Глава 22.0

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Утренний свет резким золотом просачивался сквозь большие, выходящие на юг окна особняка. Элиза Дюфон выбрала это место не только за центральное расположение и относительную роскошь, но и за обилие утреннего солнца. Каждое утро в течение двух часов лучи заливали всю её гостиную, играя на золотой инкрустации полированного стола из черного дерева.

Элиза провела руками в перчатках по гладкой поверхности; чары осязания позволяли ей почувствовать облегчение от прохлады древесины. День обещал быть жарким. В особняке имелось несколько зачарованных вентиляторов, разгонявших воздух, но у её аколитов с ними возникли проблемы. Приборы начали сбоить. Что-то связанное с некачественным начертанием скриптов.

— …нужно выдвигаться, — говорил инквизитор Рутгер. — Простолюдины в Пыльном Квартале уже захватили шахту. Одну из немногих, где обереги не пришли в полный упадок! Нам следует собрать оставшиеся силы и ударить по ней!

— И что дальше? — Спросила Дюфон. — Держать позицию в тылу врага? А это именно тыл, кем бы вы их ни считали. Те, кто собирается под знаменем Демона, нам не союзники, и стоит ожидать серьезного сопротивления. Если верить словам инициата Хорнсворта, у них есть как минимум несколько умелых бойцов, один из которых владеет неизвестным навыком трансформации Тела. Четверо их воинов разделались с нашими аколитами и тремя инициатами! Мало того, я точно знаю, что им помогает Харн Кастос и не только он.

Рутгер притих, хотя его щеки всё еще горели багровыми пятнами. Не все члены Гильдии были знамениты, но Натиск в этом уголке Иерократии знали хорошо. — Так мы просто отдадим шахту? Нам нужны ресурсы!

— Я не говорила, что мы сдаемся. Мы должны использовать наши сильные стороны, — Элиза указала на искусно выполненную карту города и окрестностей. Одну из многих, что она хранила про запас. — Мы контролируем три другие шахты, пусть они и не защищены оберегами. Отправим аколитов охранять шахтеров и заберем всё, что сможем, чтобы направить ресурсы нашим кузнецам для ремонта.

— У нас не хватает шахтеров, — подал голос инквизитор Даур, заставив Дюфон внутренне поморщиться. — В Квартале Рассвета никто не приспособлен к физическому труду.

— Не говоря уже о том, что торговцы жалуются на ненадежность наших людей после недавних нападений ревенантов, — добавил инквизитор Рутгер. — Они требуют больше аколитов в качестве стражи.

Несколько дней назад волна ревенантов каким-то образом прорвала оборону, едва не добравшись до нескольких купцов. Теперь те, кто так жаждал самостоятельности, резко сменили приоритеты и начали обустраивать лавки в строго отведенных им зонах. «Ловко я уладила ситуацию», – Элиза довольно улыбнулась про себя, сохранив при этом беспристрастное выражение лица перед коллегами. Актерство было чертовски полезным навыком.

— Жалкие ничтожества, — проворчал Даур. — Без нас твари бы уже вырезали весь квартал.

— Как бы то ни было, нам следует удвоить охрану наиболее важных граждан. Снимите людей с западной стороны квартала, — распорядилась Дюфон. — Там в основном слуги и мелкие ремесленники. Забирайте всех, кто не приносит пользы. В шахтах от них будет больше толку.

Инквизитор Хьюторн улыбнулся, и его лицо превратилось в гармошку из морщин. Однако глаза его оставались холодными, как кинжалы. — Дельное предложение. Я впечатлен, Элиза.

Дюфон развела руками в перчатках и улыбнулась в ответ:

— О, благодарю вас, Кловис. — Она чуть заметно выделила его имя, ровно настолько, чтобы он это зафиксировал. — Я стараюсь.

— Но почему бы не использовать более доступные ресурсы? — Продолжил Хьюторн. — У нас под рукой подозреваемые в ереси. Отправьте и их в шахты. Если монстры их сожрут – туда им и дорога.

