Глава 37.0
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
— Ха-ах, ха-ах, ты должен… остановиться, парень, — задыхался Рори, его широкие плечи едва удерживали руки. Его кисти напрягались и подергивались, пока спиралевидные жгуты сигилов связывали его с буйствующим перед ним колдовством. — Ты не можешь…
Но Гном знал, что мальчик не слышит его.
Маленькая комната была залита синим светом, но мальчик сам был воплощением красного. Чувства Рори, достигшие Ранга Адепта, подсказывали ему, что Феликс все еще жив и сражается. Как – было выше его понимания: его аура мгновения назад наполнилась самой мерзкой скверной. Он кричал в такой агонии, что, не будь они в защищенной комнате, это оповестило бы всех на несколько кварталов. Кровь сочилась из рваных ран по всей груди и плечам Феликса, даже на бедрах и ступнях, покрывая его багровыми полосами. Красный цвет ярко выделялся на синем свете ритуала.
— Остановись, — прорычал Рори, активируя свои навыки Облик Учителя и Ритуалист. Расход его ресурсов немного замедлился, но сам ритуал зашел слишком далеко. Эссенция монстра уже влилась в него, доводя сигилы до финальных стадий. Но ритуал почему-то шел наперекосяк, при этом в плотной Сигильдии не было ни единого места или промежутка, который Рори мог бы использовать для прерывания. — Остановись, черт возьми!
Мальчик был полностью поглощен этим. Все, что Гном пытался предпринять, притуплялось и перенаправлялось, втягиваясь в центр ритуала, чтобы разбиться о радужную оболочку энергии. Эссенция монстра начала очищаться, и ничто не могло проникнуть в центральную область, даже когда она опасно колебалась. Вспышки искрились на ее поверхности, а кусочки камня и даже грязи из-под истерзанного пола витали вокруг ребенка. Он был подобен водовороту, все вращалось вокруг его сидящей фигуры, он был оком бури Маны и Эссенции, подобной которой Рори никогда прежде не видел.
Это было невозможно. То, что делал Феликс, было совершенно невозможно. Одна лишь мысль об этом могла бы заставить недоверчивого Гнома ликовать, если бы он не находился на грани полного истощения. Он всегда любил аутсайдеров.
«Давай, парень! Ты сможешь!»
Рори деактивировал свои навыки и, кряхтя, позволил большей части своей Маны перетечь в дестабилизирующийся ритуал. Он задействовал свои Намерение и Силу Воли, заставляя ритуал временно стабилизироваться. Если ребенок мог выдержать эту пытку, то и он мог, иначе что же он за учитель?
«Я с тобой, парень! Сражайся!»
* * *
Небо разлетелось на десять тысяч бледно-голубых осколков, и Феликс пронесся сквозь них. Его зрение прояснилось почти мгновенно, и Ним быстрым взглядом окинул окрестности. Его Восприятие было почти излишним здесь, в его Бастионе Воли. Он видел холмистый зеленый пейзаж, темный лес и далекое кислотно-зеленое море. Самое главное, Феликс видел квадратное Формирование своей крепости и все повреждения, которые были нанесены до сих пор. Он падал с воздуха гораздо быстрее, чем ему хотелось бы, но через несколько мгновений безвредно приземлился на одну из немногих неповрежденных стен.
Пасть находилась всего в сотне ярдов от него, впиваясь задними лапами в суглинистую землю. Она лишь мимолетно напоминала ту форму, которую явила в Лабиринте: возвышающегося Бегемота с соответствующей аурой. То, что он видел перед собой сейчас, также было сильно мускулистым, но в максимально худощавом виде. Чуть более тридцати футов в плечах, оно было скорее голодной охотничьей кошкой, чем разрушительным драконом, несмотря на гребень из пожелтевших костяных шипов, тянувшийся до самого хлещущего хвоста. У него было шесть конечностей, хотя их соединение с туловищем представляло собой скопление обнаженных связок и Кости, как будто у него не хватило материала, чтобы сформировать что-то более прочное.
Все это поглотилось в тот момент, когда Феликс приземлился, а затем Пасть рванулась вперед. Сноп грязи и комков травы отлетел назад, и Пасть врезалась головой в стену. Она впилась многочисленными лапами в уже имевшиеся трещины, немного расширяя их. Звук скрежета металла пронесся сквозь Феликса, когда боль пронзила его, и эфемерная Искра памяти вырвалась из поврежденного Бастиона.
