными, извивающимися телами.
В животе заурчало: тело напоминало, что он тренировался часами и требовало еды. «Интересно, осталось ли еще мясо того Ледогона? Кажется, я бы сейчас целую лошадь съел».
Феликс встряхнулся, призывая на помощь Силу Воли, чтобы сосредоточиться. Еда потом. Сейчас – эксперимент.
Чаша была полна густой зеленой кислоты, которая весело пузырилась. Сделав глубокий вдох, Феликс поднял левую руку и по запястье погрузил ее в жидкость.
«А-а-а-х-х-х… жжется!» – Феликс сдержал крик, но боль была мучительной: кислота разъедала кожу под поверхностью. Мгновение спустя, должно быть, сработало Сопротивление Боли, потому что мука притупилась до терпимого гула. Как только это произошло, он стиснул зубы и погрузил остаток предплечья в чашу.
Рука дрожала, мышцы сводило судорогой от сбоящих нервных окончаний. Запах кислоты бил в лицо, смешиваясь с ароматом растворяющейся плоти. С такого расстояния он видел, как ошметки кожи отслаиваются от предплечья и медленно распадаются; с каждой секундой боль нарастала. Краем глаза он заметил, как начало падать Здоровье – на 25% за считанные секунды.
Сопротивление Кислоте достигло уровня 21!
«Сработало!»
Потеря Здоровья замедлилась, и Феликс почти физически ощутил, как его тело дает отпор. Кислота была почти непрозрачной, а бурлящие пузырьки скрывали остальное, но состояние кожи на предплечье перестало ухудшаться, хотя дрожь унять не получалось. Деление за делением Здоровье падало, пока не достигло 50%, а дрожь не стала почти неконтролируемой. Боль казалась раскаленными иглами, вонзенными в мышцы – шипящая пытка, которую становилось всё труднее игнорировать.
И вот, наконец, облегчение.
Сопротивление Боли достигло уровня 29!
Сопротивление Кислоте достигло уровня 22!
Кислота, до этого весело пожиравшая его руку, затихла. Феликс выдернул руку из кислотной жижи и отступил от чаши, жадно хватая ртом чистый воздух. Рука была воспаленной и красной, покрытой волдырями и ожогами. Феликс неловко поднял её – боль только усилилась, когда обожженная плоть соприкоснулась с воздухом, – и обхватил локоть, словно это могло унять худшее. Только через минуту, когда Здоровье начало медленно ползти вверх, он позволил себе расслабиться.
«Поверить не могу, что это сработало». Феликс подозревал, что собственная кислота может причинить ему вред, но не был уверен. У него ведь есть Сопротивление Кислоте, верно? И это его собственное заклинание, так с чего бы ему страдать? «Я был прав. Уровень моего Кислотного Потока был выше, чем Сопротивление Кислоте, поэтому он меня ранил. Как только они сравнялись, кислота стала действовать слабее. Значит, если я снова подниму Кислотный Поток выше Сопротивления, я смогу прокачивать его ускоренно, вероятно, вместе с Сопротивлением Боли».
Феликс осмотрел руку – всё еще розовую и нежную, но выглядевшую куда лучше, чем всего пару минут назад. Пятна новой кожи медленно расползались по плоти, и его Восприятие легко подмечало эти жутковатые детали. Он прислонился к другой чаше и уставился в пустоту, размышляя о сопротивлениях. Как Закалка тела влияет на подобные тренировки? «Если бы я был сильнее, это бы не сработало?»
Лучше выжать из тренировок всё возможное, пока это не случилось.
С тех пор как Харн объяснил суть Закалки, Феликс старался не доводить ни один Навык до Ранга Ученика, доходя даже до того, что отказывался уклоняться от некоторых ударов воина. Помогало то, что переход с 24-го на 25-й уровень требовал серьезных усилий, но пара Навыков уже была на грани, а еще больше – в пределах пяти уровней от цели. Как бы он ни жаждал завершить Поиск на заклинание Ранга Ученика, Феликс чувствовал глубокое беспокойство при мысли о Закалке. Он не знал почему, но чем больше он размышлял об этом – чем ближе подходил, – тем сильнее старался этого избежать.
«Если Закалка – это как выжигание того яда, то я не спешу пробовать это снова». Его мысли вернулись к серебряным флаконам, которые показывал Харн. «К тому же, разве это не были базовые Эссенции? Если я поспешу, не упущу ли я Эссенции получше? Глупо, конечно, но я буду в ярости, если променяю что-то по-настоящему стоящее на то, что подвернулось под руку сейчас».
Феликс закинул голову и уставился в потолок. «С другой стороны, если я не переживу следующие несколько дней, какой в этом смысл? У-у-х. Бессмысленный спор с самим собой». Вместо этого он скрестил ноги и сел на пол, направляя внимание к своему ядру. Ему хотелось увидеть результаты тренировки сопротивлений.
Раньше его Сопротивления было трудно различить в ядре. Отпечатки их эфирных узоров были расплывчатыми и странно инертными. Феликс полагал, что это из-за их пассивной природы – они включались только тогда, когда требовали обстоятельства. Почувствовав свое Сопротивление Кислоте сейчас, он вроде бы что-то уловил, но ощущение было либо крайне слабым, либо его не было вовсе. К сожалению, он не мог сфокусироваться на нем так, как на Теневом Хлысте, и, скорее всего, его придется тренировать обычным способом.
Его Мантия Долгой Ночи была такой же – лишь простым отпечатком в ядре. Это определенно был активный Навык, но, возможно, из-за низкого уровня он не создавал в ядре достаточной активности, чтобы что-то показать. Узор представлял собой простую спираль без лишних или запутанных деталей, ничего, что дало бы подсказку о его природе. «Почему так? Теневой Хлыст – это лабиринт фигур, а Формовка Камня – это, для сравнения, закрученные американские горки».