Остальные одобрительно заворчали, в то время как Элиза закипала от ярости. Несколько этих «еретиков» были её людьми, членами её сети, последовавшими за ней после ухода из Гильдии. — Как я уже говорила, случайные захваты мужчин и женщин вызовут бунт. В вашем списке значатся ремесленники, слуги, мелкие дворяне и даже немало наемников. Избавившись от них, мы нанесем себе удар, от которого не оправимся.

Хьюторн покачал головой с такой снисходительной улыбкой, что даже его морщины казались издевкой. — Элиза. Вы не привыкли к тому, как ведутся дела. Вы многого достигли в эти суровые времена, но мы должны следовать догматам нашей веры. Порядок, Сила, Чистота. Мы…

Трель прервала разглагольствования старика, и перед каждым из присутствующих открылись четыре синих окна.

— Что за…?

ВНИМАНИЕ: ПОИСК В МАСШТАБАХ ТЕРРИТОРИИ!

— Незримый отвод, — прошептал Даур, вчитываясь в текст. Трое пожилых мужчин переглянулись, бледнея на глазах. Внезапный удар по столу заставил Даура и Рутгера вздрогнуть.

— Всё именно так, как я и предсказывала, — заявила Элиза с серьезным и решительным видом. — Мы заберем эту Власть, и мы заберем Харвотч.

— Это больше, чем когда-либо имела Гильдия, — в изумлении пробормотал Рутгер. — У них была лишь Временная Власть.

— Мы сможем вышвырнуть Чародеев из города, со всей Территории! — Воскликнул Даур. — Наша работа будет закончена. Мы сможем вернуться домой! — В его голосе звучала неприкрытая тоска.

Хьюторн медлил, его глаза быстро бегали по строкам оповещения, пока оно не исчезло само собой. Он встретился взглядом с Элизой, и на его лице отразилась крайняя неохота. — …Что ж. Мы начинаем поиски этого Гнезда.

— Согласна! — Элиза оскалилась, отчего гримаса Хьюторна стала еще мрачнее. Это была не улыбка, а личина голодного хищника, обещающая лютую смерть любому, кто встанет у неё на пути. — Вот что мы должны сделать…

* * *

Инквизитор Хьюторн был в ярости.

Рутгер давно научился распознавать смены настроения старика, и это не раз его выручало. Гнев читался в осанке, в походке, в том, как морщины на его лице стягивались вокруг глаз и подбородка. Умение подстроиться под дух старшего инквизитора было залогом личного успеха Рутгера. Обычно, встретив Хьюторна в таком расположении духа, младший инквизитор приложил бы все усилия, чтобы скрыться с глаз.

Однако сделать это было значительно труднее, когда старик дожидался его прямо в его комнатах.

— Инквизитор Хьюторн, — выдавил Рутгер, закрывая за собой дверь, но успев бросить испепеляющий взгляд назад. Аколит, стоявшая на страже снаружи, не предупредила о посетителе. Она поплатится за эту оплошность. — Чем могу быть полезен?

— Эта женщина нас погубит, — прошипел инквизитор. Рутгеру не нужно было гадать, о ком речь. — Это новый пик глупости, даже для неё.

— Вы о гонке за Властью? Но почему, сэр?

Хьюторн одарил его таким взглядом, что у Рутгера волосы на затылке встали дыбом. Едва сдерживаемая аура коснулась его чувств. Перед глазами всё поплыло. — Даже ты не настолько глуп, как хочешь казаться. Эта гонка важна, да, и мы обязаны получить Власть. Но что, если мы проиграем?

— Проиграем? — Ахнул Рутгер, когда зрение прояснилось. — Город пал. У кого еще хватит сил противостоять нам?

— Гильдия всё еще стоит, хотя они пока заняты Стеной. Этот Поиск всё изменит. А еще Демон, — Хьюторн выплюнул это прозвище. — Он, без сомнения, набросится на нас. Не забывай, в отчетах сказано, что он одолел ту Первородную тварь в небе.

