Глава 37.0
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Крики становились всё громче, сопровождаемые тошнотворным привкусом первородной ярости. Хористка уже сорвалась с места, во весь опор несясь к одному из ближайших туннелей. Чувства Феликса перешли в режим высшей готовности, и он не стал медлить.
«Владыка Плоти!»
«Неудержимая Воля!»
Феликс перемахнул через ряды бойцов и с неловким рывком приземлился в самой гуще командования. — Я иду! — Крикнул он на ходу, двигаясь слишком быстро, чтобы остановиться. Хористка Сивы возглавляла колонну, поэтому она нырнула в туннель первой, но Феликс дышал ей в затылок, как и стражи женщины Бронзового Ранга. Благодаря Прожорливому Оку Феликс знал их по именам, хоть и мало с кем общался. Но сейчас, когда вопли усилились, слова были не нужны. Все они просто бежали.
Рывок Аслей был, честно говоря, безумным. Женщина была «ходячей травмой» – Феликс редко видел подобное у тех, за чьими плечами столько этапов развития. И всё же она неслась впереди всех по извилистому туннелю. Её Дух был переполнен ужасающей паникой.
Феликс не собирался выпускать её из виду, потому что в воздухе витало что-то ещё. На бегу он активировал Маназрение, замечая густые облака багровых миазмов, бурлящих в проходе. Он чувствовал вкус отчаяния и… предвкушения. Сзади крикнула Кэл, и туннель наполнился приглушённым звоном сбруи и кольчуг. Остальные следовали за ними.
Путь был достаточно широк, чтобы трое могли идти плечом к плечу, сохраняя немного места для маневра. Земля, проносившаяся под ногами, была покрыта следами волочения и кровью. Повсюду виднелись те же отметины когтей, что он видел на мосту. Вскоре туннель вывел в просторную прихожую с массивной каменной дверью. Очевидно, когда-то она была скрыта – грубая и неровная снаружи, – но внимание Феликса привлекло то, что её полностью выломало нечто очень крупное. «Гуль», – предположил он.
Крики затихли, но их сменил сдавленный вой знакомого врага. Феликс не затормозил у дверей и бросился внутрь, напрягая Восприятие до предела, чтобы уловить, что ждёт впереди. Комната оказалась богато украшенным залом, уставленным странными треугольными Столпами, выстроившимися в ряд по всей длине. Они подпирали сводчатый потолок, выложенный треугольной плиткой, которую он едва мог разглядеть в полумраке. Окон здесь не было – слишком глубоко под землей.
Исследование достигло уровня 36!
Вместо этого Феликс видел всё в свете туманного рыжего сияния. Даже без Маназрения было ясно: первородные миазмы здесь гуще, чем когда-либо. Этот карминовый свет лишь подчеркивал кровь, которой была забрызгана комната. Повсюду лежали тела, точнее, их части. В центре зала десять ревенантов уже тянулись к слабо сопротивляющейся Аслей.
— Эй! Я здесь! — Крикнул Феликс.
«Крах и Погибель!»
«Крах и Погибель!»
Два пушечных ядра из тёмной кислоты сформировались и прорезали воздух, одно за другим разорвав трёх монстров. Раздался дикий бессловесный вой, и оставшиеся семеро безрассудно бросились на Феликса.
— Пит?
— Скриии-а-а!
Вспышка света залила тусклую комнату, и перед чудовищами предстал огромный тэнку. Они не прекратили бег, но трое из них резко развернулись, чтобы атаковать химеру, в то время как остальные продолжили путь к Феликсу. Битва была быстрой и безболезненной; Феликс сталкивался со слишком многими их сородичами, чтобы хоть каплю вспотеть из-за четверых.
Вы убили искаженных маной ревенантов (x4)!
Получен опыт!
Оповещение о Территориальном Поиске!
Вы получили Вклад!
Враги Пита пали всего через несколько секунд после противников Феликса, их тела были испещрены порезами и зазубренными ледяными копьями. К этому моменту стражи Бронзового Ранга догнали их и ворвались в зал. Они осторожно окружили хористку – в равной степени чтобы защитить её и чтобы охранять. Женщина едва держалась на ногах, получив несколько тяжелых ран в грудь. Она кашляла кровью, которая казалась скорее черной, чем красной.
