Глава 66.0

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Феликс погрузился в мутную зелёную тьму. Она вихрилась вокруг него, словно вода или масло, но ощущалась иначе. Лёгкая, как дым; дышалось в ней на удивление легко. Однако стоило ему активировать Маназрение, как он едва не ослеп. Невероятно мощная Мана была повсюду: она давила сверху, сковывала движения. Он не мог плыть, едва шевелил руками и ногами, и шёл ко дну, точно камень.

«Почему я её не чувствую?»

Феликс дрейфовал вниз, всё глубже и глубже, пока тусклый круг света над головой окончательно не исчез. Сквозь зелень пробивалось приглушённое сияние, достаточное, чтобы осветить ближайшее окружение, но слишком слабое, чтобы разглядеть то, что таилось впереди. Он всё ещё падал – или ему так казалось, – но дна у этого бассейна не было. Никаких ориентиров, лишь облачная зелёная муть.

Что-то шевельнулось. Нечто огромное, с жёсткими контурами и зазубренными краями, промелькнуло и исчезло за секунды. Задергались ноги – или не ноги, а хвосты. Плавники. В этой темноте кто-то был, кто-то скользил сквозь маслянистую жидкость, в которой дышалось так же свободно, как на воздухе. Сердце Феликса бешено колотилось. Его кожа покрылась чешуёй, на пальцах выросли когти, но необъяснимый ужас поднимался в нём, разливаясь по животу и конечностям. Казалось, через него прокачивается вся энергия мира, но он не мог ею воспользоваться. Он обнаружил, что способен двигаться, медленно, будто и впрямь под водой, но против существа таких размеров это не имело значения.

— У нас Посетитель?

Бесполый голос пропел где-то рядом, коснувшись ушей мягчайшим шёпотом. Феликс содрогнулся, и в тот же миг по его спине поползли острые когти. Он ахнул, рванулся прочь, но позади никого не оказалось. Зелень замерцала, и мутные глубины заполнились сбивающими с толку деталями. Ступени. Тысячи ступеней во всех направлениях. Безумная гравюра Эшера. Он достиг дна, и оно больше всего напоминало тот самый колодец в Невисе. Огромный колодец мильной ширины, до краёв наполненный жидкой Маной.

Двинулись новые тени – исполинские создания, в облике которых нельзя было разобрать ничего, кроме похожего на фонари свечения глаз. Слишком много глаз. Несметное множество. Они обступили его: острые силуэты, залитые тенью, зазубренные линии, прерываемые узловатыми выступами лап, когтей или плавников.

«Побуждения…»

Шёпот донёсся от его пояса, от Кариса, чей голос звучал испуганнее, чем когда-либо прежде.

«Ним заточили здесь Побуждения».

Хихиканье. — Меч говорит правду, — пропел голос. — Занятная вещица, твой меч. Такая… знакомая.

Феликс понятия не имел, кто из существ обратился к нему, так как каждое из них (сколько же их тут было?) извивалось вокруг в головокружительном танце форм и теней. Они были размером с гору и в то же время не больше медведя или оленя, а то и меньше. Логика здесь бессильна. Глаза горели во тьме.

— Ним!

— Не Ним. Ним – Потерянные. А на нём краденая плоть.

— Что-то старое.

— Что-то новое.

Голоса обрушивались на него со всех сторон, каждый раз новые. Было ли это одно существо или их было много? Он попытался использовать Прожорливое Око, но навык не сработал. Медленно, очень медленно Феликс обнажил Волю Наследника. От кресцианской бронзы разлился свет, и из звериных пастей донеслось шипение.

— У него Крюк!

— Вестница!

— Нет! Нет! Вестница мертва!

Меч в руках Феликса задрожал, и хотя Карис молчал, в Разум ворвались слова и образы. Карис каким-то образом знал этих тварей, а может, их знал сам клинок.

«Побуждение Братоубийства, Кровавых Сделок».

«Побуждение Гнили, Скверное Касание Очернённой Земли».

«Побуждение Пустых Чрев, Голода в Стуже и Зное».