Рутгер побледнел, но покачал головой:

— Вы ведь не верите всерьез, что это был Первородный, сэр? Кем бы ни был этот Демон, у него нет ни единого шанса выжить против…

— Я верю, что это существо было могущественным, вне зависимости от его происхождения. С Демоном нужно разобраться, и чем скорее, тем лучше. С Системной Властью это будет проще, но у нас недостаточно людей, — отрезал Хьюторн. — Я больше не намерен играть в детские игры Дюфон. Забирай тех, кого мы держали в резерве. Они должны добраться до Путевого камня в Сетории и запросить подкрепление.

Сердце Рутгера забилось чаще, а на пухлом лице расплылась улыбка. — Немедленно, сэр.

— Возьми это, — Хьюторн снял с шеи золотой амулет. Он блеснул в утреннем свете, являя изображение белого шпиля, одиноко возвышающегося на алом поле. — Скачи во весь опор. Это вопрос жизни и смерти, инквизитор. Либо мы берем город под контроль, либо он сгорит дотла. Третьего не дано.

* * *

Крики наполняли воздух в тусклых покоях. Укрывшись глубоко во Внутренних землях Стены, он был далеко от патрулей и настоящих членов Гильдии. Все, кроме его новой стражи, были на тренировках или несли вахту на бастионах. Улдред Тейн полагал, что они сражаются с кем-то там снаружи, но ему было недосуг проверять. Монстры за Стеной его мало интересовали.

Его куда больше заботила скверна внутри города.

— Кто тебя создал? — Спросил Тейн, обращаясь к небольшому устройству в своих руках. Это был цельный прямоугольник из темно-синего металла, чуть больше ладони. Будь это просто кусок железа, он не привлек бы внимания, но для мага Ранга Магистра с Золотым рангом и его обостренными чувствами было невозможно не заметить характерный гул сдерживаемой Маны. Тейн перевернул устройство и в тысячный раз направил свое восприятие внутрь корпуса.

Маназрение.

Мана выплеснулась из его ядра – нагромождения крутящихся шестеренок и мерцающих сигилов, – устремилась по каналам и хлынула в глаза.

Магия вокруг него ожила. У неё был вкус, запах и текстура, меняющиеся каждое мгновение. Но Тейн не наслаждался этими ощущениями, он сосредоточился. Внутри корпуса устройства скрывались сотни крошечных начертаний, выполненных диким, неестественным письмом, от одного взгляда на которое раньше жгло глаза. Теперь же оно лишь вызывало дрожь во всем теле – невольный трепет перед его пугающей Истиной.

«Что это за язык? Что за скрипт?» – Тейн никогда не видел ничего подобного, что могло указывать на его новизну… но в пучине времен затерялось слишком многое, чтобы делать такие поспешные выводы. В этом письме чувствовался вес, Значимость, на которую редко могли претендовать новоделы. Несмотря на все исследования и препарирование рун, он сумел разобрать лишь самую малость их значений. Что-то удерживало его. Что-то ускользало. — Что тебя создало?

Человек, у которого он это отобрал, обезумел от ран, полученных в Туманных Землях. Раны нанесла какая-то лютая тварь в Лабиринте под древним разрушенным городом. Это был эльф по имени то ли Пен, то ли Пелл – теперь уже неважно, он давно был мертв. Тейн редко утруждал себя запоминанием несущественных фактов. Устройство источало энергию, багровую скверну, тянущуюся за ним, словно дым из трубы. Его Маназрение видело это, и, к счастью, он был одним из немногих обладателей такого навыка; стихийные взоры младших рангов не заметили бы – и не смогли бы заметить – эти тонкие нити силы.

А значит, ни один другой старейшина не видел, сколько членов Гильдии было заражено этой силой.

Возвращение из Туманных Земель оставило след на многих, и след этот был дурным. Чтобы изучить их получше, Верховный Старейшина позволил Тейну тайно переправить их всех в Домен, где он мог бы заняться их лечением… и собственными экспериментами.

