Глава 67.0

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

В Лабиринте было трудно следить за временем. Свет здесь никогда не менялся; не было ни солнца, ни луны, ни даже звезд – только камни и туман. Если бы не безупречная память, Феликс был бы так же дезориентирован, как и Магда, но он мог хотя бы примерно оценить, как долго они пробыли внизу. Технически, поскольку события укладывались в последние тридцать дней, Феликс мог бы отсчитать секунды и минуты, но это было бы изматывающим и бесполезным занятием. Достаточно и того, что он прикинул время: с момента падения в Провал прошло около четырех часов.

Большую часть этого времени они просто бежали, хотя сражения случались все чаще. Лабиринт оправдывал свое название, изгибаясь и перемещаясь в пространстве непредсказуемым образом. Несколько раз Феликс был уверен, что они несутся по коридору, который, казалось, поворачивал и занимал то же мерное пространство, что и другой. Глаза твердили ему, что это просто поворот, но память настаивала: это то же самое место. Даже больше, чем Маназрение (которое почему-то все еще было ограничено), их величайшим благом оказалась его память. Он вел их вперед, безошибочно вспоминая пройденный путь.

Враги, которых они встречали, представляли собой весь спектр элементальных типов, и Феликсу представился шанс попробовать на вкус ману большинства из них.

Уроки Прошлого достигли 20-го уровня!

Его навык повышался несколько раз, но Феликс ни разу не выучил новый навык и не получил Память из крови и маны элементалей. С тех пор как завершилось его Формирование тела, голод утих и лишь изредка подавал голос, словно пребывал в спячке. Без этого ворчания в ядре его Титул и Навык срабатывали гораздо реже. Это, мягко говоря, расстраивало. Чтобы дать выход раздражению, Феликс с еще большим рвением бросался на расчистку пути от врагов. Им нужно было выбираться отсюда, а для этого Феликсу требовалось стать гораздо сильнее, чем сейчас…

С этой целью Феликс влил всю свою ману в Элементальный Осколок, висевший над его левым плечом. Сначала он не знал, каков объем хранилища маны в осколке, и решил подпитывать его понемногу, когда они не сражались. В первые же десять минут он заполнился до предела, вместив ровно пятьсот единиц маны и ни каплей больше. Это было значительное подспорье к его собственному запасу, а значит, он мог еще более бесцеремонно использовать заклинания. Эта мысль снова вернула его к досаде из-за отсутствия новых заклинаний монстров, хотя он и признавал, что его репертуар уже чертовски широк. — Не стоит жадничать, — осадил он себя. — Мне все еще нужно прокачивать то, что есть.

Песня, разумеется, продолжалась. Это был бесконечный припев, зацикленный трек с едва заметными изменениями высоты и тона, пока часы сливались в одно целое. Слушать это было невыносимо, и Феликс почти все время держал Бастион Воли активным, несмотря на нагрузку на ментальную стойкость.

Бастион Воли достиг 35-го уровня!

Однако во время передышек и на тех участках коридора, где не было врагов, Феликс пытался прокачать Сопротивление Яду с помощью клыка в ножнах. Поскольку чешуя сдерживала ядовитую ауру, было безопасно держаться за нижние восемь дюймов. С верхней частью все было сложнее. Он держал грубый кинжал в одной руке, медленно поднося ядовитые миазмы к левому предплечью. Кожа шипела и разъедалась на глазах, но боль была не сильнее, чем в кислотной ванне; а после Формирования тела, пожалуй, даже слабее. Когда кончик кинжала оказался в шести дюймах от руки, кожа наконец лопнула, и хлынула кровь. Шипя от боли, он отдернул клык, позволяя естественной регенерации исправить повреждения.

Болезненно, но эффективно.

Сопротивление Яду достигло 28-го уровня!

Теперь он исцелялся быстрее: сопротивление яду нейтрализовало часть силы Гниложила. Тем не менее, он еще даже не коснулся себя клыком.