«Вот как оно получило доступ к моим воспоминаниям, – нахмурился Феликс, осматривая остатки своего поврежденного Навыка. – …Это место создано из них».
Инстинкты Феликса закричали, и он бросился перекатом вправо. С оглушительным грохотом желтоватое копье Кости врезалось в зубцы позади него, промахнувшись мимо Феликса на дюймы.
— Значит, ты вернулся, дурак. Тебе не понравилось вновь переживать свои любимые воспоминания? — Прорычала Пасть, ее хвост все еще был поднят над головой, как жало скорпиона.
— Думала, это сработает? Твое маленькое забвение и несколько ложных снов? — Феликс выдавил смешок, пытаясь скрыть неприятное бурление в животе.
Обман уровень 17!
Пасть зарычала, ее сине-зеленые глаза множились вдоль бровей с влажными, слышимыми хлопками.
«Мерзость».
— Ты думаешь, что ты такой умный, Несвязанный. Такой могущественный, а? — Существо снова начало отходить от стены, медленно приближаясь к насесту Феликса. — Как быстро ты забыл меня, хм? Как быстро ты игнорируешь, что без меня ты был бы ничем. Ничем.
Феликс не ответил, лишь следил за Первородным, пока оно двигалось дальше влево. Он все еще стоял на зубцах своей крепости, но Пасть начала расти на глазах, пока не достигла почти пятидесяти футов в плечах. Ее длинная форма выглядела практически скелетной при такой высоте, какое бы вещество ни составляло ее, оно было растянуто невероятно тонко.
— Чего ты надеешься здесь достичь, Пасть? — Спросил Феликс. — Ты сбегаешь из моего Бастиона, и что? Мы снова будем препираться каждую секунду? Ты теперь просто призрак.
— Призрак? Так ты говоришь. Тогда выпусти меня, о страж. Что еще я могу тебе сделать? — Оно замахнулось на него, но Неудержимая Воля позволила ему ловко перепрыгнуть через зазубренное жало. Он приземлился легко, как будто дышал.
— Не так уж и много, кажется, — съязвил Феликс.
Пасть зарычала на него, издавая жужжащий, дребезжащий звук из своего усеянного шипами горла. Внутренне Феликс поморщился, потому что знал, что лжет не меньше Первородного. Какая бы мистическая польза ни была у Пасти, она более чем способна изменить его на фундаментальном уровне. Она изменила его Навыки, Титулы, даже повлияла на его физическую форму. Феликс размял руки, которые вернулись к нормальным, человеческим конечностям после его выхода из ложных воспоминаний.
— Ах да, твоя трансформация. Как тебе нравится, мальчик? Чувствуешь вкус силы? Острые ощущения от крови твоего врага? Разве это не великолепно?
Феликс не ответил, лишь встретил ее невероятно широкую улыбку холодным взглядом.
— Тьфу. Ты дурак, что не наслаждаешься таким изобилием силы. Уникальный Навык! Ты не понимаешь? — Пасть усмехнулась. — Конечно, нет. Один из миллиона может получить Уникальный Навык, и он всегда, всегда имеет потенциал подтолкнуть их к большим высотам. — Улыбка Пасти растянулась за пределы ее головы, спускаясь по шее и воротнику монстра, ужасный оскал острых пожелтевших Костей. — Тебе нужно только принять это.
Жужжащий Диссонанс снова поднялся, пронзая грудь и внутренности Феликса. Он подавил его, как мог, накладывая свою Волю на дребезжащий Диссонанс.
— Никогда, ты кусок дерьма, — выплюнул он.
— Ну, это обидно, Феликс. — Пасть имела наглость выглядеть оскорбленной. — Правда, в прошлом я была не очень любезна, но я бы подумала, что наши долгие недели вместе доказали, что я самый дружелюбный союзник.
— Союзник? — Слова так удивили его, что он резко рассмеялся. — Не лги мне, монстр. У меня нет времени ни на это, ни на тебя.
