Глава 64.0
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ
— Полно тебе, Ним. Нет причин для вражды. Пока что. — Улыбка растянулась еще шире, заставляя золотистый металл деформироваться. Как он это делал? — Ты процветаешь, и даже больше, чем когда мы говорили в прошлый раз. Куда больше, чем при нашей первой встрече. Тогда ты был лишь визжащим червем, явившимся разграбить мой Домен. А теперь стоишь здесь, готовый остановить меня, могучий нимейский герой. — Улыбка исчезла. — Как предсказуемо.
Непреклонный Диссонанс закружился в пространстве ядра Феликса – яркая звезда, жаждущая воссиять, но Феликс сдерживал ее. Архонт не двигался и не читал заклинание. Феликсу нужно было время, чтобы подумать. — Давненько не виделись, Арчи. Последний раз, когда я тебя видел, ты был избит в кровь и изгнан из города. — Он усмехнулся. — Фигурально выражаясь. Хотя буквально, полагаю, тоже.
Если раньше Феликс даже не ощущал присутствия Архонта, то теперь он на мгновение уловил в воздухе намек на убийственную ярость. Сама эта нить встревожила Феликса, ведь исходила она не от самого Архонта, а от всего Храма – словно Феликс погрузился в бассейн, наполненный его Духом.
«Ты не ошибся, Феликс, – прошептал Карис. – …Этот силен. Сильнее, чем предполагала Память».
Пит лишь зарычал через их связь, оставаясь в тени.
«Прожорливое Око!»
Прожорливое Око: Провал.
Архонт наклонил голову, и его ребристый шлем мягко стукнул о поднятые наплечники. — Харвотч был жемчужиной, которую я не мог заполучить по твоей вине. Поначалу я злился. Был в ярости, можно сказать. — Его глазницы-огни, ярко-красные, сузились, словно в предвкушении удовольствия. — И все же твое упрямство обернулось для меня благом. Должен признаться, я благодарен тебе, Феликс Неварр. Если бы ты не отразил натиск моих войск, у тебя не хватило бы сил завладеть этой безделушкой. — Он указал на клинок, который Феликс все еще держал между ними. — Кресцианская бронза не пойдет в горнило покорно, Нимеец. Ее нужно убедить. И эта воля не исчезает после обработки, будь то оружие или что-то иное.
Феликс прищурился, но позволил твари говорить дальше.
— Не завладей ты им, эта Дверь так и осталась бы нетронутой. Моя Оскверненная Сигильдия не смогла даже поцарапать камни порога! А те чары были немилосердны к любому, кто приближался. — Впервые Феликс заметил, что левая десница Архонта была изуродована черными узорами. Следы ожогов там, где по его металлическому телу плясали молнии. Архонт заметил его взгляд и вытянул руку. — Могущественные обереги. Мне любопытно, что же Ним так отчаянно хотели скрыть от меня. От меня, имеющего больше прав на их секреты, чем кто-либо другой. — Его глаза пылали – жарко, неистово и с изрядной долей безумия. — Даже больше, чем ты, мальчишка.
Феликс не ответил. С помощью своего Сродства он ощупывал Дух Архонта – медленно, осторожно. Медленные шаги вновь привели его к Двери, и Архонт нахмурился.
— Власть была дана тебе в руки, Ним. Я… я видел это прежде. Там, где я… — Архонт ударил себя по голове, сминая металл. — Я не помню. Голос… Я очнулся во тьме, Ним, в той тьме, куда вы все меня засунули. У меня отняли всё. Это я помню. Я выгрыз это обратно, сколько смог, но этого мало. Этого никогда не будет достаточно, чтобы возместить отнятое, — Архонт свирепо уставился на него, и его шлем со щелчком вернул прежнюю форму. — Отнятое тобой.
— Я не Ним, — отрезал Феликс. — Я…
— Ты достаточно близок! — Крик заставил камни под их ногами содрогнуться. — Я знаю, что ты заражен, что тебя как-то превратили в Изначального. Невозможно, чтобы ты выжил, и все же ты здесь.
Архонт презрительно усмехнулся:
— Но все равно ты мне не ровня. Нет. Никогда.
«Нить! Феликс!»