— Как Магда выдержала, когда эта штука пробила ей руку насквозь? — Феликс содрогнулся, прежде чем закрыть клык импровизированной пробкой из чешуи. У него не было возможности нести его иначе, как за поясом или постоянно в руке, а Феликс меньше всего хотел коснуться клыка раньше времени. Им попалось еще несколько Змей Зеленого Пламени, и он соорудил чехол для оставшихся четырех дюймов, что подняло его навык Импровизации до 12-го уровня.

Здесь, в темноте, он рос не по дням, а по часам. Несмотря на боль и страх, преследовавшие его на каждом шагу, Феликс чувствовал азарт, который одновременно дурманил и дарил свободу. Каждая стычка заканчивалась как минимум несколькими повышениями навыков, и все это время его самые высокие навыки приближались к Рангу Ученика. Характеристики, которые он получал при каждом скачке ранга, значительно увеличивали его мощь, и теперь он был крайне близок к тому, чтобы все его базовые показатели перевалили за отметку в сто единиц.

СИЛ: 102 ВОС: 111.

ЖИВ: 144 ВЫН: 120.

ИНТ: 111 ВОЛ: 185.

ЛОВ: 105 ЛОВ: 98.

Пит тоже стремительно развивался. Из поверженных элементалей по меньшей мере в двадцати процентах случаев выпадало ядро, и каждого ядра хватало на 1–2 очка в приоритетную характеристику. Это привело к странному и разрозненному распределению статов, но результаты более чем радовали.

СИЛ: 49 ВОС: 52.

ЖИВ: 60 ВЫН: 53.

ИНТ: 37 ВОЛ: 51.

ЛОВ: 93 ЛОВ: 66.

С возросшей силой Питу стало легче сражаться с монстрами бок о бок с Феликсом, и их командная работа крепла с каждой битвой. Он всегда был быстрым, но теперь стал молниеносным. Тэнку предпочитал использовать Клинки Крыла и Ледяные Копья, позволяя Феликсу сближаться для ближнего боя и обеспечивая поддержку. Как ни странно, поддержка была идеей Пита. Их общение эволюционировало удивительным образом: это была не речь, а связки образов, ощущений и эмоций, которые становились все сильнее и лаконичнее. Импульсов чувств через их пакт было достаточно для почти мгновенного понимания, и уровни их навыков отражали это.

Клинок Крыла Пита достиг 14-го уровня!

Ледяное Копье Пита достигло 12-го уровня!

Крик Пита достиг 24-го уровня!

Царапанье Пита достигло 21-го уровня!

Укус Пита достиг 20-го уровня!

Пакт Компаньона достиг 23-го уровня!

К досаде Феликса, он не смог довести Кислотный Поток, Теневой Хлыст или Формовку Камня до 25-го уровня, несмотря на то как часто их использовал. Простого повторения больше не хватало – последний рывок требовал куда больше усилий, чем остальные. Феликс не совсем понимал почему, а совет Магды заключался в том, чтобы «подумать о том, как работает навык и как он влияет на тебя». Что было… не то чтобы бесполезно, но Феликс не продвинулся ни на шаг, по крайней мере с этими заклинаниями.

С другой стороны, Исследование довольно быстро подскочило до 24-го уровня. Это место было сокровищницей важных, неизученных закоулков. Казалось, этот навык применим к местам, имеющим Значимость, и Феликс не мог отрицать, что этот двухтысячелетний лабиринт смерти значим. В Лабиринте им встречалось множество интригующих сооружений: от вездесущих резных стоячих камней до тонко проработанных фресок на стенах, по большей части скрытых под толстым слоем мха. На них были изображены белошерстные существа в мантиях, стоящие среди толпы элементалей. Большинство просто помыкало элементалями или использовало их для строительства чего-либо. Однако на некоторых фресках они роились вокруг странных аморфных… пятен. У них не было четкого размера или формы, лишь темное пятно, которое, казалось, просачивалось сквозь любые пигменты, использованные в росписи. Белошерстный народ (явно гайсты) сражался с пятнами с помощью копий и заклинаний, но ситуация казалась патовой.