— Я бы никогда не лгала, не своему Сосуду. Ты и есть он, хотя и не так, как я бы желала. Ты моя единственная связь с жизнью, понимаешь, и без твоего Разума, в котором можно было бы обитать, я бы исчезла. Не более чем тусклый Нарпустотник, дрейфующий в Пустоте всю вечность. — Пасть откинулась назад, садясь на свои многочисленные задние лапы, пока ее тело постоянно менялось и подергивалось, мышцы перетекали по пожелтевшим Костям и Зубьям. Несколько глаз слились в четыре гораздо более крупных шара, и они смотрели на Феликса почти искренне. — Кто еще поможет тебе, когда Инквизиция постучится в твою дверь? Когда Гильдия наконец поймет, что ты здесь, и что у тебя есть ответы о Туманных Землях, которые они отчаянно хотят получить? Ты ведь знаешь, это правда.
Внезапная серьезность Пасти застала Феликса врасплох. Она не лгала, к его досаде. Без него Первородное исчезло бы в Пустоте, а теперь оно было приковано к нему силами, которые он не понимал. Он не мог отрицать силу, которую дали ему его частичные трансформации, даже если они ужасали его.
«Неудержимая Воля!»
Феликс почувствовал движение позади себя и двинулся еще до того, как его сознательный мозг зарегистрировал, что это было. Он перевернулся на бок, вращаясь горизонтально в воздухе, как олимпийский гимнаст, когда решетка пылающей красной Маны пронзила зубцы. Он легко приземлился и оглядел конструкцию, ее странная Сигильдия искажалась перед его глазами.
— Ты абсолютный мудак, — выдохнул Феликс, поворачиваясь к Пасти. Но она уже прыгала к стене… не к нему, а к самой большой трещине в Бастионе.
КРАКООООМ!
Маленький мир его Навыка содрогнулся под Феликсом, издавая глубокий, стонущий звук. Гонг, по которому ударили самым большим в мире молотом. Феликс увидел, как Пасть отпрянула, и что трещина превратилась в расселину.
Она собиралась прорваться.
Он побежал к ней, его руки уже светились синим электричеством, но багровая конструкция вспыхнула внезапной жизнью. Копья странного происхождения высунулись вокруг ее извивающегося каркаса, внезапно превратившись в магического ежа. Феликс увернулся, но был отброшен назад, когда она набросилась на него, как слепая кобра. За ее извивающейся формой Пасть напрягла мышцы, ее украденная сила сгущалась вокруг нее, как оболочка разноцветной миазмы.
— Нет!
Феликс рванулся вперед, дробя камень под ногами, когда он взорвался движением. Конструкция метнулась в его сторону. Он все еще не имел понятия, как она работает, но ему не нужно было знать, как программировать компьютер, чтобы пробить его кулаком.
«Разъедающий Удар!»
Удар разорвал конструкцию на ленты горящего света, ее неевклидова геометрия воспламенилась, как фитиль. След кровавого огня хлестнул назад, быстрее, чем глаз мог уследить, следуя к источнику и взрываясь в груди Пасти. Серия оглушительных детонаций прожгла Эссенцию монстра, извергаясь в диком пожаре, который отбросил Пасть назад. Она приземлилась в восьмидесяти футах, скользя, пока почти не врезалась в разрушенную центральную башню.
«Ух ты». Феликс не ожидал этого, но он не собирался отказываться от удачи. Он спрыгнул со стены, его Тело и Воля перенесли его почти на пятьдесят футов. Он приземлился на редкий участок нетронутой травы, прямо рядом с обгоревшими полосами, которые все еще мерцающе горели.
С ревом, от которого задрожал воздух, Пасть выпрямилась. Явно поврежденная, плоть ее формы была обожжена и вычищена взрывом. Но затем ее тело изогнулось и щелкнуло, суставы вывернулись, а плоть поползла по обнаженным Костям, чтобы вновь сформировать существо едва десяти футов высотой, но гораздо более мускулистое. Поврежденная плоть отслаивалась, пока все не стало розовым и сырым. Ее лицо больше не казалось кошачьим, но имело вид Лхель, пришитой к угловатому черепу ящера. Густая, похожая на гной слюна лилась из ее зазубренного рта, и четыре огромных глаза сине-зеленой жидкости дико вращались в глазницах. Когда Феликс подошел ближе, они с тревожной интенсивностью сфокусировались на нем.
