Глава 37.0

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ.

— Феликс, стой!

Феликс не слышал ничего, кроме рева диссонирующих гармоник, и не чувствовал ничего, кроме обжигающего жара, впившегося в руки и грудь. Ритуал разлетался в клочья, слои сигильдии вспыхивали и гасли, когда весь массив обрушился под тяжестью его напора. Мощные потоки энергии терзали его, безвредно скользя по внезапно проступившей черной чешуе, но превращая Одежду в лохмотья. Он рухнул за пределами формирования, шипя от боли и раздирая на себе рубаху. Остатки его Одежды были разорваны, обнажая сияющие голубые метки на груди и руках, которые теперь стали ядовито-багровыми, словно тлеющие угли.

«Ч-что?» Боль быстро утихла, красный сменился пурпурным, затем синим, пока не осталась лишь призрачная память о жжении. Феликс провел когтями по обнаженной груди, но вместо раны обнаружил лишь здоровую плоть и твердую, как алмаз, чешую. «Как, черт возьми, она меня почуяла?»

Массив окончательно распался, превратившись в вопящий хаос из обратной отдачи и вспышек многоцветных огней. Зара зашипела, и в самом этом звуке сквозила музыкальность, которая, подобно ножу, прорезала каскад Диссонанса. Огни померкли, подавленные ее Волей, а сами знаки на полу были стерты и перечеркнуты в считанные секунды. Все закончилось так быстро, что его Одежда даже не успела восстановиться, лишь едва натянулась на ноги подобием рваных штанов. Феликс ссутулился, потирая грудь, когда к нему подошла Зара.

— Темные очи Авета, Феликс. Что это было? Зачем ты прервал ритуал? — Спросила она.

— Не я, — объяснил он, прежде чем пуститься в подробный разбор всех фигур, которые видел сквозь марево своих связей. — …И когда я смотрел на последнего, кажется, гнома, появилась та бронированная Имара. Она явно охотится на него.

— А жрец?

— Он тоже был там. Но, Зара… — Феликс облизнул губы, память о случившемся все еще заставляла его сердце биться чаще. — Она услышала меня. Почувствовала. Я был привязан к гному, но она среагировала и ударила меня прямо в грудь. — Он указал на обгоревшую комнату и поблекшие сигилы. — Вот почему все это произошло.

Зара побледнела:

— Проклятье. Неужели никто из остальных не отреагировал на тебя?

— Один отреагировал. Тот здоровяк, ящер, хотя я видел только его глаза. Он напал на меня в тот же миг, как я появился. — Феликс поморщился. — Он был в каком-то жутком месте. Сточные канавы, может быть. Но когда он ударил, это просто подтолкнуло меня к следующей связи, и больно не было.

— Возможно, дело в Несвязанных. Ты сверхъестественно одарен в Песни, Феликс. Если они развили свои способности так же далеко, то нет ничего невероятного в том, что они могут уловить отблеск гармоник, которыми ты пользовался. Мне придется поговорить с Мовим и спросить ее совета.

— Мовим? Твоя начальница? — Спросил Феликс. Зара не особо распространялась о своей организации, упоминая лишь, что существует целая сеть Чародеев.

— Моя подруга и вышестоящая в Порядке, да. Мы общаемся через артефакт, о котором я тебе говорила. — Она поправила одеяние, смахивая с плеч кусочки обгоревшего хитина. — Надеюсь, ты присоединишься ко мне, когда я в следующий раз буду говорить с ней.

— Да, — сказал Феликс. — Я бы хотел. Где этот артефакт?

— Здесь, в моих покоях, но задействовать его силу на воде – невыполнимая задача. Помехи от волн нарушают тонкие гармоники ритуала. Нам придется подождать, пока мы не поднимем якорь и снова не окажемся на твердой земле.

Феликс кивнул:

— Понятно. Еще два дня до высадки, по крайней мере, так говорят иттины. Мы можем сделать небольшую остановку в Богфельде. Я обещал тем Целителям поговорить о продаже припасов для лечения.

— Мудрая сделка. Мы сможем пополнить запасы и оттуда быстро двинуться к Теневым Вратам. Но… — Зара выставила руку, останавливая Феликса, когда тот направился к выходу. — Эти видения Несвязанных… Феликс, я считаю, будет разумнее держать эту информацию при себе. Чем меньше людей знают об их облике и примерном местонахождении, тем лучше.

— Даже Исла? — Спросил Феликс. Это был наполовину подкол, наполовину искреннее любопытство. Эта дама ему не нравилась, но Зара раз за разом настаивала, что ей можно доверять. — Разве она не должна знать?

Зара нахмурилась, обнажив свои акульи зубы:

— Даже она. Я не могу рисковать Несвязанными, особенно если у Иерократии уже есть один из них и она активно охотится на остальных.

