Глава 47.0

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ

Кельган шел с копьем наперевес, возглавляя колонну лунатиков-стражников. Было довольно странно вести за собой воинов, чей взгляд был пуст из-за алхимического воздействия, но еще страннее был сам путь, по которому они шли. Земля, на первый взгляд похожая на камень, сияла подобно луне, сделанной из морской воды. Она была твердой – до тех пор, пока о ней не начинали слишком много думать. Но Кельган уже усвоил этот урок. Он держал взгляд строго перед собой, а Разум – полностью сосредоточенным.

Так было гораздо проще справляться с другими вещами, обитавшими в Темном Пути.

«К-как д-думаешь, они н-нас видят?» – знаками спросил его Карп. Лучник находился внутри авангарда, на одной из самых безопасных позиций в их отряде, но его пальцы неуверенно дергались, складывая жесты. Это было похоже на то, как кто-то заикается. «Или т-только слышат?»

«Неизвестно», – ответил знаками Тэнгл; его щуплая фигура была одной из немногих, кто всё еще ехал верхом на авуме. Его жесты были грубыми, так как он освоил лишь основы языка. Гном когда-то был артистом, а не солдатом. «Сосредоточься. Не сбивайся с пути».

«Хороший совет, Тэнгл». Кельган и сам собирался сказать то же самое. В то время как большая часть их отряда была одурманена до беспамятства, нашлось несколько человек, которым не пришлось пить зелье. Как выяснилось, они и не могли. Когда Карп выразил опасение по поводу повторного входа в Пути, он попросил усыпить его. Тогда Зара сообщила им всем, что зелье не действует на тех, у кого Сила Воли выше определенного уровня.

— Кроме того, — сказала она тогда, — достаточной воли вполне хватит, чтобы оставаться в безопасности. Этого и сосредоточенности.

Кельган почувствовал некоторое облегчение, увидев действие зелья. С остекленевшими глазами и отвисшими челюстями, мужчины и женщины из его отряда походили на големов. Они двигались по команде, замедляя или ускоряя шаг по мере необходимости, и даже крепко держались за оседланных животных, на которых были надеты повязки.

«Многое ли они вспомнят после всего этого?» Он задавался этим вопросом уже не раз. Будет ли всё это казаться ужасным сном? Или они находятся в сознании прямо сейчас, но просто не могут собой управлять? Он дважды пытался спросить Зару, но в первый раз получил отпор, а во второй почувствовал, как его концентрация ослабла настолько, что камни под ногами стали мягкими.

Он больше не утруждал себя беспокойством. Что случилось, то случилось, и всем им придется иметь дело с последствиями. Ему просто нужно было убедиться, что его люди в максимальной безопасности, какую он только может обеспечить.

Теперь Зара шла во главе, Десница следовал чуть позади, а остальной бодрствующий авангард вел за собой толпу пустых глаз. Их было тринадцать – тех, кто обладал необходимой Силой Воли, чтобы выдержать давление, которое оказывали на них существа в темноте. Упомянутые существа сновали у края тропы, созданной Зарой, удерживаемые на расстоянии ее странной силой.

Чем меньше о них говорилось, тем лучше.

Прошло… неясное количество времени с тех пор, как они начали этот путь. Время превратилось в бессмысленную кашу в этом склепе теней, и Кельган с трудом отличал один миг от другого. Существ за пределами зеленовато-голубого сияния становилось всё больше, он понимал это боковым зрением. На самом деле, чем дольше они шли, тем больше он видел, словно его Восприятие растягивалось…

Несмотря на всё свое могущество, он не мог не думать о них.

Косяки извивающихся щупалец двигались текучими группами, плавая в невидимых течениях. Их пятнистая серая плоть была достаточно отвратительной сама по себе, даже без учета того, что щупальца – это всё, из чего они состояли. Тела не было, лишь вспышки радужного света внутри копошащегося ядра, обмотанного зазубренными и крючковатыми отростками. Среди них, за ними, виднелись угловатые полосы самой Пустоты. Они двигались с неестественной грацией среди бьющихся щупалец, становясь видимыми лишь тогда, когда пролетали сквозь них и исчезали в великой тьме.

И всё же всё это можно было игнорировать. Кельган видел такие ужасные вещи в Туманных Землях, в глубинах того Лабиринта, что уже привык к подобным кошмарам. Ужас в нем вызывал блеск клыков и чешуйчатое тело – нечто слишком огромное, чтобы существовать.

Необъятные, ужасающие змеи кольцами вились среди орды; их бока были оторочены плавниками, которые раздувались, словно паруса величайших маналетов. Среди плавников поднимались шипы, каждый из которых тянул за собой радужный след, пока они пробирались сквозь ужасы, а их глаза светились не чем иным, как чистым безумием. Этого было достаточно, чтобы выбить почву у кого угодно, чтобы сбросить их с Пути.