Безумие было в ее взгляде.
Оно кралось вперед, обманчиво медленно, и Феликс едва успел увернуться, когда не менее трех костяных шипов врезались в землю вокруг него. Грязь взметнулась вверх, и Феликс откатился в сторону, едва успев заметить безумно длинные новые хвосты Пасти. Скорее, жала, сделанные из узловатых Костей и сухожилий, увенчанные свирепыми зазубринами. Три извивались над спиной Пасти, и вскоре к ним присоединились еще один, три, пять.
— Вот дерьмо, — выругался Феликс.
Пасть бросилась в атаку, бессвязно крича.
Жала хлестали его со всех мыслимых углов. Феликс сжег свою Неудержимую Волю, и он кружился в смертельном танце между их острыми концами. Однако даже этот Эпический Навык был недостаточен для защиты со всех сторон. Дважды зазубрины Пасти находили цель, разрывая его плоть и оставляя зияющие, шипящие раны на левом боку и правом бедре. Каждый удар резко снижал его Здоровье, сбивая его на целых 10%, но более того, странные способности Пасти заставляли его чувства кружиться. Оно кричало сквозь свою усеянную Зубьями трахею, кровь и мокрота собирались на его невероятно широких губах, и раны Феликса гудели в ужасной симфонии.
Жужжащие шипы растворения выстреливали по всему его телу, как будто его кожа и мышцы просто шипели, превращаясь в ничто. Феликс закричал, отвечая безумию Пасти болезненной интенсивностью. Диссонансный эффект силы Пасти был подобен кислоте, за исключением того, что у него не было Сопротивления Боли, не было Бронированной Кожи, которая блокировала бы ее эффект.
Феликс мог только упасть на колени, корчась под диким ликованием Пасти.
Сопротивление Боли уровень 48!
Феликс боролся с оцепенелой силой Пасти, но чувствовал, что не может устоять, пока она разрушала его изнутри. Каждый раз, когда он пытался собрать Силу или даже Волю, чтобы встать, жужжание усиливалось и посылало волны слабости по всему телу. Что еще хуже, постоянно появлялись уведомления, показывающие, что его Родословная быстро прогрессирует.
Прогресс Родословной 45%
«Нет…!»
Прогресс Родословной 48%
«Неудержимая Воля!»
Он вложил все, что у него было, в свой новый Навык, заставляя себя просто встать. Но его тело было почти безжизненным. Жала Пасти, похожие на бичи, снова и снова вонзались вниз, пронзая его своими ужасными зазубринами и высвобождая новые волны растворения.
— КЕКЕКЕКЕЕЕЕХАХААА! — Монстр дико расхохотался. — Не падай, Несвязанный! Веселье только начинается! Как только я захвачу твою плоть, я оставлю тебя здесь, запру в твоем любимом Навыке! Ты будешь вкушать эту агонию на протяжении эонов, пока все, что ты будешь знать, это страдание и бездумный, первобытный ужас!
«Влияние Искры!»
«Власть Веллус!»
Навыки ничего не сделали, кроме того, что послали резкую, пронзительную обратную связь, пронзившую его чувства. Его нервы выли, хотя его горло было настолько содрано и разорвано, что из груди Феликса не вырвалось ни звука.
Прогресс Родословной 50%
«То, что таится внутри!»
Глаза Феликса широко распахнулись, когда Навык каким-то образом активировался сам по себе. Его боль изменилась, превратившись из всеобъемлющей в жгучий огонь, охвативший его мышцы и кожу. Его руки почернели и удлинились, кожа стала плотной и кожистой, поскольку под его предплечьями невероятно собралось еще больше мышц. Шипы Кости вырвались из них и из его локтей, и трансформация на этом не остановилась. Она распространилась вверх, ползая по его плечам, груди и вниз по туловищу. Везде, где она проходила, его плоть темнела и становилась кожистой. Быстрее, чем когда-либо прежде, Зубья Феликса вырвались изо рта, острые, как бритва, клыки вытеснили его обычные, извергая кровь и слюну.
Его ужас был так велик, что он сначала не заметил, что Диссонанс исчез. Уши Феликса были наполнены скрежещущей какофонией силы Пасти, но, несмотря на это или, возможно, из-за этого, он практически чувствовал странное противодействие, которое охватило его. Когда он менялся ужасающими способами, превращаясь в чудовищную плоть, резкая жесткость незаметно ослабевала.
