Глава 20.0

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Не успел он сделать и двух шагов из «Барабана-Танка», как перед глазами Феликса вспыхнули золотые и синие искры. Они закружились по краям зрения, прежде чем сложиться в синее окно уведомления под едва слышный звук труб.

Новый навык!

Переговоры (Необычный), уровень 1!

Вы узнали, что у слов много применений, и одно из них – извлечение выгоды! Слегка повышает благосклонность цели к вам за каждый уровень навыка.

Феликс моргнул, прогоняя искры и уведомление, и прислушался к своим ощущениям. В самом центре, в мутной тьме пространства его ядра, запечатлелся еще один символ, выписанный тончайшим светом.

— Эй! Шевелись, Розовокожий! Люди поесть пытаются!

Феликс вздрогнул, видение ядра померкло, сменившись массивной фигурой орка-рабочего. Мужчина был на фут выше Феликса, его кожа была темно-пурпурно-зеленой, а бивни выступали почти на шесть дюймов из внушительной челюсти. За его спиной стояла очередь людей, пытавшихся попасть в трактир.

— О, простите, — пробормотал Феликс и спрыгнул с крыльца. Работяги проворчали что-то в его сторону, но прошли мимо без лишних придирок. Это было кстати, так как Феликс снова полностью погрузился в созерцание ядра.

«Как, черт возьми, я получил еще один навык?», – Феликс мысленно коснулся символа в ядре, но тот был вполне реален. Он примерно понимал, почему получил его, но не понимал – как. В Пустоте Система казалась тонкой, как шепот, почти не давая ему уровней навыков. Теперь же, когда он задумался об этом, Система ощущалась густой, как патока, и в то же время она обтекала и пронизывала его, словно ветерок. Дело в его природе? В том, что он из Несвязанных? Он вспомнил, как выучил Парирование похожим образом, когда Весс сделала выпад в его сторону в Туманных Землях. «То сине-золотое сияние. Энергия Системы?»

Вспомнив слова Кэл, сказанные на днях, Феликс понял, что лучше всего будет поговорить с бывшим Архивариусом, ставшей книготорговцем. Несмотря на трепет, охватывавший его при этой мысли, она могла рассказать ему больше о Системе, ним и Несвязанных. Если только она не слишком разозлилась из-за его «перестановки» в лавке. Он там немного увлекся.

«Сначала к Кервин. Потом к Заре».

* * *

На улицах поднялся теплый ветер, гоня по земле длинные шлейфы вездесущей пыли. Феликс пробирался сквозь толпу, замечая, что небо стало темнее, чем на рассвете. Облака висели низко, в воздухе пахло дождем. Феликс почти пожалел, что выбросил тот рваный капюшон – ровно до того момента, как заметил первых красноплащников.

Многие просто бродили в толпе, патрулируя Подножие в гораздо большем количестве, чем он видел раньше. Впрочем, что он знал? Он пробыл в Харвотче всего несколько дней. Однако больше всего его внимание привлекло то, как несколько аколитов остановили пару в плащах с капюшонами.

Красноплащники откинули капюшоны, открыв лица двух женщин, совсем еще девчонок, обе выглядели одинаково удивленными. Последовала череда тычков пальцами и разговор на повышенных тонах. Будь он ближе, он мог бы разобрать, чем именно занимается Инквизиция, но он видел всё это с другой стороны оживленной улицы. Даже его Восприятия не хватало, чтобы преодолеть такое расстояние.

Он видел, как это повторяется снова и снова. Красноплащники выискивали людей в капюшонах и накидках – всех, кто скрывал лицо. Чем больше он наблюдал, тем сильнее в груди крепло недоброе предчувствие. Когда он увидел, как аколит заглядывает в глаза хобгоблину в плаще, он выругался.

«Они ищут меня. Дерьмо».

Он свернул с улицы в узкий переулок между мясной лавкой и бондарней. Меньше всего Феликс хотел задушевных бесед с Инквизицией. Даже если они собирались вручить ему награду за победу над теми монстрами.