Рядом с ним Карп споткнулся. Земля, такая твердая для Кельгана, начала деформироваться. Проседать.

— Держи себя в руках! — Вскрикнула Зара; ее голос был звучным, но тише шепота. — Пустота не сможет коснуться тебя, если ты ей не позволишь!

Кельган знал, какую борьбу ведет лучник, и поддерживал друга до тех пор, пока призрачная дорога под ними снова не затвердела.

— Всё в порядке, Карп. Мы справимся.

Они поднялись. Они продолжили путь.

Это было всё, что они могли сделать.

* * *

Тэнгл наблюдал, как копьеносец помогает Карпу подняться на ноги; их руки мелькали, складывая жесты. Слишком быстро, чтобы он мог уследить. Однако облегчение, казалось, заставило лучника поникнуть, словно кто-то взял на себя часть его ноши. Той самой, которую приходилось нести всем бодрствующим.

Он был иллюзионистом. Артистом! Почему он здесь, в этом жутком месте?

Этим вопросом Тэнгл задавался уже несколько недель. С тех пор как мир рухнул.

Ответов, конечно, было много. Выживание – один из них. Но еще и тот взгляд в глазах мальчишки, когда тот пришел спасти их от Арцидов и Перекованных. Многие ребята вокруг него смотрели на Демона снизу вверх из-за его силы и способностей, но Тэнгл за свою жизнь видел немало могущественных людей. И чаще всего они его губили. Но этому пацану было не всё равно… на всех.

Может, старому гному тоже стоит проявить хоть немного участия?

Это и привело его сюда, на Темный Путь, проложенный наядой-чародейкой, которая пугала его больше любого дворянина. Он даже не мог пользоваться своей магией, не по-настоящему. Он понял это во время предыдущей вылазки, когда его мана аугментации привлекла внимание тварей за барьером. Он содрогнулся. С тех пор он сидел тихо, копил силы в пространстве ядра, но закрывался от окружающей энергии.

Тэнгл сосредоточился на своем ядре, на вращающемся гироскопе, что стоял в мастерской его отца. В реальном мире его давно не существовало, конечно, но в пространстве ядра он процветал. Он взращивал его, деталь за деталью, десятилетиями, оттачивая магию и Закаляя свои Аспекты. Верстак был исцарапан, инструменты потерты, но всё было надежным. Устойчивым. Но надолго ли? Перекрытие каналов означало, что его Мана была подавлена, скапливаясь над вращающимся устройством с всё большей силой.

Тэнгл пускал силу по кругу, прогоняя ее через каналы, прежде чем вернуть в ядро. Каждый раз он пытался вспомнить еще крупицу своего детского дома, но боль в закрытых каналах терзала его при каждом проходе. В предыдущих поездках это работало хорошо, но теперь он чувствовал давление, которое давило на него пугающе по-новому. Это было похоже на пребывание под водой, почти так, будто он не мог вдохнуть воздуха. Если только не хотел впустить их внутрь.

И, возможно, это была паранойя. Они путешествовали по этому новому, расширенному Пути уже, казалось, несколько дней. Гораздо, гораздо дольше, чем в любой другой раз. Сила Зары обеспечивала им безопасность. И всё же Тэнгл не мог не заметить легкую заминку, с которой проявлялась тропа. Неужели аквамариновые плиты сияли чуть меньше? Не пот ли это на лбу Зары?

Он пару раз чувствовал, как земля под ним содрогается, и этого было достаточно, чтобы отогнать от себя подобные мысли. Сомнениям здесь не место, по крайней мере, для живых. Сосредоточься на шаге, на конечной цели. Это всё, что есть.

Или конец.

* * *

Тэнгл был не единственным, кто заметил угасание силы чародейки. Дариус наблюдал, как гном и еще несколько человек поглядывают на ведьму, раз за разом заставляя себя игнорировать тревожные признаки. Сам Дариус внимательно следил за ней и ее силой, отмечая каждый раз, когда их Путь становился чуть уже. Эфирные камни сине-зеленой Маны тускнели, почти скрытые естественным ритмом прокладываемой ею тропы, но для того, кто обладал чувствами Адепта, это было очевидно.

Чародейка сдавала позиции.

«Сколько времени?» – спросил он знаками.

Она не стала лгать или путать его, и за это он ее в какой-то мере уважал. «Субъективного или объективного времени?»

«Объективного, разумеется».

«Неизвестно», – ответила она жестами, и на ее тонких губах промелькнула усмешка. «Время здесь движется непредсказуемо. И не будет иначе, ибо всё Намерение мира не идет ни в какое сравнение с богами».