То, что таится внутри, уровень 6!
«Что-что происходит?»
Навык… помогал ему?
Феликс не мог ждать дольше; у него закончились варианты, и жала Пасти наносили ужасный урон его Здоровью. Он уже опустился до менее чем 15%. Феликс вспыхнул своим Уникальным Навыком, одновременно ужаснувшись и преисполнившись надежды, вливая в него всю свою концентрацию.
То, что таится внутри, уровень 7!
Изменение произошло быстро, болезненно совсем по-другому, чем ужасные силы Пасти. Всеобъемлющие изменения распространялись наружу от его кровавых ран, неся с собой эту жгучую агонию. Шипы темной Кости выпирали из его позвоночника, всего несколько дюймов в длину, но они были остры, как его Когти. Он был деформирован и сгорблен, трансформация была совершенно не завершена, но большая часть его рук, туловища и правой ноги были полностью изменены. Его кожа затвердела и заполнилась, набухая странной, плотной мускулатурой, что придавало ему вид гуманоидного монстра. Но это не имело значения, тогда. Что имело значение, так это то, что Феликс внезапно обрел Силу, чтобы встать, неуверенно поднимаясь на ноги.
То, что таится внутри, уровень 8!
То, что таится внутри, уровень 9!
Эфирное Созвучие уровень 30!
Эфирное Созвучие уровень 31!
ЧИРРРРП!
Всплеск дикой, необузданной мелодии вырвался из груди Феликса, еще сильнее борясь с нарастающей болью. Дикие глаза Пасти прояснились впервые за несколько минут, и она сделала нерешительный шаг назад от Феликса.
— Что ты делаешь? Что ты делаешь? — завыла Пасть, Навык вокруг них дрожал, как ударенный гонг. Феликс не ответил, не вздрогнул перед яростью Пасти. Он услышал это, теперь, когда он отбросил диссонирующий Крик Пасти, это было так очевидно.
«Бастион Воли».
Навык всегда был пассивной защитой, но, возможно, это было только потому, что Феликс был слишком ограничен в своих мыслях. Мир вокруг них издал мелодичный гул, пронзая этот медный, шумный гонг. Навык дрожал под этим звуком, звучный тон, который успокаивал разум Феликса на ту короткую секунду, пока он играл, успокаивая его. Это был его Бастион, его Навык, и его музыка говорила ему, что ему остается только взять его под контроль.
Трава, грязь, целые поля горящей зелени – они скользнули обратно на свои места, корни вновь прикрепились и укоренились. Стены вокруг них начали медленно запечатываться, камень восстанавливался, как будто он сращивал плоть и кровь. Его Бастион был защитой, крепостью для его Разума и Духа, миром, защищенным от ужасов Континента.
И он не был побежден из-за нескольких сломанных камней.
— НЕТ!
Феликс проигнорировал Крик монстра, потому что он снова услышал эту синкопу, этот сбивающий с ритма звук, который лихорадочно вырывался из его ядра. Он притянул его к себе, разжигая свои Намерение и Силу Воли.
«Неудержимая Воля!»
С невероятной легкостью Феликс избегал панических ударов Пасти, его тело двигалось в такт не одному, а двум Эпическим Навыкам. Неудержимая Воля заключалась в проявлении его Воли в физическом мире, в желании, стремлении действовать, двигаться. Конечно, она найдет синергию с его Бастионом Воли, где его могучий Разум защищал себя, где он порождал импульс.
Музыка нарастала, наполняя воздух вокруг них радостной Гармонией, не похожей ни на что, что Феликс когда-либо слышал. Пасть кричала от страха, но он не слышал, не мог слышать ее. Его чувства имели место только для песни, дикой, раскаленной Симфонии его двух Навыков. С инстинктом, которого он не понимал, Феликс сопоставил края их паттернов и сплел их вместе в новое целое, с такой мощной сложностью, что оно прозвучало как триумфальный Крик над его Цитаделью.
Раздался ужасный вой, и поток разноцветной Эссенции хлынул вокруг него. «Эссенция монстра», – узнал он.