Крики, перешедшие было в хриплые, приглушенные стоны, возобновились. «Тьфу. У этой твари, должно быть, регенерировали голосовые связки». Тейн оглянулся через плечо на монстра – Искаженного Маной Ревенанта, прикрученного к операционному столу. Большая часть его крови и внутренностей была извлечена, но он всё еще жил и даже слабо дергался. Поразительно.

Пока он его игнорировал. В конце концов, тварь никуда не денется.

Устройство. Невозможная вещь, пропитанная отголосками диссонирующей силы, с которой он никогда раньше не сталкивался. Оно стало началом всех его планов. И всех его неудач.

Откуда ему было знать, что скверна, запятнавшая гильдейцев, была Первородного происхождения? Могущественные, непредсказуемые и беспощадные, Первородные считались проклятием самой жизни. Они были чрезвычайно редки в этом мире, признанные враги самих богов. Единственного, о ком он слышал, видели в глубоком море тридцать лет назад. Никто из свидетелей долго не прожил.

Тейн откинулся назад и застонал. Дрожащими руками он достал жесткий кожаный футляр, откинул крышку и опрокинул в себя сверкающее фиолетовое зелье. На вкус оно напоминало прокисшее молоко с легким оттенком малины, которой пытались скрыть неприятный привкус. Он искренне жалел, что Энея не выжила. То, что ему приходится иметь дело с подмастерьем алхимика именно сейчас, было настоящей трагедией.

У Тейна болело всё – от ноги до лица. После того как проклятый ночью Первородный вырвался из Домена, Тейн оказался погребен под грудой обломков. Его любимые начертатели погибли мгновенно, превратившись в кашу, а он потратил каждую каплю Маны, чтобы просто продолжать дышать. Шестнадцать часов он провел под землей. Он нахмурился, отгоняя эти мысли.

«Есть вещи поважнее моих травм».

Первородная или нет, но Тейн обнаружил в этой скверне удивительную силу. Он использовал её в Домене, экспериментируя с плотью тех, кто менялся, по кусочку за раз. Затем он оставил свои опыты, будучи вынужден вернуться в город на слишком долгий срок. Внутри что-то изменилось, что-то, чего он не учел, и явился истинный Первородный. Скверна, исходящая от его устройства, была ключом к этой силе. Ему просто нужно было его повернуть.

Он знал о Гармониках, знал о ересях, которые церковь пыталась скрыть. Скверна была каким-то образом противоположна тому, что древняя религия называла Дикой Песнью. Она завораживала его так, как никогда не завораживала магическая музыка культистов. Перед ним лежал путь к вершине, который он искал так долго. Пусть он казался тернистым и, возможно, гибельным, в конце ждала слава. Бессмертие.

Хватит ли у него мужества сделать этот прыжок?

В покоях воцарилась тишина. Тейн поднял взгляд от стола, окинув взором другие столы и верстаки, заставленные тщательно исписанными заметками и флаконами с бурлящими жидкостями. Здесь царил беспорядок, но было чисто. Стерильно, как он и любил. Ревенант затих окончательно.

Тейн отложил устройство и, пошатываясь, поднялся на ноги. Опираясь на трость, он заковылял вперед. Всего в нескольких шагах от стола – и устройства – перед ним вспыхнуло уведомление.

Любопытно.

Он прочел оповещение и кивнул. Он ожидал чего-то подобного с тех пор, как услышал о разрыве Хартии. У Гильдии была лишь Временная Власть, в то время как Иерократия давала им власть над городом. Они даже не смогли полностью задействовать истинную защиту Стены. Теперь это выходило им боком, так как монстры продолжали штурмовать город.

Эти Обездоленные, странные гигантские выдры, какие-то плюющиеся кислотой ящерицы. Они не останавливались, и его люди были на пределе. Ему самому это было бы безразлично, но постоянные бои лишали его способных помощников. Невозможно проводить серьезные исследования без хотя бы одного ассистента.

Подойдя ближе, Тейн увидел голову ревенанта. У того не было ни глаз, ни носа, лишь широкая клыкастая пасть, влажно поблескивавшая в полумраке. И всё же голова существа плавно двигалась из стороны в сторону. Почти так, словно…

Рука Тейна вцепилась в горло твари.

