Глава 92.0

ГЛАВА 92

— Атар. — Алистер невольно отступил на шаг, прижимая ребенка к груди. Запеленатый малыш заерзал и задрожал. — Атар, что происходит?

Столп Высшего Пламени, шириной в тридцать шагов и высотой более чем в пятьдесят, теперь заполнил шторм из кружащегося песка и пыли. Сквозь него вспыхивал огонь, но это были лишь полосчатые всполохи, превращавшие участки вращающегося циклона в стекло, которое тут же исчезало в непроницаемой поверхности. Тем не менее, буря не выходила за пределы Чаши Алтаря.

Фиамметта ахнула:

— Паладины! Смотрите!

В один миг золотое сияние вокруг Паладинов потускнело, сохранив лишь малую долю своей мощи. Алистер обвел взглядом фанатиков: большинство из них нервно отступали, подняв щиты. Он посмотрел на мана-корабли… но релейные плавники все еще мерцали силой. «Что случилось?» – он взглянул на Побуждение позади себя. «Высшее Пламя? Нет, это не имеет смысла…»

Фиамметта снова ахнула, но на этот раз ее вздох перешел в надрывный стон. Она упала на колени, тяжело дыша и вцепившись пальцами в собственный нагрудник.

— Я… я не могу дышать! Не могу дышать!

Алистер потянулся к ней, но с проклятием отдернул руку: по ее конечностям заструился огонь. Он расходился от центра груди, словно убегал… или его вытягивали из нее.

Подобные звуки наполнили странно затихший воздух: Ученики и Рыцари валились с ног, поглощаемые вздымающимся пламенем. Матрона в поле его зрения запрокинула голову и истошно закричала, когда ее тело превратилось в столп раскаленного огня. Сила ее внезапного Самосожжения отбросила всех в радиусе десяти футов; Рыцари и несколько Учеников покатились кубарем. Битва замерла в ужасе – все остальные обернулись к Алтарю.

— Пламя! — Выкрикнул голос с неба. Лицо Грандмастера стало еще более пепельным, чем обычно, когда он уставился на забитый пылью Алтарь. — Первородный на свободе!

Зубчатая волна аквамаринового света врезалась в него, и на этот раз Грандмастер едва не был застигнут врасплох. Он рухнул с неба, с трудом рассекая волну горящим клинком из чистой огненной Эссенции. Во все стороны вырвался пар, и время словно запустилось вновь.

Боевой лорд Ари и его гиганты приходили в себя после накрывшего их пламени. Рыцари и Матроны, с которыми они сражались, все еще корчились на земле или в столбах мерцающей оранжевой силы, не в силах дать отпор. Алистер увидел, как среди них приземлилась Иви; ее шипастая цепь вершила кровавое дело, с сокрушительной мощью хлестая по Рыцарям. Золотая броня сминалась, боевые рясы рвались в клочья, а девушка уже скользила к ближайшему огненному столпу, убирая оружие и раскручивая его перед собой сложной серией петель. Спиральное формирование плотно охватило пламя, прежде чем впиться внутрь и зацепиться.

Иви закричала, активируя какой-то навык, и бросилась в кувырок назад… изо всех сил дернув цепь. Цепь вырвалась на волю, вынося из огня темный, дымящийся фонтан растерзанной плоти. Столп погас, и изуродованные останки его обитателя безвольно рухнули на землю.

С другой стороны Харн и Дариус вели Коготь, безжалостно вырезая поверженных защитников. Рыцари гибли десятками. Паладины противостояли им на флангах, но все они, прикрывшись щитами, неуклонно отступали к южной стене святилища. Было ясно, что их защита ослабла.

— Отступаем! — Приказал капитан Болдт. Он пятился от Грандмастера, который теперь столкнулся лицом к лицу с Зарой. — К кораблям!

Паладины едва успели шевельнуться, как Алтарь издал оглушительный стонущий вопль. Земля задрожала под ногами Алистера, и, увидев, как внутри взметнулось пламя, он шагнул к Фиамметте.

— Кинетическое Объятие!

Мерцающие пластины силовой Эссенции сформировались вокруг Фаун, мага и ребенка в тот самый миг, когда волна испепеляющей пыли вырвалась из оков Высшего Пламени.

— А-А-А! — Закричал Алистер, перекрывая рев ветра; его щиты стирались так же быстро, как он успевал их восстанавливать. Он выпил три зелья Маны одно за другим, но этого оказалось мало. Он смягчил первый порыв, но чудовищная мощь выброса разнесла щиты в щепки и швырнула троих спутников прочь с края Алтаря.