Магда сочла это любопытным, но, скорее всего, не имеющим значения. — Я видела тысячи таких штук, — сказала она. — Везде их герои сражаются с монстрами, демонами или какой еще чепухой, которую только можно вообразить. Обычно это просто хвастовство.

— Тогда почему они не побеждают? — Спросил Феликс. Магда лишь пожала плечами и пошла дальше.

Спустя еще двадцать минут они обнаружили зал статуй. По крайней мере, так Феликс назвал это место.

Он был огромен, безусловно, самое большое пространство, которое они находили в Лабиринте. Густой туман и удушающая тьма блокировали чувства дальше чем на пятьдесят футов в любом направлении, но краткие вспышки Маназрения убедили Феликса, что комната легко достигает мили во всех измерениях.

Маназрение достигло 35-го уровня!

Покрытый плиткой и мхом пол тянулся примерно на тридцать футов от входа, а затем уходил вниз, в озеро. Только так это и можно было назвать, поскольку оно заполняло почти все пространство – темная вода, которая медленно вздымалась и отступала крошечными волнами, но при этом была абсолютно безмолвна. И все же в коридоре перед входом в зал Феликс и Магда обменялись взглядами, прежде чем войти. Стоило им переступить порог, как шум воды возник из ниоткуда – ровный шелест, заполнивший огромный зал.

— На двери какая-то печать или вроде того, — пробормотала Магда, мельком оглянувшись на вход. — Только зачем утруждаться?

Феликс пожал плечами и опустился на колени, раздвигая вездесущий мох. У основания арки виднелась полоса резного камня, знаки на котором были высечены знакомым шрифтом. Феликс просмотрел свои воспоминания об этом письме – список был относительно коротким. Надпись состояла из четырех символов, повторяющихся снова и снова, пока они не образовали плотную ленту сигилов. Феликс рассмотрел каждый по очереди, и хотя его понимание сигилов было в лучшем случае шатким, ему удалось кое-что из них выудить. Сам не зная почему, Феликс почувствовал, что самый крупный из четырех символов означает «тишина», а остальные модифицируют это утверждение для неизвестной цели.

Сигилы Изначальной Зари достигли 6-го уровня!

— Понятия не имею почему, но да, здесь начертаны какие-то сигилы безмолвия. — Феликс встал и отряхнул руки. — По крайней мере, это значит, что монстры позади нас не услышат?

Магда фыркнула, прежде чем усесться на большой камень. — И то хлеб. Беру тридцать секунд. Потом идем. Мы близко, я это чувствую.

Феликс кивнул, молча соглашаясь. Они были близко. Песня стала громче, резче, настойчивее… хотя он по-прежнему блокировал ее Бастионом Воли. Его навык воздвиг метафизическую крепостную стену вокруг разума – темный камень отражал вкрадчивые ноты, словно захватчиков-мародеров. Если он сосредотачивался, Феликс легко мог представить эти взмывающие ввысь каменные стены, где каждый блок был размером с двух человек и становился все больше и вычурнее по мере роста уровня навыка. Было ли это реальностью?

— Настолько же реально, как и все остальное в этом безумном месте, — решил он.

Феликс подошел к кромке воды, осторожничая и сканируя все вокруг сочетанием Анализа и прерывистого Маназрения. Не обнаружив явных ловушек под ногами, он вгляделся в воду, и его глаза расширились. Теперь, когда он подошел ближе, туман расступился, открыв массивные статуи, частично погруженные в темную воду. Каждая из них изображала дикого зверя, сочетавшего в себе несколько противоречивых черт.

Химеры.

Их были десятки, возможно, сотни, расставленные в воде в строгом порядке. Вода плескалась о них; затопленные изваяния различались по высоте – от огромных пятидесятифутовых конструкций до тех, что едва высовывались над поверхностью. Казалось, все они были сделаны на один манер: рифленый столп, поддерживающий химерического зверя в какой-нибудь динамичной позе. Со своего места Феликс мог различить виверн, харнок, вендиго и, да, даже нескольких тэнку. Но были и другие, находившиеся за пределами досягаемости его Анализа – существа, которых он раньше не встречал, поразительно грациозные сплетения монструозных созданий.