Крик Пита отозвался ледяной водой в жилах Феликса. Его Сродство зацепилось за связующую нить, парящую перед ним, – ту, что была надежно закреплена на нем самом. Она выстрелила, прямая как стрела, прямо в Архонта. Дух существа маскировал ее, но стоило ей попасть в поле зрения, как она раздулась, расширилась, пока не заполнила собой весь взор. И все же он видел Архонта так же отчетливо – змею, свернувшуюся для броска.
— Вижу, теперь ты это чувствуешь. — Архонт снова рассмеялся, и смех этот был слишком высоким, слишком надтреснутым. — Я знал, что ты в пути, с самого начала. Я чувствовал твое приближение. А как иначе? Мы Связаны, мальчик. Ты, Ним, и я… тот, кого Ним пытались обуздать. Угроза, слишком великая для их хваленого сострадания!
Нить вздрогнула, задрожала от ярости, и это было все, что нужно Феликсу.
«Неудержимая Воля!»
Луч раскаленного добела пламени пронзил пространство там, где только что была его голова, пройдя в считанных дюймах и канув в густую тьму за Дверью. Феликс кувыркнулся, в мгновение ока вскочив на ноги и уже посылая ответное заклинание.
«Непреклонный Диссонанс!»
Связи между ним и воздухом снаружи Храма уплотнились в стальные кабели, и это самое действие послало вспышки молний по всей их длине. Гром грохнул подобно взрыву в небесах – достаточно громко, чтобы разбудить мертвых. Он на это надеялся.
Архонт легко уклонился от шипящих разрядов, смеясь на ходу. — Жалко! Столько времени на прицеливание, и все равно промах! — Новое пламя разгорелось вдоль его правой руки, спиралью поднимаясь от Оскверненной Сигильдии, вырезанной на золотой конечности. — Ну же, сразись со мной! Наконец-то!
Феликс лишь беззвучно оскалился, перехватывая огонь, полоснувший по нему, словно огромный коготь.
«Ненасытная Десятина!»
Коготь задрожал и распался, превратившись в поле пламени, которое Феликс с некоторым усилием втянул в свои каналы. Энергия сопротивлялась его Навыку, давя в ответ ровно настолько, чтобы это стало заметно. Это замедлило его – ровно настолько, чтобы металлический Молот пришелся точно в плечо. Феликс почти телепортировался от земли к дальней стене: его плотное Тело на целый фут впечаталось в кладку Храма.
Феликс поперхнулся от боли. Сломалось столько всего, что он не успевал отслеживать повреждения.
«Владыка Плоти!»
Разбитая плоть пошла рябью и натянулась, разрываясь, когда по всему его Телу начала проступать черная как ночь чешуя. Шипы из слоновой кости вырвались из коленей и локтей, выстроились вдоль предплечий и голеней, в клочья разрывая одежду. Феликс вырвался из стены, круша ее еще сильнее. Кожа, мышцы и кости кричали на него – он не использовал этот Навык неделями. Ему это было не нужно.
Пит рвался наружу, но Феликс жестко осадил его: «Слишком опасно! Он убьет тебя!»
«Он убьет тебя!», – выстрелил в ответ Пит.
Феликс поднялся, настороженно следя за Архонтом, пока его рука и плечо начали на глазах восстанавливаться.
— Впечатляющие характеристики, Ним. Слишком впечатляющие. — Архонт мерил шагами зал; теперь они кружили друг напротив друга. — Как? Такой Навык, такая Живучесть не даются даром. На какие сделки ты пошел?
— Никаких сделок, — сказал Феликс и выплюнул зуб, на месте которого тут же выросли острые клыки. Его рот дернулся, слегка меняя форму, становясь шире, свирепее. Рот хищника. — Только последствия.
«Неудержимая Воля!»
«Непреклонный Диссонанс!»
Феликс активировал Навыки в дополнение к своему Сродству и, собрав всю Силу Воли, какую только мог, вцепился в связь между собой и Архонтом. Молнии заструились между ними, вгрызаясь в золотую броню, и Феликс толкнул.
— ЧТО?! — Архонта буквально оторвало от земли и отбросило на двадцать футов в противоположную стену. Ослепительный разряд сине-белой молнии ударил секундой позже – раз, другой, третий, пока Феликс рычал от сочувственной боли. Его Аспекты, еще не оправившиеся от прошлого столкновения, содрогались от напряжения. Но он не мог остановиться.