Алистер покатился по земле, защищая ребенка в руках, а тело Фиамметты тяжело ударилось о плитку. Над ними в святилище вырос циклон из бритвенно-острого песка и палящего зноя, быстро заполняя пространство. Рыцари, Паладины, воины Когтя – все они согнулись под силой шторма. Вспыхивали и били яростные желтые молнии, круша стены и постройки, а в песках формировались и тут же разлетались вдребезги пласты стекла. Вихри перемалывали их в ничто, чтобы затем снова и снова переплавлять. И тогда явился истинный ужас.

Призрачное лицо соткалось из ветра, песка, стекла и молний. Тысяча скелетных рук обрела плоть, пока не сгустилась чудовищная, многоглазая мерзость. Она взревела, изрыгая жужжащую какофонию, которая вонзила шип первобытного страха в мозг и нутро Алистера. Он замер, раскрыв рот, а глаза его заслезились.

«Атар… Атар, что же ты наделал?»

* * *

Нежить была повсюду.

Умертвия и призраки хлынули из стен, заполняя огромный зал и сталкиваясь в лоб с ослабевшими Паладинами. Те сохраняли крупицы своей странной силы и защиты, но Феликс видел, что она значительно померкла. На его глазах дюжина умертвий повалила воина в красном, вгрызаясь в его открытое лицо тупыми зубами и рвя зазубренными когтями. Но им не нужно было убивать Паладинов, чтобы быть эффективными, ведь проклятие плоти свирепствовало вовсю. Оцарапанная и искусанная плоть увядала, лишаясь жизненных соков, когда темная воля Первородного подавляла их собственную… и Паладин шел на Паладина.

Это был бы идеальный сценарий, если бы Феликс не находился в самой гуще событий.

— Это твоих рук дело! — Крикнул ему Хайм, сверкнув мечом. — Еретик!

Феликс парировал удар, вгоняя клинок противника в плиточный пол. Он был сильнее Хайма, но верховный юстициарий гораздо лучше владел мечом, а Феликс все еще пребывал в Ошеломлении. Клинок Паладина взметнулся вверх, полоснув Феликса по груди и распоров кожу, после чего в него ударил разряд сияющей Эссенции. Феликса снова отбросило назад.

Он удержался на ногах, и это была единственная хорошая новость. Его грудь превратилась в месиво из крови и обнаженных мышц, а Здоровье упало ниже пятидесяти процентов. Владыка Плоти пытался исцелить его, но Эссенция была на исходе. А его Голод все еще бунтовал, отказываясь поглощать новую силу. «Работай, черт тебя дери!»

Голова Феликса шла кругом, раны еще не затянулись, но он поднял оба клинка. Двуручный меч в левой руке, зазубренный хопеш в правой – он приготовился к бою, когда Хайм, сияя изнутри божественной мощью, бросился на него.

— Еретик! Беспутный заговорил со мной! — Кричал Хайм, и глаза его были широко распахнуты, словно в экстатическом озарении. — Тебе нельзя позволить жить!

Верховный юстициарий приблизился, занося меч, и в этот момент сверху обрушилась волна пылевой силы, накрыв их всех.

Феликс активировал Формовку Камня, надеясь смягчить или перехватить обрушившуюся на них песчаную мощь, но все, что ему удалось – это не вылететь в сторону… в отличие от всех остальных. Паладины и нежить, даже Големы были сбиты с ног. Он посмотрел на далекий свод зала: сверху извергался пылевой циклон. Он трещал желтыми молниями и разъедающими вспышками песка и битого стекла, которые разносили кристаллические стены в щепки.

И он медленно опускался ниже.

— Биф! — Крикнул Феликс, заметив друга. Он убрал оружие и побежал к нему: Ловкость позволяла ему нестись по полю боя быстрее любого автомобиля. Минотавр растянулся на земле, истекая кровью буквально из каждой раны. — Ты ранен.

Биф принял руку Феликса и поднялся на ноги.

— Это? У меня полно крови. Буду в порядке! Я… а-аргх!

Минотавр споткнулся, снова упав на колено и прижав массивные ладони к голове. Искры чернильно-зеленой Эссенции запульсировали вокруг его висков, расходясь тонкими нитями к его восставшим воинам. Те тоже упали, и Хэллоу успела поднять лишь немногих. Теперь их всех колотило, словно от ударов током; спины выгибались, а челюсти сжимались так сильно, что у некоторых даже крошились зубы.

— Майкл! — Закричала Хэллоу из тела ближайшего восставшего. Ее глаза мерцали, то вспыхивая, то затухая. — Майкл!

Биф заставил себя встать, его мышцы и мех дрожали от напряжения.

— Я знаю! А-а! Этот мешок с костями пытается перехватить мою нежить! Это же бред собачий!

«Черт возьми», – подумал Феликс, оглядывая толпу. Остальная нежить поднималась на ноги, как и Паладины. Ревущий шторм продолжал медленно снижаться, и теперь он сверкал осколками тысяч кристаллов Маны. «Проклятье, что нам делать?»