— Справедливо. Я буду держать рот на замке. Когда поговорим с твоей начальницей, решим, как действовать дальше. — Он снова зашагал к выходу, но остановился у самой двери, когда в груди вскипело тяжелое чувство. Оно жгло, как упрямая ярость и усталая, непоколебимая убежденность. — Просто знай: я буду делать то, что лучше для моих людей. И Несвязанные в их числе. Понимаешь?

— Понимаю, — сказала она, и ее хмурый взгляд смягчился, стал более искренним. — Но помни, Феликс, мне поручено заботиться и о тебе тоже. Несвязанные – наша надежда, а ты… ты друг. Я была бы дурой, если бы разбрасывалась этим.

— Хм, — буркнул Феликс, не зная, что ответить. Он лишь коротко кивнул и потянул дверь на себя. — Еще какой.

Несмотря на постоянный шторм и нескончаемую качку, путешествие проходило почти без происшествий. С тех пор как Регалия была запечатана, монстры больше не нападали на флот, да и волны стали не такими страшными. Мана-корабли мерно гудели, их двигатели потребляли ровно столько энергии, сколько требовалось для поддержки парусов, развивая скорость, которая, по оценкам Феликса, превышала скорость большинства автомобилей. Все это затишье означало больше времени для тренировок… для всех.

Дариус и Харн в последующие дни не давали Кулаку спуску. Пока Биф продолжал программу плавания, придуманную Феликсом, вскоре к нему в воде присоединились великаны, хенаари и легионеры всех мастей, выжимая из своих Тел максимум возможного. В какой-то момент это превратилось в игру, в соревнование, как это было с Бифом и Иви: самые быстрые пловцы затем устраивали учебный бой прямо в воде у борта ближайшего корабля. Это выматывало всех до полусмерти, даже Бифа, но никто не мог отрицать результат.

Уровни навыков росли десятками. Новые навыки изучались, отшлифовывались и доводились до Ранга Ученика или выше. Атар тоже продолжал прогрессировать, участвуя в некоторых спаррингах, пока разбирался со своим внутренним пространством и новыми умениями. Еще больше удивил Алистер, который развил несколько гармонических характеристик и даже превратил свой Высший силовой щит в Оплот Непреклонной Клятвы – навык эпической редкости. Он был невероятно мощным и куда менее затратным в поддержании, к тому же удивительно эффективным против бойцов ближнего боя. Не раз Феликс видел, как целый Коготь отбрасывало Силовым Барьером, их натиск захлебывался, пока Алистер выпускал точный залп Великого Импульса.

Эта эволюция стала неожиданностью, но после нее Феликс внимательно следил за ядром Алистера. И не только за его. Кулак в целом постепенно развивал свои навыки. Феликс взял за правило применять Кузню Демона на каждом из них, осматривая ядра и пытаясь отследить связь, которую он установил со всеми ними. Это не было так явно, как Узы с его ближайшими союзниками, но в их внутренних пространствах, какими бы разными они ни были, появилось некое мерцание.

Красно-золотой и сине-белый свет таился на самой периферии зрения, окаймляя края ядер, которые представали в виде волн, облаков, мечей, а один раз, к его ужасу, в виде гигантской статуи его самого. Огромная фигура, отлитая из какого-то зеленоватого металла, была окружена оружием, наполовину ушедшим в землю. Феликс постарался держаться подальше от этого конкретного бойца Кулака.

Многие из Кулака даже объединили свои навыки, сплавив Уклонение, Акробатику и Бег в навык перемещения необычной редкости – Проворный Шаг. Феликс был рядом, используя Кузню Демона как для получения опыта, так и для того, чтобы ничего не пошло не так. Слияния и эволюции проходили без сучка и задоринки – то, для чего обычно требовались сложные формирования и ядра монстров в качестве топлива, здесь черпало силу из их непостижимой связи с ним. Феликс чувствовал, как крупица Значимости покидает его каждый раз, когда это случалось – настолько малая, что он почти не ощущал ее по сравнению с общим весом в его ядре. Однако для воинов и магов Кулака Демона эта крупица била словно тараном. Каждый из них после этого лежал пластом по нескольку часов, а большинство еще долго не могли унять дрожь в руках.

— Это как проглотить небо, — пробормотал один из них перед тем, как отключиться. Феликсу оставалось только покачать головой и идти дальше.

«Привыкайте. Вам придется столкнуться с вещами и похуже, если решите идти за мной», – подумал он. Он едва не произнес это вслух, но здравый смысл возобладал. Вместо этого он вернулся к своим делам.

Кузня Демона достигла 21 уровня!