«Крах и Погибель!»
«Крах и Погибель!»
Две сферы темной кислоты, выпущенные одновременно, полетели в Архонта, но существо отмахнулось от них с презрительной легкостью. Стена под конечностями твари рассыпалась, все еще искрясь электричеством, и Архонт поднялся на ноги. Феликс не давал ему передышки.
«Влияние Искры!»
«Формовка Камня!»
«Теневой Хлыст!»
Порабощение: Провал.
Синее призрачное пламя взметнулось по доспехам Архонта и рассеялось, но это не помешало каменным путам стянуть грудь существа, пресекая его попытку броситься вперед. Черный хлыст щелкнул, полоснув его по голове и плечам, и с гулким хрустом вбил обратно в стену.
«Стрела Поги…»
Луч раскаленного пламени ударил в него, сбивая заклинание и заставляя Феликса уйти в сторону. Один за другим в него летели снаряды, но Феликс отскакивал назад – Неудержимая Воля и его собственная Ловкость оказались не по зубам прицелу Архонта.
Тем не менее, за это время бронированное существо вырвалось из каменных оков и шагнуло вперед. — Ума не приложу, как ты это сделал. Я должен быть неуязвим для силовых заклинаний. Неуязвим для всего, что ты пробуешь, Ним. — Дух Архонта вспыхнул, придавливая все вокруг. — Как?
Феликс стиснул зубы, но устоял. — Вот так.
«Непреклонный Диссонанс!»
Молния сверкнула, захватила цель; Архонт извернулся, пытаясь избежать хватки. Но спастись ему не удалось. Феликс навалился всем весом своей воли и принялся вколачивать существо в ниши, круша колонну за колонной лицом Архонта, пока…
Тот не остановился. Проклятый Архонт замер на месте, словно врезался в стену, которую невозможно разрушить. Красные молнии затрещали вокруг него, и Феликс ощутил в воздухе пульсацию чуждой, визгливой радости.
«Феликс!», – предупредил Карис.
Глаза Феликса расширились, но было поздно. С той же скоростью, что и его собственный Навык, желто-красная молния ударила в ответ, пройдя по той же самой связи, и Феликс отправился в полет. Он с силой отлетел от открытой металлической Двери. Но вместо двери сломался Феликс. Его нога, бедренная кость, переломилась пополам.
Но эта боль была ничтожной, ее не хватало, чтобы пробиться сквозь его Песнь Абсолюта. Он активировал Владыку Плоти, вливая в него еще больше Эссенции. Казалось, ногу заливают расплавленным свинцом; чудо, что она не прожгла бедро насквозь. Архонт рассмеялся, поднимаясь на ноги и используя Дверь как опору.
— Ха-ха! Я разгадал твой трюк! Связь! Как умно, как подло. Ты используешь то, что древние Ним считали священным, оскверняя это, чтобы навязать мне свою Волю? — Огонь в его глазах плясал, пока восторг и отвращение кувыркались в его титаническом Духе. — Что ж, в эту игру можно играть вдвоем, не так ли?
«Непреклонный Диссонанс!»
Сине-белая сила Феликса вспыхнула в тот самый миг, когда желто-красный разряд полоснул перед глазами. Обоих отбросило назад: Архонта – в разбитую нишу, а Феликса – прямо в проем Двери.
Он покатился по плиткам с тиснением в виде звезд, пока его когтистые ступни не соскользнули в густую тьму. Резкое ощущение прошило его – холод, от которого ноги едва не промерзли насквозь. Вскрикнув от боли и испуга, Феликс выкарабкался из темноты, и его рука снова сомкнулась на рукояти Кресцианского клинка. Холод исчез бесследно, как и сама тьма, открыв взору крутую лестницу и стены, изрезанные ажурной резьбой. Звезды и другие непостижимые фигуры тянулись вдоль ступеней, исчезая там, где лестница резко уходила за поворот.
Песнь Абсолюта достигла 71 уровня!
…
Песнь Абсолюта достигла 73 уровня!
«Там внизу что-то есть, Феликс. Что-то ужасное», – сдавленно произнес Карис.