— Что же это все такое?

Над водой пронесся холодный ветер, закручивая туман на своем пути; по коже Феликса пробежали мурашки, хотя он и игнорировал температуру. Сопротивление Холоду делало ее несущественной. Но нельзя было игнорировать то, что в момент, когда туман разошелся, его периферийное зрение уловило нечто колышущееся у самой кромки воды.

— Это что? — внимание Феликса переключилось, и его рот расплылся в улыбке. — Мои вещи!

Там, на замшелом камне, лежала стопка страниц и раскрытый остов его потрепанного блокнота. Феликс бросился к ним, не забывая поглядывать по сторонам в поисках ловушек, и сгреб их в охапку. Блокнот был более-менее цел, хотя ряд страниц в конце выбился из переплета. В нем даже сохранились те несколько страниц, что он украл у Архонта. Феликс лишь мельком глянул на их зловещие узоры, прежде чем снова захлопнуть. Самой сумки не было и в помине, как и его жирового карандаша или запертого ящика, который украл Пит. Похоже, сумка упала с большой высоты и рассыпалась, что, к сожалению, было логично.

— Значит, мы должны быть ближе к месту нашего приземления, верно? Как сумка могла упасть здесь, если это место действительно в четырех часах пути от того, где приземлились мы? — Феликс нахмурился. — Мы часто возвращались по своим следам… но этот Лабиринт слишком странный. Насколько же он велик на самом деле?

В десяти футах, дальше от воды, он заметил помятый и искореженный футляр для зелий. Чертыхаясь, Феликс подошел и осторожно поднял его. Это был его футляр, и при падении он оказался наполовину раздавлен, из-за чего из нескольких флаконов вытекла густая серебристая жидкость. По крайней мере, остатки жидкости – большая часть настоев эссенции впиталась в землю. — Проклятье, мне нужны были некоторые из них. Настои Вессилии содержали лишь столько, сколько нужно для двух закалок Разума, двух Тела и двух Духа. Герцогская наследница уже частично закалила свое Тело, Разум и Дух, и ей нужно было лишь столько, чтобы завершить работу. Осматривая остатки футляра, Феликс нашел лишь один Настой Эссенции Железного Тела и Настой Эссенции Блуждающего Духа. Настой для Тела был ему бесполезен, так как он не мог снова закалить Тело на Ранге Ученика, но с Эссенцией Блуждающего Духа повезло. Это был его единственный настой необычного ранга, и он означал, что он сможет полностью закалить свой Дух имеющимися эссенциями.

— Теперь осталось только беспокоиться о навыках Разума. И Исследование, и Анализ близки к повышению ранга.

Тихий звук трения чего-то о камень привлек его внимание. Восприятие Феликса без колебаний сфокусировалось на нем. Звук был пронзительным, природу которого он не мог определить, но это определенно было что-то, волочащееся по камню. Почти у самой кромки воды Феликс заметил блестящую бронзовую форму, изогнутую и острую.

— Мой меч!

На его глазах волна захлестнула клинок, и он начал соскальзывать в темную воду. На этот раз он даже не стал проверять наличие ловушек, рванувшись к самому краю в попытке выхватить Кресцианский клинок из водной могилы. Однако в тот самый миг, когда его рука сомкнулась на эфесе, они напали.

Вода вспенилась, и внезапно на предплечье Феликса появилась полоса крови, за которой последовала резкая, жгучая боль. Он повалился назад на задницу, высматривая того, кто его атаковал. Сначала он ничего не увидел. Затем его высокое Восприятие уловило легкое искажение воздуха перед ним – искажение, которое теперь бросилось на него. С недостойным воплем Феликс откатился в сторону, когда три невидимых нечто высекли искры о каменный пол; их путь был настолько быстрым, а форма настолько прозрачной, что он не смог уследить за атакой.