«Побуждение Изоляции, Забытых Писем и Невысказанных Истин».

«Побуждение Погрома, Безумия Смуты».

«Побуждение Злобы, Недоброй Воли и Коварства».

Эти имена вплетались прямо в его сознание вместе с чётким осознанием: в одиночку у Феликса нет ни единого шанса ни против одного из них.

«Шесть Побуждений… Шесть сил, что когда-то сокрушили целое королевство». Последняя мысль тоже пришла из памяти меча. Побуждения, кружившие вокруг него, были пленены после кровопролитной войны с Ним; их заперли здесь, потому что их невозможно было убить. Да и как убьёшь Побуждение? Они были скорее силами природы, чем живой плотью. Феликс не смог бы одолеть Ворона, что уж говорить об этой шестёрке.

— О, это не Вестница, но он видит. Он осознаёт нашу мощь, — довольно прошипело одно из них.

— Убейте его. Пожирайте его, не оставив даже костей. Его странное лицо раздражает нас.

— Позвольте мнеее, позвольте мне кусать и рвать. Мне это так нужно, — пропело другое, то самое, что шептало ему вначале. — Прошло слишком много времени.

Что-то ударило его – слишком быстро, чтобы даже его Восприятие могло это отследить. Удар прошел сквозь грудь, не оставив видимых ран, но Феликс закричал. Пузырьки воздуха поднялись вверх, когда он забился в конвульсиях от боли, и Мана, вырванная прямо из его каналов, завихрилась в зелёных глубинах. Словно кровь в воде.

Остальные бросились в атаку.

«Неудержимая Воля!»

«Непреклонный Диссонанс!»

Феликс активировал оба навыка, вкладывая в них всё, что у него было. Едва-едва он уклонился от двух сходящихся когтей, и нити связи вокруг него натянулись. Он рванулся, уходя с траектории ещё двух атак – на этот раз шипов размером с копья. За ним тянулся шлейф пузырьков, а следом неслись Побуждения. Они нападали снова и снова, и с каждым разом удары достигали цели всё чаще. Физически он оставался цел, но Выносливость и Мана таяли так быстро, что даже его регенерация не справлялась.

Пит вскрикнул – это был первый звук, который он издал с момента падения, но крик тут же оборвался. В груди Феликса что-то обожгло, тепло, исходившее не от их связи. Болезненное. — Пит!

Ответа не последовало.

Существа, состоящие из хитиновых конечностей и сегментированных отростков, ударили вновь зазубренной лапой, покрытой изогнутыми шпорами. Она прошла сквозь него, но Дух содрогнулся от крика, а запас Маны рухнул на сотню единиц.

— Феликс! — Закричал Карис, хотя его голос с каждой секундой становился всё слабее. — Феликс… Используй… ключ!

— Где? Как использовать? — Мысль ускользала, превращаясь в едва различимое жужжание на задворках сознания.

«Ключ? Ключ Знамения!» Феликс, уворачиваясь, лихорадочно пошарил у пояса, проталкивая себя сквозь жидкую Ману. Он пытался подняться выше, но неумолимые Побуждения каждый раз преграждали ему путь.

Тяжело дыша и напрягая все силы, он выхватил Ключ Знамения. Он хранил его за поясом вместе с ещё одной вещью, с которой не мог расстаться, – до тех пор, пока не будет готов, как говорили Реджис и Хольт. Готов он или нет, других вариантов не осталось.

Он с силой ткнул ключом в пространство перед собой, каким-то чудом нащупав опору, и повернул его. В зелёном ничто распахнулась Дверь, ведущая в кристаллическую тьму, куда более глубокую, чем та, в которой он находился. Алмазный ключ исчез.

— Он мечется! Он мой! — Вскричал голодный голос. Левиафан размером с город вырвался из мутных глубин, сверкая зубьями; его оранжево-красные глаза вращались в безумии.

«Непреклонный Диссонанс!»