— Похищенное Зрение.

Навык вспыхнул в его средоточии, изливаясь из механизированного ядра в истерзанные каналы. Те часы под землей повредили его основы сильнее, чем он подозревал, но для этого приема сил было более чем достаточно.

Перед ревенантом возник экран. Синее окно уведомления, и текст на нем в корне отличался от того, что видел Тейн.

ВНИМАНИЕ: ПОИСК В МАСШТАБАХ ТЕРРИТОРИИ!

Защитите Гнездо!

Гнездо в опасности! Ваши враги уже ищут дом вашего народа! Они несут угрозу всей жизни в Гнезде! Найдите и уничтожьте захватчиков любыми средствами!

Награды:

Золотой сундук (x1)

Территориальная Власть

«Они могут получать Поиски?!» – глаза Тейна расширились, а ревенант начал биться с еще большей яростью. Темная жидкость выплескивалась из его вскрытой грудной клетки, пока органы извивались, срастаясь воедино. Тварь всеми силами пыталась вырваться. Чтобы… «Оно понимает Систему?»

— Тш-ш-ш, — прошептал Тейн, накрыв здоровой рукой чешуйчатое горло ревенанта. Он сжал пальцы со всей силы. — Не надо этого.

Мана воздуха сорвалась с его ладони – простое заклинание для простого и чистого результата. Несмотря на истощение, крови пролилось совсем немного, когда голова отделилась от тела. У него не было времени тратить его на эту тварь. Больше нет.

Ему нужно было найти Гнездо.

* * *

— Прочти нам это.

Типан не могла кричать. Что-то проникло в её грудь и перекрыло дыхание – ледяной кулак, забивший легкие. Черви, огромные сегментированные чудовища, медленно извивались в земле вокруг неё, угрожая своими пылающими пастями. Челюсти, подобные лезвиям топоров, вгрызались в почву, как в воду.

— Смертная, — повторил дребезжащий голос, и давление ослабло. — Читай. Живо.

— По-поиск в масштабах территории, — начала она, едва в силах сосредоточиться на словах из-за огромного скелетоподобного существа перед ней. Оно было неестественно высоким, облаченным в доспехи цвета рвоты, а из лица его вырывалось пламя. Она видела и других, еще двоих: один был обычного роста, другой – невероятно округлый. Оба были в броне и горели изнутри, словно сам Авет. Страх бился в её груди так глубоко, так ярко и ужасно, что Типан не заметила, как закончила читать, пока не подало голос другое существо.

— Власть, — произнесло оно, и его раздутое серо-стальное тело шевельнулось среди деревьев. Стволы затрещали под его непомерным весом, хотя каждое дерево было толще четырех Типан в обхвате.

— Территориальная Власть, — пророкотал Скелет. Его лицо, находящееся так высоко над землей, было трудно разглядеть в тенях густого леса. Её послали на разведку, чтобы выследить орду монстров, и… и эти твари нашли её. Они ранили её так глубоко, что казалось, боль никогда не утихнет. А потом начались вопросы. Единственным облегчением стало появление окна Поиска. Скелет постучал острыми, как бритвы, пальцами по костяному бедру. — Территория, что раскинулась от гор…

— …до самого моря, — договорило третье существо. Это было примерно её роста, но цветом напоминало жирную лесную почву. — Хозяин должен знать.

— Хозяин доверяет нам действовать самостоятельно, — возразил Скелет. — Мы не уйдем, пока не выполним миссию.

— Ну хорошо, но пусть будет ясно, что этот путь выбрал не я, — капризно отозвалось меньшее существо. Оно посмотрело на Типан своими горящими глазами. — Нужно разобраться с человеком.

Скелет снова повернулся к Типан, но грот уже начал вращаться перед её глазами. Ей стало странно тепло, словно она прижалась к жарко натопленной печи. Тепло поползло вверх по спине к затылку. Странно.

— Уже сделано.

Последней мыслью Типан было то, что летнее утро как-то слишком быстро стало невыносимо жарким, прежде чем Червь оторвал ей голову.