Оттолкнувшись свободной рукой, Феликс подбросил себя в воздух, с резким треском раскрошив камень под ладонью. Еще до того, как он приземлился на ноги, невидимое существо ударило снова. Удар пришелся прямо в грудь, отбросив нима назад на несколько футов; он остановился, лишь когда врезался в стоячий камень.

— Невидимые монстры? Ну… честно, — пробормотал он, приходя в себя, прежде чем активировать Бастион Воли. Его мысли мгновенно собрались воедино. Феликс подался вперед, с удивлением обнаружив, что его изогнутый меч все еще в руке. Он заткнул его за пояс и поднял обе руки.

— Кислотный Поток!

Две струи кислоты вырвались наружу, дополнительная мана увеличила их напор и скорость. Феликс залил область перед собой, ведя руками в стороны, чтобы наверняка задеть невидимого ублюдка. Вязкая зеленая жидкость шипела и пузырилась на камне, с постоянной скоростью проедая мох и породу, и добрая ее часть покрыла связку тонких конечностей, которые начали бросаться на него. Феликс не мог точно разобрать, что это было и сколько их там, но он заметил, что кислота просто стекала с их тел, не нанося вреда.

— Дерьмо.

Затем вода взорвалась.

Казалось, сотня темных пятен вылетела из воды вдоль всей береговой линии, взмывая вверх, а затем с жужжанием устремляясь к ним. Они были быстры, настолько быстры, что он не мог разглядеть детали, но они не были быстрее мысли.

— Власть Веллус!

Феликс выпустил заклинание дугой, и лазурные молнии ударили из земли, а стена силы задрожала и отбросила все назад. Почти невидимое существо повалилось назад, а летающие монстры врезались в воздух, словно в огромное окно; их инерция была погашена полностью, хотя их и не отбросило назад. Они были похожи на гигантских водных насекомых: сегментированные панцири, фасеточные глаза, и все это покрыто блестящей чешуей. Спустя мгновение некоторые из них пришли в себя и снова направили свои жуткие крылья в его сторону.

— Призывный Клич!

Эта пронзительная сирена разнеслась по округе, и почти все летучие рыбы повернули к ней. Феликс мельком взглянул в ту сторону и увидел рядом с ней Пита, выпускающего Клинки Крыла и Ледяные Копья в приближающихся монстров.

— Молодец, Пит. Берегись, они кажутся быстрыми. — Пит мысленно чирикнул ему в ответ – согласие, которое тут же превратилось в предупреждающий визг. Едва осознав предупреждение, Феликс обернулся как раз вовремя, чтобы принять удар стремительной конечности прямо в лицо.

— Краш!

Камни под ним разлетелись вдребезги, когда его тело впечатало в землю, но когда вторая конечность ударила его в живот, Феликс вцепился в нее. Отказываясь отпускать, Феликс потащил невидимого ублюдка за собой, используя рычаг, чтобы дернуть за его стекловидную конечность, пока рядом не раздался громкий глухой удар. Феликс перекатился на него сверху, нанося Разъедающий Удар. Что-то схватило его за кулак, но недостаточно крепко, чтобы остановить удар.

— Треск!

Паутина трещин расползлась по пустоте, обнажая очертания нескольких дергающихся конечностей под его кулаком.

Слепой Бой достиг 21-го уровня!

Удар за ударом, Феликс не останавливался. Даже когда стеклянный монстр под ним полосовал его острыми как бритва когтями и клыками, впиваясь в голени, бедра и спину. Феликс пробивался сквозь боль, стараясь вкладывать в каждый Разъедающий Удар все больше силы, преодолевая поразительную защиту зверя. Трещины множились, делая его все более заметным, так как его тело затуманилось разломами, и Феликс смог разглядеть оскаленную волчью голову на истощенном теле с избытком конечностей.

— Анализ…

Имя: Стеклокостный Ловчий.

Тип: Аберрация.

Уровень: 35.

ОЗ: 90/433.

ОБ: 418/683.

ОМ: 94/94.