Вспыхнула молния, ударила, и Феликс рванулся вперёд изо всей Силы. Он влетел в открытую дверь, едва успев приземлиться внутри, когда челюсти сомкнулись там, где он был мгновение назад. Волны густой, тяжёлой Маны ударили в него, всё ещё касаясь, всё ещё воздействуя, и Феликс пополз назад.

— Где он?! Куда он делся?

— Что вы с ним сделали?! Я убью вас!

— Исчез! Уловка!

Завывающий крик пронёсся по зелёным глубинам, подхваченный пятью другими глотками, но никто из них не приблизился к двери. Казалось, они её даже не замечают.

— Всё как говорил Ворон. Побуждения даже не видят Дверь Знамения, — выдохнул Феликс. Он поднялся на ноги, хотя те дрожали так сильно, что это само по себе стало вызовом. Он осмелился отвести взгляд от смертельной ловушки, которой только что избежал, чтобы заглянуть глубже… туда, где он оказался.

Позади него Дверь с грохотом захлопнулась.

* * *

Феликс оказался в тёмном месте.

«Нет. Не в тёмном, – поправил он себя. – …Просто плохо освещённом». Однако, как он ни старался, его Маназрение не видело ничего сверх того, что воспринимали обычные глаза. Это был узкий коридор с каменным полом и стенами, обшитыми панелями из широкого золотистого дуба. Просто, без украшений, по-деревенски. Тонкий ковёр устилал пол по всей длине коридора без окон – футов шестьдесят, не меньше, – и заканчивался у входа в гораздо более просторный зал. Там свет был ярче.

— Что это за место? — Спросил он.

— Твой Путь, Феликс.

— Карис! — Феликс только сейчас осознал, что всё ещё сжимает меч. — Ты в порядке? Там, снаружи, ты вёл себя странно.

— Я чувствовал себя странно, это правда. Словно туман внутри меня разросся, стремительно множась. Я… я боялся, что эта жидкая Мана меня уничтожит.

— Боже, — выдохнул Феликс, и тут его прошил запоздалый страх. — Пит!

Вспыхнул свет, и в сравнительно узком коридоре материализовался Пит. Его туша заняла почти всё пространство, но Феликсу было плевать. Он бросился на шею Тэнку, смеясь от облегчения. — Ты тоже цел!

Пит озадаченно закурлыкал. — Где мы? Помню боль и горение, а потом – ничего.

— Внутри двери, которую открыл Ключ Знамения, наверное. — Феликс оглядел теперь уже тесный проход. — Жаль, тут не слишком просторно, но я справлюсь. Ты точно в норме?

Пит на мгновение задумался, затем кивнул своей гигантской головой размером с лошадиную. Или он стал ещё больше? В тесноте коридора Тэнку казался огромным. Феликс облизнул губы, понимая, что просто отвлекается. Тянет время. Он воспользовался Ключом Знамения, потому что так сказал Карис, а ещё чтобы спастись. И всё же…

— Карис, когда кто-то завершает свой Путь с помощью Ключа Знамения, он возвращается ровно туда, откуда начал?

— Да, разумеется. Почему… А, понятно.

— Вот именно, — вздохнул Феликс. Он выиграл для них немного времени, но сколько? — Каковы шансы, что, когда я закончу здесь, я стану достаточно силён, чтобы сразиться с шестью Побуждениями?

— Не могу сказать, что они велики, Феликс. О Ключах Знамения и их эффектах мало что известно, ведь каждый из нас идёт своим Путём. Я не могу делиться подробностями. Мне не позволено.

Феликс нахмурился. — Система тебе мешает?

— Да. Это часть процесса. Путь – вещь личная, созданная для тебя, тобой и ради тебя. Другой не сможет его понять, не по-настоящему. Полагаю, именно поэтому Система запрещает говорить о них.

Пит издал тревожную трель. Его большие золотистые глаза с беспокойством следили за всем вокруг. Феликс похлопал его по шее.

— Нам просто нужно идти вперёд. Это всё, что мы можем, — сказал Феликс, наполовину самому себе. — Пошли.