— Сп-спасите их, — прошептала она, указывая в другой конец зала.
Феликс поднял взгляд. Вдоль дальней стены зияла широкая тьма – туннель, ведущий в неизвестность. Перед ним в землю была вросла массивная круглая «штука». Объект был вдвое больше человека, ржаво-красного цвета, и буквально выдыхал красный пар.
«Прожорливое Око!»
Название: Чешуя Короля Опустошителей
Тип: Артефакт
Описание: Упавшая с тела Короля Опустошителей, эта часть его плоти наполнена Первородной Эссенцией.
Феликс оскалился и уже собирался рвануть к ней, когда вся комната содрогнулась.
— Это… что это было? — Спросил Атар, нервно глядя вверх. Сверху посыпалась пыль, и земля снова дрогнула.
— Тсс! Слышите? — Сказала Кэл.
В воздухе витали прерывистые крики и приглушенные стоны. Порция и Кэл бросились в сторону, но Феликс уже знал, что они там найдут. Он чувствовал эмоциональную бурю, подобную невидимому костру, жар которого обжигал его.
Сразу за ближайшими Столпами лежали десятки мужчин и женщин всех рас. Кровь полосовала землю, но многие шевелились, пусть и вяло. Все они были ранены, их раны сочились почерневшей кровью, а кожа покрывалась чешуей.
— Феликс! — Вскрикнула Порция. — Помоги им!
— Вы не можете!
Все подняли головы: от кучи тел отделились два человека в окровавленных мантиях. Они с трудом поднялись на ноги, будучи ужасающе израненными, но их аура власти была почти осязаемой.
— Старейшины? — Крикнул Харн, вскидывая топоры. Звук обнажаемого оружия был громче, чем редкие толчки, сотрясавшие зал.
«Прожорливое Око!»
Имя: Оливия Реджис, Старейшина Гильдии Защитников.
Имя: Хольт, Старейшина Гильдии Защитников.
Он не мог увидеть подробную информацию из-за артефактов или разницы в уровнях, но чувствовал их ранг. Оба они были в Ранге Магистра… а потом вдруг перестали ими быть. Старейшина Хольт закашлялся и сплюнул кровь, пока Старейшина Реджис поддерживала его. Оба выглядели тяжело ранеными, и их развитие сейчас соответствовало в лучшем случае среднему уровню Ранга Подмастерья.
Что-то ранило их обоих. Очень сильно.
— Вы не должны их трогать! — Взмолилась Реджис. — Их болезнь заразна! Она проберется в ваше ядро и разорвет… разорвет вас на части!
— Пожалуйста, — выдавил Хольт.
Никто не опустил оружие. Никто из них больше не доверял Гильдии.
Зал снова содрогнулся, и Старейшины вздрогнули. Реджис оглядывалась по сторонам, словно ожидая нападения, а Хольт скорчился от боли.
— Вы тоже пытались поглотить Чешую? — Спросил Харн. Феликс видел, как серебряная Мана собралась вокруг лезвий его топоров, но они не вспыхнули.
— Нет! Принять эту силу – смертный приговор, — ответила Реджис, и её руки задрожали. — Мы предупреждали их всех, но они не слушали. Никто из них. — Она указала в сторону, где большинство раненых прислонились к стенам и стонали. Среди них Феликс смог разглядеть знакомые сине-красные мантии и несколько пар темных сандалий.
— Это что, хористы? Аслей? — Кэл повернулась к хористке Сивы, которая метала в Старейшин взгляды-молнии. Та слабо кивнула на слова Кэл.
Феликсу было достаточно. Люди вокруг него корчились в почти беззвучной боли, хотя их Духи кричали так громко, что могли лопнуть барабанные перепонки. Отчаянная агония разрывалась под натиском раскаленной ярости первородных миазмов. Он вытянул руки вперед, чувствуя, как жар лижет его ладони и запястья.
«Ненасытная Десятина!»