…

Кузня Демона достигла 32 уровня!

Ранг Ученика!

Вы получаете:

+ Снижение расхода Значимости при ковке!

+5% РЕЗ

+5% НАМ

Он не жалел сил, тренируясь вместе со всеми. Он также находил время для спаррингов с Иви и не сдерживался. Иви сама этого требовала, хотя и ворчала, когда он побеждал ее раз за разом. Ворчание, впрочем, переходило в практику, и их поединки затягивались до глубокой ночи. Ей удавалось запутать его пару раз… пока Феликс не сокрушил ее Цепи Защитника и не преодолел Узы Владычества. В конце концов Иви едва поспевала за ним. Феликс перестал поддаваться. Это никому не приносило пользы, а ему нужно было научиться сражаться на пределе своих возможностей.

Неумолимая Решимость достигла 79 уровня!

Цепи хлестали и резали его, бессильные против чешуи Феликса, точно так же, как броня Иви была бесполезна против его когтей. Ринг для спарринга был залит кровью и потом, но с изнуренного лица Иви не сходила ухмылка, даже когда ее Здоровье приближалось к нулю. Она лишь отпивала Зелье Здоровья и снова бросалась на него. Ей даже удалось достичь ранга Адепта Духа, используя свои новые навыки Духа. К концу их долгих часов тренировок ей оставалось лишь подтянуть Интеллект, чтобы полностью перейти в ранг Адепта.

Не раз Феликс пытался потренироваться с Весс, но она, казалось, избегала всех. Она либо запиралась в своей каюте, либо сидела в вороньем гнезде одного из кораблей. Всякий раз, когда он замечал ее, он чувствовал болезненную обнаженность ее Духа – настолько сильную, что отступал, не желая нарушать ее уединение даже ради тренировок. Судя по тому немногому, что она упоминала в разговорах с Иви, она все еще была расстроена из-за своих Навыков и Драгунов. Это была его вина, он знал это, и это знание жгло его изнутри. Но он ничего не мог поделать – по словам Зары, Узы, которые он ковал, были совершенно неизведанной территорией даже для нее.

Поэтому Феликс старался отвлечься.

Приближение к Перевалу и Богфельду напомнило ему о книге, которую ему дали. «Превратности» за авторством Летописца Виласа Терна – того самого парня, которого Алистер так расхваливал в своем внутреннем пространстве. Однако книга была вовсе не о мана-кораблях или древних механизмах. Это был сухой академический труд. Слова было трудно разобрать из-за чрезмерно вычурного почерка, но речь в ней шла в основном о моральных функциях власти. Удивительно было встретить такое, учитывая нравы… почти всех, кого Феликс встречал на Континенте.

Алистер тоже удивился и не преминул заявить об этом, когда застал Феликса за чтением на корме. — Откуда это у тебя? — Спросил он, разинув рот.

— Подарок от Настоятельницы Целителей. — Феликс приподнял бровь, видя нескрываемое потрясение мага. — А что?

Вместо объяснений Алистер протянул дрожащую руку:

— Можно взглянуть?

— Конечно. — Феликс, несколько озадаченный, передал книгу. Алистер тут же принялся жадно изучать ее, проверяя обложку и форзацы, пока не ахнул. — Да что такое? Что происходит?

— Вилас Терн! Главный Летописец Фиолетовой Башни в Левантире! Это первое издание, написанное его собственной рукой! — Алистер буквально захлебывался от восторга, прежде чем благоговейно закрыть том и вернуть его. — И это одна из многих книг, которые были запрещены самими Сияющими Башнями.

— Запрещены? За что? Насколько я понял, там говорится о морали и управлении. Ах, ну да, — перебил сам себя Феликс. «Ну конечно». — Никто не хочет об этом слышать, верно?

— Именно так. Терн – фигура противоречивая, хотя его по-прежнему высоко ценят за работу над мана-кораблями. Этот конкретный труд, как и некоторые другие, приняли не так благосклонно. Целые страны запрещали ему и его окружению пересекать свои границы, и резонанс в Сияющих Башнях был невероятный.

— Да уж. — Феликс заглянул в оглавление, отмечая заголовки. — «Аргументы в пользу распространения Титулов» и «Трактат о функциях Знамения» звучат опасно, если ты козел, который контролирует информацию.

Алистер побледнел:

— О содержании этой книги мало что известно, кроме как узкому кругу коллекционеров. Простого предложения о том, чтобы все делились способами получения конкретных Титулов, было бы достаточно, чтобы вызвать бунт, не говоря уже об откровенном обсуждении того, что может означать Знамение и появление Пути Знамения. — Алистер покачал головой, в его Духе боролись трепет и тревога. — Это секреты, которые каждый держит при себе, ибо раскрыть их для многих означает ослабить самих себя.