Шепот потянул его к себе, мягкий влажный ветерок коснулся кожи на горле. Феликс вздрогнул и поднялся на ноги, настороженно глядя на лестничный пролет.
— Я еще не закончил с тобой, мальчишка!
Желто-красная молния подхватила Феликса у самого края тьмы и выдернула обратно в мягкий свет Храма. Разряды кусали его, обугливая одежду и перегрызая ремень сумки. Он отчаянно забил ногами по земле, разворачивая тело, пока его тянуло к оскалившемуся Архонту. Одним плавным движением он убрал клинок в ножны, перехватил сумку, не давая ей упасть, и задействовал собственную Волю.
«Непреклонный Диссонанс!»
Непреклонный Диссонанс достиг 66 уровня!
…
Непреклонный Диссонанс достиг 68 уровня!
Он замер всего в двадцати футах от Архонта, все еще вися в воздухе. Оскал Архонта скрипнул и сломался, прежде чем исказиться окончательно. Сине-белые молнии бушевали на груди и руках Феликса, борясь с хваткой Архонта, пока Феликс не завис, удерживаемый лишь собственной Волей.
— Твоя проблема, Арчи, в том, что ты думаешь, будто все дело в силе, — проговорил Феликс, тяжело дыша.
Сам Архонт дрожал, его наплечники ходили ходуном от напряжения. — Сила – лишь средство! Я уничтожу тебя любым способом, какой сочту нужным, — слова превратились в безумное рычание, нечто среднее между визгом и басовитым рокотом металлического грома. — Ты смертен, Феликс Неварр. Могущественен, но все равно обречен на смерть! — Желто-красная молния поползла дальше между ними, почти коснувшись лица и груди Феликса. — Я так же стар, как цивилизация, по которой ты ступаешь! Вес моего существования – это сокрушительный Бегемот по сравнению с твоей никчемной химерой!
Это было правдой, осознал Феликс. Накопленная Архонтом мощь, время и Значимость внутри его золотой оболочки были огромны; они легко превосходили возможности Феликса. И все же его сине-белые молнии давали отпор красным всеми силами, сдерживая их, уничтожая. Пожирая.
«Ненасытная Десятина!»
Ненасытная Десятина достигла 71 уровня!
Его собственный Навык оборвался; желто-красная молния ударила в Феликса почти слишком быстро, чтобы он успел активировать Десятину. Почти. Его каналы взвыли, впитывая ядовитую мощь Архонта, разрываясь, даже когда эта мощь растворялась в Мане и поглощалась его бездной. Феликс рухнул на ноги, из сумки что-то посыпалось, а Архонт пошатнулся – сила, против которой они оба боролись, внезапно исчезла.
«Неудержимая Воля!»
«Дикая Тренодия!»
Зеленая кислотная Мана расцвела на кулаках Феликса, когда он бросился на Архонта, который был настолько удивлен, что едва успел защититься. Оба удара достигли цели, заставив гигантский доспех пошатнуться и подставиться под удар ногой с разворота в голову. Когтистая ступня Феликса, покрытая чешуей, врезалась в забрало Архонта, сминая его, прежде чем Феликс снова приземлился на ноги. Он ударил снова. И снова, каждый раз сильнее и быстрее предыдущего. Металл прогибался, пока не начал рваться, пока когти Феликса не пропороли золото насквозь.
Феликс был вне себя. Каждый удар был ударом по тому ужасу, который олицетворял собой Архонт; каждый выпад, пинок или взмах когтей был еще одной крупицей мести. Он не останавливался. Не мог. И не собирался.
«Дикая Тренодия!»
Он черпал еще больше силы, и на этот раз его кулаки засияли сине-золотым светом. Дикая Тренодия пела в нем, и Стрела Погибели пылала в ее сердце, подпитывая Тренодию и концентрируясь в его бьющих кулаках. Он ударил раз, другой, и нагрудник Архонта раскололся.
«Дикая Тренодия!»
Сине-золотое сияние окутало Феликса, толкая его вперед, словно свет притягивался к раздутому ядру Архонта. Он выставил вперед ладонь, нанося колющий удар, словно ножом.
Он не мог остановиться. Он не желал останавливаться!