Лор: Почти невидимы на суше и в воде; водные существа, подвергшиеся осквернению проклятием крови.

Сильные стороны: ВОЛ, ВЫН, ЛОВ.

Слабые стороны: ИНТ, Дробящие атаки.

С ревом он обрушил оба кулака на морду Ловчего, раздробив камень под ним, когда тот превратился в стеклянную пыль.

— Ха-а, ха-а. — Феликс посидел на звере еще мгновение, переводя дух. Один из отвратительных гибридов мухи и рыбы зажужжал в его сторону, но он раздавил его в воздухе всплеском Власти Веллус.

Разъедающий Удар достиг 25-го уровня!

Поздравляем! Вы достигли Ранга Ученика в навыке Разъедающий Удар!

Вы получаете:

+10 СИЛ.

+10 ВОС.

+10 ВЫН.

Энергия снова хлынула в него, характеристики заставили его плоть и кости вибрировать так едва уловимо, что за этим было не уследить, пока в вены впрыскивалось нечто вроде адреналина. Этого рывка хватило, чтобы Феликс внезапно ощутил присутствие трех других существ, которые медленно продвигались вперед… к нему.

Феликс активировал Маназрение, и на кратчайшее мгновение смог увидеть их формы: переплетение зелено-золотой Маны Жизни, наполненное темно-фиолетовым светом.

Маназрение достигло 36-го уровня!

Феликс выпустил импульс Власти Веллус, нанеся ошеломляющий удар по почти невидимым Стеклокостным Ловчим, и следом активировал Мантию Долгой Ночи. Воздух вокруг него начал дымиться, так как температура мгновенно упала на тридцать градусов и продолжала падать.

Мантия Долгой Ночи достигла 13-го уровня!

На земле образовался лед, воздух вокруг них закружился в ледяном вихре, и иней пополз по телам Ловчих, выделяя их на фоне темноты, пока те отпрянули в боли. Воздух наполнили чужеродные, дребезжащие завывания.

— Не нравится холод, придурки? — Феликс нахмурился, вливая еще больше маны в ауру. Лед стал нарастать чуть быстрее, а мана начала утекать как сквозь сито. Ловчие завыли громче и потеряли терпение: мелькнув обледеневшими конечностями, они бросились в атаку.

— Власть Веллус!

— Влияние Искры!

Еще один взрыв кинетической силы вырвался из него, на этот раз едва остановив их напряженные тела. Он добавил следом заклинание Влияния, и хотя сине-белое пламя опалило их, Очарование не сработало. Их сильная Сила Воли защитила их. Рыча от досады, Феликс собрал ману для Формовки Камня, заставляя свой Внутренний Огонь прощупать знакомые паттерны. Однако в этот момент его способность концентрироваться на Бастионе Воли пошатнулась, и эхо чего-то другого содрогнуло его каналы – нечто странное, но до боли знакомое…

Песня Матери…

Узор отклонился, дико разветвляясь в стороны, когда его мана хлынула в структуру заклинания, словно паводок. Феликс попытался удержать поток, но мог лишь наблюдать, как мощь изливается из его ядра и каналов, выплескиваясь в жадную землю вспышками пыльно-коричневого и блестящего серебра. Стоная от боли и напрягая мышцы до предела, он сотворил заклинание.

— Формовка Камня!

Ловчие не замедлились ни на секунду, пока вокруг них раздавались скрипучие стоны; их многочисленные когтистые конечности были в миллисекундах от того, чтобы выпотрошить Феликса. В этот момент вытянутая лапа массивной статуи обрушилась на стеклянных тварей, мгновенно раздавив двоих и отбросив третьего на стоячий камень. Звук удара утонул в грохоте рухнувшей статуи, которая заставила землю содрогнуться, словно гонг, и сбила всех с ног.

Одна из ближайших статуй, изображавшая наполовину кошачьего, наполовину рептильного харнок, была почему-то погнута и повалена, хотя Феликс подозревал, что знает причину. Его мерцающее Маназрение все еще могло различить клочья пыльно-коричневой маны с дальнего конца. Просто… это было так далеко.