К счастью, он не слишком выделялся. Без капюшона на нем была грубая парусиновая пиратская куртка поверх относительно приличной туники и штанов. Сапоги немного выдавали его, но Феликс не слышал, чтобы в историях о Голубоглазом Демоне упоминалась его обувь.

«Боже. Голубоглазый Демон». Это было не то имя, которое он выбрал бы для себя сам. С ним он казался монстром. Но с другой стороны… «Я всегда говорил, что стану монстром, если это потребуется для выживания».

Феликс посмотрел на стену бондарни и глубоко вдохнул.

— Бездонная Пряжа!

Феликс почувствовал, как маслянистая Пустота окутывает его, прежде чем ухватился за стену и рванулся вверх. В середине движения он активировал Неумолимый Натиск, который подбросил его еще выше и аккуратно перенес через край двухэтажного здания. Он приземлился с тяжелым глухим звуком, но, к счастью, крыша бондарни была крепкой. Он сорвался на бег.

Феликс старался держать Бездонную Пряжу активной, в основном для того, чтобы никто не заметил его прыжков с крыши на крышу. По счастливому совпадению, так передвигаться по городу было гораздо быстрее. Он миновал основную массу пешеходов, и ему приходилось лишь изредка совершать затяжные прыжки. Таких мест было немного, и пару раз Феликс просто спускался вниз, чтобы не рисковать, совершая бросающийся в глаза прыжок через оживленную улицу.

Но там, наверху, на крышах зданий, он чувствовал себя по-настоящему свободным. Питу это тоже нравилось. Отсюда открывался вид на большую часть города: от возвышающихся ярусов в центре до невысоких стен, разграничивающих кварталы. Феликс намеренно избегал частично разрушенных улиц, на которых сражался, не желая лишних напоминаний, и держал путь на запад.

Небо висело всё так же низко, тяжелое и налитое пурпуром, какой бывает только у летних штормов. Оно было словно крыша мира, и Феликс ощущал во всем вокруг странную, острую близость момента. Он глубоко вдохнул, чувствуя вкус древесного дыма и гари, рыбы из ближайшей реки и даже слабый, но вездесущий запах немытых тел. Всё это было странным, новым и знакомым одновременно.

— Новый мир, — пробормотал он про себя.

Феликс и раньше думал об этом, но обстоятельства всегда были отчаянными. Он был в шаге от смерти в Туманных Землях, а затем снова в Пустоте. Здесь же у него было время вздохнуть. Почувствовать вкус жизни. Вот чему он научился этим утром. Ночь могла принести ужасы и дикую борьбу за выживание, но сегодня он сделал полезное дело. Хорошо поел. А теперь он сможет насладиться летней грозой, своей первой на Континенте.

«Бывают места и похуже», – подумал он, закрывая глаза и делая вдох. Он вздохнул и снова открыл глаза, на этот раз глядя на свои голые руки, прежде чем спрятать их в карманы.

Пересечь невысокий барьер между Подножием и Кварталом Стены оказалось так же просто, как перебраться с крыши на крышу. Один прыжок – и он на месте. Сразу за чертой здания стали заметно лучше. Черепица на крышах больше не болталась и не была утыкана заплатами, а сделана была из чего-то более прочного, чем глина. Феликс не стал присматриваться, но материал был не таким скользким и коварным. Его Сапоги Дальних Странствий избавляли от неудобств и в Подножии, но разница всё равно была заметна – там черепица то и дело соскальзывала и разбивалась внизу. В Квартале Стены такого не случалось.

Было очевидно, что в эту часть города вкладывали больше денег, и понятно почему. Стена была их великим барьером, защищавшим этот аванпост от диких Туманных Земель. Гильдейцы несли службу на Стене, сражались с монстрами и защищали город. В мире, который, казалось, ценил силу превыше всего, это имело смысл. Он пробыл здесь недолго, но жители Подножия в Харвотче явно считались гражданами второго сорта – большинство из них были слишком слабы, чтобы даже помышлять о вступлении в Гильдию. А раз они слишком слабы, с какой стати Гильдии о них заботиться?