— Хм, и все же информация питает подсознательные предубеждения, — сказал Феликс, скорее самому себе.

— Так и есть. Некоторые ученые полагают, что гильдии и сообщества Континента хранят секреты, чтобы защитить нас от «неправильных» знаний. — Алистер фыркнул и сплюнул за борт. — Знание есть знание. Я не позволю другим решать, что мне можно изучать, а что нет… если у меня есть сила что-то с этим сделать.

— Хочешь почитать после меня? — Предложил Феликс.

Алистер буквально просиял:

— Да! Если ты не против?

Он, очевидно, не был против. Феликс быстро прочел книгу: его Восприятие и Интеллект в сочетании с мощным формированием Разума жадно поглощали информацию. Грамматика была архаичной по сравнению с другими книгами, которые он читал, а терминология местами казалась непривычной, но в целом все было понятно. Феликс не нашел в ней ничего ужасающе крамольного, но было приятно видеть, что кто-то другой размышляет о тех же вещах, что и он – об идеях, которые Зара постоянно называла невозможными для реализации на Континенте.

Феликсу говорили, что определенные вещи о развитии нельзя передавать, так как это сформирует их рост, губя потенциал. В книге же утверждалось, что многие используют именно этот довод, чтобы подавлять любую информацию о получении и удержании власти через Систему, и Феликс считал это такой же чепухой, как, очевидно, и Терн.

Он не мог всерьез оспаривать замечания о развитии; Феликс верил, что Зара, Весс и Харн говорят ему правду, но наверняка должна быть какая-то черта. Для чего еще нужны гильдии, сообщества и организации? Они обучают своих членов особым способам усиления, будь то ученичество в ремесле или гильдия магов, дают секретные Навыки и Титулы, которые обеспечат их людям преимущество над остальными.

Почему он не может сделать то же самое? Только… более масштабно?

Так что, помимо яростных спаррингов, изнурительных тренировок и Кузни Демона, Феликс отвел часть своего Разума на обдумывание этого препятствия. В мгновение ока пролетели два полных дня… и с вороньего гнезда раздался крик:

— Горы! Пики Пожирателя Бурь в пяти лигах!

Феликсу показалось странным, что никто не заметил их раньше, но ответ стал ясен, когда они подошли ближе. Пожиратели Бурь оправдывали свое название: у их подножия бурлила стена иссиня-черных туч. Каждое темное облако было гибельной грозовой тучей; молнии пронзали их, а проливной дождь и град размером с кулак обрушивались на воду и горы пеленой неистовства.

— Разрази меня гром, так вот что делает Штормовой Оберег? — Спросил Атар. — Он полностью скрывает Перевал!

Штормовой Оберег был ощутимым присутствием, по крайней мере для Феликса, и его Экран Власти отозвался сигналом. Он чувствовал, как его влияние вплетается в облака, и, следуя этому чувству, Феликс направил свое Намерение вверх, в скрытую сигильдию высоко в небе. Его Власть один раз дрогнула, прежде чем окрепнуть, подобно напрягшемуся мускулу. Одним взмахом руки Феликс заставил шторм расступиться.

— Слепые боги…

— …одним движением руки!

Шепотки и возгласы пронеслись по его кораблю и, скорее всего, разнеслись по всему флоту, но Феликс обнаружил, что его Власть здесь на удивление слаба – возможно, потому что это был край его Территории. Как бы то ни было, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы сдерживать шторм, позволяя кораблям пройти невредимыми.

Он не мог сказать того же о Пиках Пожирателя Бурь и Перевале Калеф.

— Что здесь произошло? — Иви перегнулась через перила, разглядывая огромные разломы в некогда гладких стенах Перевала. — Похоже, какой-то монстр продрался сквозь них когтями.

Однако взгляд Феликса был прикован к самой воде. Она плескалась у самой высокой точки Перевала – там, где на клочке камня и земли когда-то стояла массивная стена, воздвигнутая Феликсом из недр земли. Стена была разбита вдребезги. Часть обломков была выброшена в море, но подавляющее большинство рухнуло внутрь, в сторону Холмов Грелдана и Богфельда.

— Море. — Тревога, свернувшаяся в его груди, расправила кольца. — Море прорвалось сквозь Перевал Калеф. — «Так вот что означало Предупреждение о Границах Территории?», — подумал он.

Над ними вспыхнул Дух, и Феликс почувствовал его внезапный ужас, словно свой собственный.

— Вижу монстра! Вижу монстра! — Закричал дозорный-иттин.

Впереди из воды поднялась волна высотой с их корабль и вдвое шире, увенчанная лесом злобных, острых как бритва спинных плавников.

И она шла прямо на них.