Каждый его Навык обладал уникальным узором, хотя многие были в чем-то схожи. Сопротивления, к примеру, все были инертными и блеклыми. Зато заклинания представляли собой буйство вариаций. Это походило на изучение языка по картинкам из чужих записей, сделанных на другом иностранном языке. Чем глубже он изучал свое ядро, каналы и замысловатые отпечатки Навыков, тем яснее понимал, что ему нужно развивать Внутренний Огонь. Который тоже был блеклым и инертным, хотя, вероятно, по иным причинам, и его изучение ни к чему не приводило.
Ни звона. Ни гула, ни жужжания. Только треск и вспышки его собственного ядра, пылающего где-то на границе восприятия.
«Логично, что я не могу так просто поднять Внутренний Огонь. Но, честно говоря, это разочаровывает».
Гр-р-р-р-у-у-у-у-х-ль
Концентрация Феликса прервалась, когда его желудок издал мощное урчание. Он похлопал себя по голому животу, наслаждаясь ощущением подтянутого пресса. — Ладно, пойду поем. Кто знает, когда еще перепадет мясо.
Феликс встал и вышел обратно в главный зал, всё еще не привыкнув к ощущению тяжелого воздуха на коже. Пит мирно спал у прохода, приоткрыв маленький клюв и похрапывая. Феликс улыбнулся и пошел дальше.
Несмотря на поздний час, в зале всё еще кипела жизнь. Феликс даже немного удивился тому, насколько бодрым себя чувствует после тренировки. «Должно быть, эффект высокой Стойкости?» Он чувствовал желание поспать, но его было легко отодвинуть на задний план – это напоминало кофеиновый прилив, только без дрожи в руках. Даже тело ныло меньше с тех пор, как Сопротивление Боли снова выросло, а регенерация справлялась с синяками и порезами, оставленными Харном.
Обладатели ранга Олово снова спарринговали, на этот раз Иви против Вессилии. Спускаясь в многоуровневую яму для костра, Феликс наблюдал, как две молодые женщины сражаются своим оружием. Вессилия использовала длину копья, чтобы держать дистанцию от куда более ловкой противницы, но Иви было трудно поймать. Она крутилась и прыгала, пролетая над атаками копейщицы в головокружительном танце. Вессилия пыталась поспеть за ней, но казалось, будто она ловит в воздухе пух одуванчика. Каждая попытка лишь заставляла его отлетать дальше.
«Интересно, какой у нее уровень Акробатики?» – Он ел на ходу, хватая остатки мяса с ближайшего оловянного подноса. Там высилась гора обрезков, срезанных с туши. «Определенно выше моего, а значит, как минимум Ранг Ученика. И то, как прыгает Вессилия… Иви назвала ее Драгуном. Но Харн сказал, что классов не существует. Так что она имела в виду?»
Феликс облизал пальцы; мясной сок остыл, но всё равно был вкусным. «Может, это организация? Значит, есть Гильдия, а теперь еще и Драгуны. Что еще там снаружи?» – Феликс почувствовал трепет предвкушения при мысли об исследовании этого мира. Может, он застрял здесь навсегда и никогда не увидит дом, но это был вкус свободы, которой у него никогда не было. «Если бы только всякая дрянь перестала пытаться меня убить».
Феликс потянулся за следующим куском, но обнаружил, что простое оловянное блюдо пусто. — А? — Он огляделся, но ничего не осталось.
— Как так вышло? — В той куче было фунтов пять или шесть мяса. Рядом с ним даже выросла горка костей – свидетельство его побоища. «У меня теперь такой метаболизм?» – Он даже не чувствовал сытости. «Если бы мог, я бы, наверное, съел еще».
Феликс посмотрел на свои ладони, липкие от жира чудовища, и поморщился. Сыт он или нет, но с едой было покончено, а возвращаться к тренировкам в таком виде нельзя. Он встал, с удовольствием потянулся, а затем нашел свой бурдюк и тряпку, чтобы тщательно вымыть руки и грудь. Он был невероятно грязным: пыль, земля, немного крови и кислоты, а теперь еще и жирные пятна от мяса. К тому же, он не мылся уже несколько дней, и, боже, до чего же это было паршиво.
Он предавался теплым воспоминаниям о горячем ежедневном душе, оттирая себя холодной тряпкой, когда кто-то бросил ему что-то в лицо. Феликс обернулся и поймал предмет, но тот оказался куском ткани, больше его ладоней, и просто шлепнулся ему на голову. Стянув его, он узнал выцветшую зеленую рубашку. Он поднял взгляд.
— Хватит ходить голышом, чудик, — сказала Иви, прихлебывая тускло-желтое зелье.
Феликс рассмеялся, больше радуясь рубашке, чем смущаясь. Последние недели он то и дело ходил с голым торсом. — Да, похоже, у меня проблемы с рубашками.
— Пф-ф, — фыркнула она. — Я-то проблем не вижу. — Иви окинула его взглядом с ног до головы, продолжая пить зелье. — Но ты отвлекаешь людей.
Феликс, застряв где-то между румянцем и едким ответом, обернулся и увидел, что Вессилия и Атар смотрят в его сторону. Знатная дама тут же сделала вид, что очень занята, и вернулась к своему делу… какой-то медленной последовательности боевых стоек. «Ката, кажется, это так называется?»
Атар, как он и ожидал, смотрел вовсе не на него. Он смотрел на Вессилию. Когда их взгляды встретились, Феликс практически физически ощутил гнев, исходящий от юного мага.
Феликс закатил глаза.
И надел рубашку.