Первородный снова зашевелился, почти пульсируя. Кости с грохотом сталкивались и щелкали, притягиваясь и отталкиваясь друг от друга; жуткие связки существа скрипели при натяжении. У него не было формы, он цеплялся за края огромного бронзового меча, пронзившего его насквозь, но с каждой секундой становился все оживленнее. Он просил смерти, но, похоже, не спешил ее принимать.

Феликс моргнул. Вдоль клинка этого массивного меча пошли импульсы и странные, зацикленные глифы. От них полупрозрачные нити сигильдии вонзились в массу Первородного, словно гарпуны. Они мерцали и казались истрепанными, сильно поврежденными разрушениями, которые устроил Феликс… но он все еще видел небольшой кристаллический сосуд, в котором находилась Регалия. Он выругался. Массив Паладинов был практически уничтожен, но сила все еще высасывалась из не совсем мертвого тела Первородного. Те же нити направляли ее вверх, сквозь шторм… и наружу, к Хайму и его приспешникам.

«Я должен остановить Первородного. Убить его, как он и просил». Он обратился к Бифу:

— Сможешь продержаться?

Однако не успел он договорить, как почувствовал резкую, обжигающую боль в груди. Слова промелькнули через связь Спутника, но Феликс стиснул свой Дух, не давая Питу выйти. «Нет, там ты будешь в большей безопасности».

Пит ярился и напирал, но не мог преодолеть Силу Воли Феликса. «Я могу защитить тебя!»

«Нет! Ты и так ранен», – ответил Феликс. — Биф!

Минотавр смотрел вверх, только сейчас заметив истребительный шторм, опускающийся на их головы. Феликс схватил его за хитиновый нагрудник и притянул к себе.

— Биф! Ты сможешь продержаться?

Биф встряхнулся, и Феликс отпустил его. Подросток, ставший горой мускулов, облизнул губы и попытался небрежно ухмыльнуться, но улыбка вышла бледной и болезненной.

— Да. Да, конечно. Эти паладины бьют светом и огнем, а я к этому дерьму стоек. Да и нежить их – так, мелочь, кроме тех здоровяков. — Он нервно покосился вверх. — Хотя вот это выглядит хреново.

— Так и есть, и если оно до нас доберется, нам всем конец. — Паладины перегруппировывались и яростно чертили линии сигильдии, Хайм был во главе их. — Та штука питает шторм и самих Паладинов тоже. Я не позволю этому продолжаться.

— Стой, ты что задумал? — Спросил Биф. Хэллоу стояла рядом с ним, большинство ее восставших все еще дрожали.

— То, что умею лучше всего, — Феликс глубоко вдохнул. — Какую-нибудь глупость.

Облачный Шаг!

Феликс создал серию платформ из Эссенции и рванул по ним вверх; каждая держалась не дольше секунды, прежде чем разлететься под весом его инерции.

— Твою мать, а это круто! — Крикнул Биф ему вслед. На мгновение Феликса согрел укол гордости, но тут он врезался в колышущуюся стену Первородного.

Божественные сигилы вспыхнули вокруг него, взмывая по полупрозрачным привязям в кости Первородного. Они наполнились светом, образуя клетку, чтобы не дать Феликсу двигаться дальше… но он не остановился. Он ударился о сигильдию, и в этот момент его Тело свело судорогой. Раны, которые он успел затянуть, лопнули под мощью божественных знаков; левое плечо хрустнуло и вылетело из сустава, а ключица сломалась пополам. Феликс подавил крик боли и ярости, рухнув на спешно призванный Облачный Шаг.

В поле зрения, поддерживаемый жгутами золотой Эссенции, поднялся Хайм.

— Вы больше не в силах это остановить, мистер Вейл. Или мне называть вас Автархом?

Феликс раздул ноздри и, пересиливая боль, активировал Песнь Абсолюта на пределе возможностей. Ему нужен был фокус. Преграждающие путь массивы были уязвимы, они не были божественными… лишь запитанными Мастером своего дела. Он мог противостоять Божественной Воле, хотя бы ее части, но против смертного исполнителя? Это было совсем другое. Верховный юстициарий был силен – воин, которого Феликс, возможно, смог бы одолеть в свои лучшие дни, полностью отдохнувшим и исцеленным. Но, как напоминало его бьющееся в судорогах Тело, это был не тот день.

Он схватил Клинок Клыка и сорвал его со спины. Перевязь и ножны растворились, слившись с рубашкой и курткой, которые теперь хлопали на усиливающемся ветру. Над ними грохотали молнии, и Хайм наставил свой сияющий меч на горло Феликса.

— Давай покончим с этим, Феликс Неварр.