Феликс тряхнул головой, надеясь, что ошибается. Надеясь, что он просто циничен и пессимистичен.

«Я был бы чертовски рад, если бы…»

Кто-то за ним наблюдал.

Феликс резко развернулся на это ощущение, на пределе задействовав Восприятие. На крыше, через несколько зданий от него, стояла фигура. Чужой взгляд давил на чувства Феликса, тяжелый и пронзительный, угрожающий обнажить саму суть ним до костей. В глубине сознания от страха затрепетал Пит. Резкое, жгучее ощущение вспыхнуло на груди – его амулет словно раскалился.

Забыв о грации и скрытности, Феликс спрыгнул с крыши. Он неловко приземлился в заднем саду Кервин.

«Что это было? Кто это был?» Его Око не смогло ничего разобрать. Даже намека на сопротивление. Просто… ничего.

С опаской взглянув вверх, Феликс прихрамывая подошел к задней двери дома Кервин. Он легонько постучал.

Никто не ответил.

Он попробовал снова, напрягая чувства и пытаясь прощупать что за дверью, и одновременно поглядывая на крышу. В животе заворочалось нехорошее предчувствие. Внезапно его Восприятие уловило внутри бормотание, затем грохот и крик.

Пит возбужденно взвизгнул, и Феликс с силой дернул дверь, выламывая замок. Он ворвался внутрь. В конце короткого коридора он увидел Кервин – на её лице застыла тревога, которая быстро сменилась тенью усмешки. Рядом с ней стояли мужчина и женщина, последняя была закутана в темно-синюю шаль с капюшоном.

— Кервин…! — Феликс осекся, оценив обстановку. Кервин стояла у прилавка, а на полу между ней и посетителями лежало несколько разбитых стеклянных банок. Мужчина повернулся к нему, и Феликс увидел его светло-кожее круглое лицо с дряблыми щеками и жидкой бородкой. Под глазами в ряд были вытатуированы точки – по пять под каждым глазом. — Э-э…

Мужчина окинул Феликса спокойным взглядом, он держался невозмутимо, будто именно его и ждал. Феликс снова почувствовал жжение в груди, на этот раз гораздо слабее.

— У тебя гость, Кервин. Не буду тебя задерживать. Сообщи нам свой ответ в ближайшее время. — Мужчина плотнее запахнул синий плащ и снова посмотрел на Феликса. — Возможно, в другой раз.

Кервин ничего не ответила, и двое гостей стремительно покинули лавку.

— Кажется, я прервал что-то важное, — рискнул предположить Феликс, всё еще глядя вслед фигурам, исчезающим в толпе на улице. Дождь еще не начался, но небо заметно потемнело. Про себя он надеялся, что того придурка на крыше хорошенько намочит. — Твои друзья?

— Хм, — буркнула Кервин, не отвечая и наклоняясь, чтобы собрать осколки банок. — Где ты пропадал? Ты опоздал на день.

— Ну, знаешь, — Феликс неопределенно махнул рукой. — Был занят.

— Хм. Как и все мы.

Не зная, что еще делать, Феликс помог ей собрать осколки. — Кто это был? — Предпринял он еще одну попытку. — Они выглядели… серьезно.

Кервин рассмеялась, как ему показалось, немного горько, а затем бросила на него проницательный взгляд. — «Серьезно» – подходящее слово. Не забивай себе голову. Это только моё дело.

Феликс отступил. Вскоре пол был чист, и Кервин выпрямилась. Она хлопнула в ладоши:

— Итак! Ты вернулся узнать, есть ли у меня что-нибудь для твоей химеры… А где он сам?

Феликс улыбнулся:

— Пришлось оставить его в безопасном месте, на время.

— А-а. — Кервин кивнула с кривой усмешкой. — Разумеется. Сегодня красноплащники повсюду, я видела.