— Как? — Закричала Пасть, и Феликс посмотрел вниз, чтобы понять, что он начал парить. Пасть была под ним, съежившись под дрожащими вибрациями в воздухе, ее форма снова уменьшилась до голодного вида Лхель. — Ты изменилась, но ты… Гармония ответила тебе. Как?
Феликс не ответил, не мог, по сути, его разум был охвачен таким сильным вдохновением, что он боялся, что сгорит, если остановится. Вместо этого он приказал земле открыться под монстром, и она открылась. Пасть упала в Пит без единого Крика, и каменные жгуты обернулись вокруг ее хрупкой на вид формы, зафиксировав ее на месте. Металл, извлеченный из глубокого ядра этого места, хлынул вокруг Пасти и полностью запечатал ее. Прежде чем она исчезла, Феликс увидел, что ее лицо было разбитым месивом замешательства и страха, но не его.
Затем она исчезла. Запечатана.
Феликс еще некоторое время смотрел в Пит, его восходящее опьянение наконец схлынуло, но слова не шли ему в горло. Жестом земля заполнилась. Он надеялся, что это удержит Пасть, пока что, но в глубине души Феликс знал, что это продлится недолго. Ему придется действовать раньше, чем позже.
Феликс взглянул на свой Бастион, заметив, что он почти полностью восстановился. Центральная башня даже залечила огромную трещину в своем боку, но она не была прежней. Некогда Квадратная Башня теперь имела пять сторон, и ближайшая сторона была выгравирована с безошибочным узором Неудержимой Воли.
Неудержимая Воля уровень 11!
…
Неудержимая Воля уровень 15!
«Что это значит?»
Внезапная волна головокружения прервала эту мысль. Феликс согнулся пополам и чуть не вырвал, его тело пыталось изгнать что-то глубоко внутри него. Эссенция, которая плавала поблизости, внезапно была высосана, полностью вытянута из его Навыка. Прежде чем Феликс успел отреагировать, его тоже.
— ААААА…!
* * *
Рори напряженно тянул эфемерные нити своего ритуала, по капле подпитывая его Маной, необходимой для функционирования еще на одну минуту. Его мышцы напрягались, а голова раскалывалась, усилие дорого стоило ему в умственной Силе. Затем, без предупреждения, Рори был отброшен на задницу.
Мана хлынула в комнату из того места, где она сгущалась вокруг мальчика. Она была мощной, плотной с той странной скверной и враждебными энергиями, которые обжигали кожу Гнома по краям ритуала. Он не мог подойти ближе, вынужденный смотреть, как Феликс умирает у него на глазах.
«Что ты наделал, Рори? Парень ведь…»
Мана вырвалась наружу, свирепая, острая, как нож, Дуга энергии, которая завывала в маленькой комнате. Меловые сигилы сгорели в одно мгновение, и когда сила врезалась в стены, даже защитные камни замерцали и вышли из строя. Водная Мана, составлявшая их защиту, испарилась в мгновение ока. Это завывание продолжалось, гортанный Крик, который Рори вскоре понял, исходил от мальчика. Рори увидел, что у него кровоточат глаза, нос и уши, а рот широко раскрыт в ужасном, отвратительном Крике.
Внезапно энергия и Крик прекратились. Феликс рухнул, как мешок с мукой.
— Нет, парень! Я не потеряю тебя так! — Рори прыгнул вперед теперь, когда ритуал рухнул. Он достиг ребенка еще до того, как тот упал на землю, и высвободил свой скрытый Навык, не заботясь о том, кто увидит. — Благословение Сивы!
Яркий, розовый свет вырвался из пальцев Гнома, глубоко проникая в грудь Феликса. Щупальца мощной Маны напряглись и закачали энергию прямо в мальчика. Рори стиснул Зубья, наблюдая, как она пожирает то немногое, что у него осталось от собственной Силы. Долгое, ужасное мгновение не было никакой реакции. Затем мальчик резко дернулся, достаточно сильно, чтобы почти сбить с ног грузного Гнома, и мерзкий, разноцветный шлейф вырвался изо рта.
— Клянусь всем, что блестит, — выругался Рори, не в силах оторвать глаз от густой парообразной массы. Она ударилась о потолок, прежде чем просочиться сквозь трещины и щели в дереве. — Что, во имя Авета, это было?
Но мальчик был без сознания.