«Мы ступаем в божественные владения?» – Дариус хотел было огрызнуться, но ограничился лишь агрессивными жестами. «Боги мертвы, а их владения рассеяны. Это не может быть одним из них».

«Действительно, это лишь касается краев Мира за пределами нашего собственного, где время и причинность переплетаются причудливым образом». Зара стиснула челюсти, в ее глазах внезапно вспыхнул огонь. Тропа вспыхнула, и что-то на краю его восприятия метнулось в черноту. «Я справлюсь».

«Ты не выглядишь так, будто справляешься. Ты похожа на бурдюк с вином, из которого медленно вытекает жизнь. Сколько времени осталось до того, как ты упадешь?»

«Столько, сколько потребуется», – почти прошипела она.

Пол мерцал, но держался. Что-то с длинными плавниками задело тропу слева от Дариуса, и сноп зелено-голубых искр взметнулся в воздух.

«Что это было?» – спросил он.

«Опасность. Большая, чем большинство прочих, но нет ничего, с чем мы не могли бы справиться. Даже если бы путь был прорван, мы были бы в порядке».

«А стража?» – спросил Дариус.

«Ради них я и проявляю такую осторожность, и именно поэтому я должна сосредоточиться, Рид».

«… Что ж, хорошо».

* * *

Время тянулось, неестественно растягиваясь, но Зара отмечала его как могла. В пограничном пространстве были свои маркеры для тех, кто умел смотреть, пусть даже только в толпе зверей, сбившихся у границы. Их число увеличивалось на пятую часть за каждый час в этом месте, хотя подсчет их при одновременном удержании фокуса на работе был задачей, с которой с трудом справлялся даже ее разум Ранга Мастера. И всё же ей приходилось проверять. Путь был первостепенен, но чем дольше они пересекали тьму, тем выше был шанс появления по-настоящему жуткого существа.

В конце концов, они шли по краю Пустоты.

Лоб Зары был мокрым от пота спустя несколько часов после того, как Десница высказал свои раздраженные опасения. Он не ошибался, но это не имело значения. Никто не мог помочь ей в этом; ее орден был разбросан по всему Континенту, а те, кого она обучала, находились за сотни миль. Песнь Гармонии здесь была слабее, чем почти в любом другом месте, – в этом и заключалась истинная опасность пограничных пространств, – и это стоило ей всё большего напряжения. Ее ядро казалось истонченным с каждой линией сотворенного камня, с каждым шагом отряда за ее спиной. Их бездумный марш был единственным, что спасало ее, высвобождая достаточно сил, чтобы продолжать путь.

«… нужно…»

Зара остановилась, ее взгляд метнулся из стороны в сторону. «Что это было?»

«… хочу…»

Она вскинула свою силу, жидкая Мана хлынула из ее Врат, прежде чем кристаллизоваться в твердую оболочку вокруг них. Позади нее тринадцать стражников в замешательстве остановились. По рядам пошли жесты, но она всё игнорировала.

«Присутствие иного порядка. Намного выше прочих». Острые иглы его Разума и Духа атаковали ее купол мощи, давя так, как не давил никто другой. «Звери в ужасе разбегаются. Что могло их прогнать?»

Сродство Зары вспыхнуло, и среди десяти тысяч нитей связи между ней и миром одна, самая слабая, казалось, отозвалась резонансом. Она проследила за ней туда, где та вытекала из тьмы, прежде чем вернуться и переплестись с чем-то невероятно огромным над ними. Вибрация распространилась, высвечивая нити, связывающие многих стражников с той же далекой фигурой, прежде чем и они коснулись этого существа, которое она не могла до конца разглядеть.

«Зара! Что происходит?» – Дариус схватил ее за плечо, но наткнулся лишь на всплеск оформленной Маны. Он подавил болезненный вскрик. «Что ты делаешь?»

«Нас нашло чудовище», – ответила она знаками.

«Ты говорила, что мы в безопасности», – просигналил он в ответ. Рид посмотрел на обеспокоенных стражников, а затем на одурманенный отряд. «Большинство из нас».

Наверху свет ее конструкта наконец упал на существо. Оно было исполинским, настолько огромным, что она боялась – они видят лишь ничтожную часть его истинного размера. Оно было покрыто извивающимися щупальцами и лопастями цвета ржавчины, а десять тысяч глаз оттенка зацветшей воды уставились на них. От него исходило кровавое, гнилостное давление, Мана, которая казалась слишком знакомой. Их связь, в частности с Зарой, вспыхнула неизбежным Откровением.

Она знала эту Ману. Она знала его. Феликс слишком много раз рассказывал ей эту историю, чтобы она могла забыть.

Но как? Как оно их нашло?

«Зара! Что это?»

Ее ядро содрогнулось, когда существо, превосходящее любого из них, открыло сотню усеянных зубами пастей.

«Китопасть».