— Как я это сделал?

Формовка Камня достигла 25-го уровня!

— Ох, черт! — Феликс не стал больше раздумывать над этим, лихорадочно выискивая глазами свой полуразрушенный футляр для зелий. В то же время темные воды вздыбились, и на поверхность вырвались еще две дюжины насекомых-рыб, устремившихся в его сторону. Он пригнулся, уклоняясь от первых нескольких, и хотя они промахнулись, резкая боль прошила его позвоночник и мозг, словно раскаленный фейерверк. Затем на него набросилось еще больше жужжащих существ.

— Феликс! — Вокруг него образовался желтый купол, когда он упал на колени. — Держись!

Поздравляем! Вы достигли Ранга Ученика в навыке Формовка Камня!

Вы получаете:

+5 СИЛ.

Феликсу оставалось только стиснуть зубы и терпеть, пока энергия пульсировала в нем, отражаясь от невидимой раны. Около двадцати летучих рыб бросились на щит вокруг него, каждая стрекотала, жаждая его плоти. Еще один резкий крик, и почти половина из них сменила направление, обтекая его, чтобы напасть на воительницу со щитом, которая вклинилась в самую гущу врагов.

— Вот он! Футляр!

Боль вспыхнула снова, где-то за пределами видимости. Он не мог понять, где именно, лишь чувствовал невыносимую агонию от ее присутствия, словно от воспаленного зуба. Феликс схватил с земли настой Блуждающего Духа, дрожащими руками откупорил его и выпил залпом.

+5 ВОЛ.

+…

Обнаружен Необычный Настой Эссенции во время Формирования!

[Настой Эссенции Блуждающего Духа]

Выберите Особенность:

Странствие.

Неустрашимость.

Кьяроскуро.

— Что? — Тупая боль отозвалась в ногах, казалось, кости расщепляются. — Странствие, это… ах… это нормально. Бесцельное движение? Неустрашимость звучит… агх! звучит неплохо. Смелость и бесстрашие. Но… кьяроскуро? Разве это не что-то из живописи? Что-то про свет и тень? Почему это… э-а-а-а… вообще здесь? Откуда в Системе взялся итальянский?

Приступы боли накатывали все чаще. Это было совсем не похоже на то, как закалялось его Тело… или даже ту единственную эссенцию Духа, которую он пробовал. — Что происходит? — Боль переходила из телесной в нечто иное, нечто, что тянуло его за сердце и ядро, словно кто-то пытался содрать с него кожу. Это была лишающая сил агония, и Феликс упал на четвереньки. Он смахнул пот с глаз и сосредоточился. Выбор стоял перед ним, и времени оставалось немного.

Он выбрал Неустрашимость.

Или попытался. Его ментальный выбор не сработал. А затем окно сделало то, чего он никогда раньше не видел. Оно… заглючило. Синее системное сообщение замерцало и перекосилось, внезапно вспыхнув яростным красным, а три варианта разлетелись вокруг него, как сорванные ветром листы бумаги. Боль пронзила его, яростнее чем когда-либо, и ее эпицентром стали левая нога и предплечье. Феликс потянулся к ним, но каждый раз варианты ускользали.

— ГА-А! Да выбирай уже, черт возьми!

Он закричал, зажмурившись, и выбросил руку вперед, каким-то образом пытаясь активировать свой пассивный навык Слепого Боя.

Поздравляем!

Вы поглотили Эссенцию Кьяроскуро!

Внезапно боль в теле прекратилась. Фантомные раны вдоль левого бока исчезли в мгновение ока, кожа ощущалась нормальной и целой. Это длилось ровно секунду, прежде чем пространство вокруг его ядра, казалось, воспламенилось; его внутренний огонь начал пожирать собственную плоть, пока беззвучные молнии сверкали за пределами его тела, за пределами чего-либо осязаемого, и били в самое сердце того, кем он был… это была чистая агония. Чистый экстаз. А затем полная пустота поглотила весь его мир.