Энергии было много, к тому же давил сам воздух. Голова пошла кругом, и ему пришлось подавить Эхо. Это лишь сплотило их, и темная бездна в центре его кольцевого ядра стала втягивать поглощенную Эссенцию еще быстрее. В голове прояснилось, когда Эссенция схлынула, а внезапное желание бежать, прыгать и сражаться рассеялось, как утренний туман.
Жертвам стало легче дышать, а из их крови исчезла чернота. Чешуя превратилась в ленты света и дыма, которые он вдохнул в себя.
— Как они дошли до такого? Тоже взялись за Чешую? — Спросила Кэл, глядя на Старейшин.
Феликс покачал головой. Им было плохо, но это походило на пациентов в палате целителей, только в супер-ускоренном темпе. — Возможно, некоторые. Но проблема в концентрации миазмов здесь. Сила Первородного кажется усиленной так близко к Гнезду. И… эта Чешуя не помогает.
— Она выкачивает её еще больше, я почти чувствую это, — сказала Весс. Она закрыла глаза, и Феликс понял, что она тянется вперед своими чувствами. Она зашипела и отпрянула. — Мерзость.
— Как вы здесь оказались? Да еще и с хористами, — спросила Кэл Старейшин. Те опирались друг на друга и оба выглядели как выжатые тряпки.
— Когда башня пала, мы были в руках Инквизиции, — проскрежетал Старейшина Хольт. Его голос напоминал звук гравия, перетираемого наждачной бумагой. — Мы вырвались и бежали, но не без потерь. Хоризм… они нашли нас. Приняли, несмотря ни на что. С тех пор мы прячемся здесь.
— А это? — Феликс указал на Чешую. — Какого черта эта штука здесь делает?
— Они нашли её, прочесывая туннели за залом. Принесли сюда, — сказала Старейшина Реджис со вздрогом. — Сначала мы не знали, что это такое, кроме того, что это часть тела какого-то монстра. Но она должна была сгнить еще несколько недель назад. Одного этого хватило, чтобы нас заинтересовать.
— Неужели вы не чувствовали этого? Этого мерзкого жара? — В ужасе спросила Весс. — Зачем вам держать это рядом с собой?
— Отчаяние, — бросил Хольт. — Наше и хористов. Монстры не прекращали нападать на нас с самого прибытия. Эта Чешуя… она их отпугивала. Прогоняла мелких тварей и давала нам столь необходимый покой.
— И только позже они попытались поглотить её, как ядро монстра, — добавила Реджис.
Феликс посмотрел на медленно приходящих в себя хористов, затем на Аслей, которой занималась Порция. Женщина содрогалась под действием магии Порции, стиснув зубы так сильно, что с губ капала кровь. Пит замер рядом с ней, прижав пушистые уши к черепу, в его больших золотистых глазах читалось подозрение.
— Н-не верь им, — прошептал чей-то голос. У его ног слабо дрожала хористка в темно-красной мантии. Та самая Хористка Веллуса, которую он видел на собрании перед всем этим. — Небо кричит, Голубоглазый Демон. И… и земля дрожит.
Зал снова содрогнулся, сильнее, чем прежде. Что это было?
— О чем ты говоришь? Что сотрясает землю? — Спросил Феликс.
— Гордыня, — хористка издала прерывистый смешок. — Скверна течет под нами. И печать в небе, в тебе. — Без предупреждения её рука вцепилась в его рукав с силой, которой Феликс не ожидал. — Кровавая Луна грядет, Демон. Найди их всех.
— Кровавая… Найти что?
Глаза хористки встретились с глазами Феликса, и, несмотря на его Восприятие и Маназрение, он не мог разобрать их цвет. — Ты знаешь. — Её рука соскользнула с рукава, и она откинулась назад, уставившись в пустоту.
— Я знаю? Объясни, пожалуйста, — попросил Феликс, но хористка больше не смотрела на него и не произносила ни слова. — Проклятье!
— Точно. Почти забыл, что Хористки Веллуса сходят с ума, — фыркнул Феликс, отстраняясь от женщины. Рядом Атар прислонился к одному из треугольных Столпов и вытирал пот со лба. Он становился всё бледнее. — Ты в порядке, парень?
— Я… Нет. Не в порядке. Жар здесь обжигает меня сильнее, чем палящие пески моей родины, — он почти задыхался. — Такое чувство… словно я снова в Домене.