Он начал протискиваться мимо Пита, раздражённый нехваткой места, как вдруг всё пространство вокруг дрогнуло. Другого слова и не подберёшь. Коридор изогнулся и затрясся, напрягшись, словно мускул, а когда всё стихло, он стал вдвое шире.

— Это… странно. Но удобно.

Теперь Пит без труда мог развернуться и даже идти бок о бок с Феликсом. Осторожно они миновали коридор, пока тот не вывел их в просторную залу. Как он и заметил раньше, она была залита ярким светом благодаря вращающимся люстрам под потолком. Их было три, и каждая соединялась с системой шестерён и шкивов, заставлявших светильники кружиться в медленном вальсе над их головами. Сама зала выглядела богаче коридора, но стены здесь были обшиты тем же золотистым дубом от пола до потолка. Здесь лежал ковёр поприличнее, но такой же потертый; его узор настолько стёрся под ногами, что это могли быть как розы, так и переплетённые конечности жуткого зверя.

Однако главное место на стене занимали три двери.

— Первый Выбор, — торжественно произнёс Карис. Феликсу это напомнило некий ритуал; он буквально почувствовал, что Парагон произносит эти слова с большой буквы.

— Первый… И сколько же выборов мне предстоит сделать? — Спросил Феликс.

— Столько, сколько потребует Путь.

— И в чём смысл?

— В том, чтобы найти свой Путь.

— Я думал, это и есть мой Путь? — Уточнил Феликс.

— И да, и нет. Это проявление Пути, на котором лежит твоя судьба, но выбранная дорога – твоя собственная. На каждом перепутье должен быть сделан Вызов, к добру или к худу, который Раскроет истинную силу твоего Знамения.

— Это… не так полезно, как мне хотелось бы, — с раздражением выдохнул Феликс. Он хорошо помнил слова старейшин Реджис и Хольта, и они вполне сходились с тем, что говорил Карис. Он подошёл ближе, по очереди осматривая каждую дверь.

Первая дверь была бледно-белой, с облупившейся краской по краям панелей. Она походила на любую входную дверь в доме среднего достатка на Земле. Прожорливое Око ничего не подсказало, кроме того, что это дверь и сделана она из дуба, как и панели на стенах. У неё была рычажная ручка из блестящей латуни.

Вторая дверь была изысканнее, с большим количеством панелей и резьбой по краям. В верхней части в неровном порядке располагались три окошка, но стёкла были матовыми и исцарапанными в хлам. Как и сама дверь. Когда-то она была выкрашена в тускло-красный цвет, но время и царапины обнажили сероватую древесину. Задвижка и замок были стальными, покрытыми облупившейся чёрной краской.

Третья, последняя дверь, была совсем другой. Ни панелей, ни окон, ни задвижки – лишь простая верёвка, прибитая к доскам. Сама дверь состояла из шести грубо сколоченных деревянных плах, причём некоторые даже не доходили до верха или низа, оставляя щели, заполненные тьмой. Феликс заглянул в эти щели, не ожидая ничего особенного, и оказался прав. Он не увидел ничего, кроме беспросветной тени. Размышляя, он вернулся в центр комнаты, где настороженно стоял Пит.

— Значит, я просто… выбираю одну? — Спросил он.

— Похоже на то.

— Но мне не на что опираться, просто разные типы дверей, — Феликс чувствовал разочарование. — Я не собираюсь Выбирать свою Судьбу, основываясь на том, какая дверь кажется мне наименее паршивой.

— Я… я думаю, тебе стоит подольше всмотреться в эти двери, Феликс. Я не уверен, что ты увидел их по-настоящему.

Феликс задумчиво постучал по рукояти меча. Его друзья сражаются против сил Архонта, пока он стоит здесь и разглядывает двери. Феликсу нужно выбраться, и быстро. Вот только когда он покинет Путь, он снова окажется в компании шести Побуждений. Он запустил руки в волосы и простонал, прежде чем тяжело опуститься на пол.

— У меня есть только варианты передо мной, — пробормотал он. — Всё остальное я… они справятся. Они достаточно сильны.

Они обязаны справиться.