Феликс кивнул, поглядывая в окно. Толпа была густой, и он видел одного или двух аколитов в белых доспехах, пробирающихся сквозь неё. Когда он обернулся, женщина смотрела на него как-то странно. Заметив его внимание, она моргнула.

— Давай начнем. Минутку. — Она ушла в заднюю комнату, быстро открыв и закрыв дверь. Но он успел заметить висящую на крючке черную робу и темные сандалии – из тех, что обматываются вокруг ноги до самого колена. Феликс услышал шорох ткани, стук дерева и металла – всё это скреблось и ударялось друг о друга. Это заняло порядочно времени, так что Феликс принялся рассматривать комнату. Он начал использовать Прожорливое Око на всём подряд, лениво пытаясь повысить уровень навыка. В её лавке было немало интересных вещей, хотя большинство из них были, мягко говоря, странными.

Помимо разнообразных сушеных продуктов, таких как вяленое мясо, бобы и обезвоженные фрукты, здесь было много причудливых безделушек и резных деревянных фигурок, которые в редких случаях определялись как «Украшение» или «Предмет искусства (зачарованный)». Несколько высоких тонких деревянных фигурок были зачарованы навыком розжига, создающим сверхгорячую искру. Функционально ничем не лучше кремня и огнива, но куда интереснее. Значительную часть полок занимали полезные вещи: веревки, свечи и даже десятифутовый шест.

— Присматриваешь что-нибудь?

— О, простите. Я просто восхищен тем, какое разнообразие вещей у вас тут собрано, — Феликс хохотнул. — Это впечатляет.

— Ну, знаешь, подбираешь одну вещицу, потом другую, и не успеешь оглянуться, как у тебя целая лавка. Продать их казалось проще, чем хранить, верно? — Кервин улыбнулась ему своими слегка кривыми зубами. Морщинки в уголках её рта и глаз были глубокими и привычными. — А теперь иди сюда, парень, я покажу тебе, что нашла.

Феликс подошел к прилавку, на который пожилая женщина положила один-единственный зеленый камень. Он был ромбовидным и тщательно отполированным. Зеленый узор шел рябью, похожей на застывшую поверхность потревоженного пруда. Он взглянул на Кервин, спрашивая разрешения, и взял его в руки.

— Это амулет. Нашла его, порывшись в старых запасах. Нужно привязать его кровью, но это несложно. Он окутывает владельца иллюзией, которая одурачит почти любого. Я видела, как на это попался даже Серебряный Ранг.

Феликс неопределенно хмыкнул и применил к камню Прожорливое Око. Возникло такое же сопротивление, как и тогда, когда он впервые опознал свой амулет. Предмет противился его ментальному зондированию почти с физической силой. Феликсу пришлось обрушить на него всю свою Волю, и камень начал поддаваться. С последним ментальным усилием сопротивление было сломлено.

Прожорливое Око достигло 30 уровня!

Название: Камень Дикого Эха

Тип: Драгоценный камень (зачарованный)

История: Этот полированный кусок малахита был обработан магией Певчего, чтобы вторить напеву Дикой Песни. Дикая Песнь скрывает физический облик того, с кем она связана, но предмет должен быть привязан кровью. Выбранная форма: Лютый Пес.

Маска Эха IV – После привязки кровью Камень позволит владельцу принимать облик Лютого Пса соответствующего окраса.

Намерение Певчего I – Для зачарования этого предмета была использована Гармоническая Песнь Певчего, и он несет в себе его Намерение. +10% к эффективности Маски Эха.

Инверсия Певчего I – Добавление Диссонанса для инверсии свойств предмета, скрывающее их.

«Уф». Голова на мгновение закружилась, но это быстро прошло. — Ого, это… — Феликс снова посмотрел на камень, размером не больше ногтя. — А что такое Дикая Песнь?

Глаза Кервин загорелись, и по её лицу расплылась широкая, лучезарная улыбка. Феликс невольно отшатнулся.

— Что?