Феликс сжал челюсти. Атар, вероятно, был чувствительнее остальных, но он видел капли пота на коже у всех Железных Рангов и даже у многих Оловянных. Времени оставалось мало.
— Я должен разобраться с этим, — громко сказал Феликс, указывая на Чешую. Кэл и Старейшины повернулись к нему; он заметил, как Реджис вздрогнула при виде его чешуи и ярко-голубых глаз. Взгляд Хольта был куда более расчетливым. — Скоро все начнут чувствовать её воздействие.
— Делай, — приказала Кэл. — Харн, помоги ему.
— Что? Нет, нельзя! — Запротестовала Реджис. — Я не знаю, что этот мальчик делал раньше, но если он попробует это против Чешуи, он разрушит свое основание или… или хуже того…
— С ним всё будет в порядке, — настояла Кэл, хотя даже в её глазах читалась тревога. У Феликса не было времени её успокаивать.
— Харн, пошли.
— Ага. — Харн и Феликс направились к Чешуе, но комната снова содрогнулась, и сверху посыпалось еще больше пыли. Несколько треугольных плиток упали с потолка и со звоном ударились о землю. Ими была усыпана вся площадка. Феликс поднял одну. Это был треугольник, на поверхности которого были выгравированы крошечные, почти невидимые знаки, которые Феликс не мог расшифровать. А в центре красовалась трехконечная звезда.
— Вы, должно быть, шутите, — пробормотал Феликс и поднял звезду, чтобы Харн увидел. Это была звезда Нимов, которую находили только в постройках, созданных ими. — Это что, нимейские руины?
Земля задрожала снова, потом еще раз, быстрее, чем раньше. Снова и снова.
— Он возвращается, — простонала Старейшина Реджис. — Я не думала… здесь для него ничего не осталось!
— Кто? — Крикнула Кэл, а за её спиной Боди уже мобилизовал Ранги, выстраивая их в оборонительные позиции. — Кто идет?
— Хорист Йеро, — хихикнула Хористка Веллуса. Её хихиканье переросло в заливистый смех, такой же безумный, каким Феликс его помнил. — Осторожно-осторожно-осторожно! Гордыня Скверны возвращается!
Из темноты появилась громоздкая фигура – существо размером почти с гуля, лишь отдаленно напоминающее человека. Феликс вспомнил хориста и узнал его черты лица… отчасти; остальное было искажено и раздуто мышцами и блестящей чешуей, покрывавшей его уродливое Тело. Две ноги, толщиной с древесные стволы, с грохотом ступили в зал, едва прикрытые коричневой рясой его ордена, а пара толстых мускулистых рук уперлась в землю. Вторая, более тонкая пара рук росла из-под первой, их скелетообразные пальцы заканчивались злобными когтями. Тварь принюхалась и оскалила зубы, слишком крупные для человеческого рта.
«Прожорливое Око!»
Имя: Гордыня Скверны
Тип: Первородное Порождение
Уровень: 62
— $(#
ОШИБКА!
Впервые за долгое время Око Феликса не смогло увидеть детали Первородного Порождения. Но подробности не имели значения, даже уровень этого человека-существа. Важнее было развитие, которое Феликс чувствовал… оно вплотную приближалось к Рангу Магистра. Красные миазмы закружились в воздухе, сгущаясь в ураган мерцающей мощи.
— Высший Подмастерье! — Выкрикнул Рид. Лязг стали прозвучал резко в тишине, и Десница прошел сквозь ряды отряда. — Не относитесь к этой твари легкомысленно.
— Буду иметь в виду, — хмыкнул Харн, и его топоры вспыхнули серебряным пламенем.
Позади них раздался пронзительный рев. Ураган миазмов ударил сверху, обрушившись на людей и разбросав их во все стороны, сосредоточившись на одном человеке. Хористка Сивы скорчилась и начала меняться, её плоть рвалась, когда нечто чешуйчатое и зубастое пробивалось сквозь бледную кожу. Миазмы вливались в разрывы, исцеляя их, пока она росла до тех же невозможных размеров, что и Скверна перед ними.
— Я так и знал, черт возьми, — прорычал Феликс.