Глава 16.0
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
В Кузнице суета была еще заметнее, чем в алхимической лаборатории Феликса, хотя народу здесь было куда меньше. Из всех обитателей к кузнечному делу был пригоден лишь Давум; ни Риси, ни Хенаари не питали интереса к работе с жаром и металлом, предпочитая лед и дерево соответственно. Среди Хенаари в их деревне нашлось несколько Формовщиков Зелени, но те в основном занимались архитектурой и украшательством. Здесь же, в Кузнице, все было сосредоточено на неизбежном приходе насилия.
— Закаляй! — Взревел Харн, и его подмастерье-полуорк бросился исполнять приказ. Давум подхватил огромную металлическую плиту – добрых четыре фута в длину – и погрузил ее в чан с вязкой жидкостью. Вверх взметнулся столб пара, полыхнуло нестерпимым смрадом. Харн подошел ближе и голыми руками выхватил оружие из закалочной ванны. Темно-красная жижа стекала с обтесанного куска металла по пальцам Харна, пока тот поворачивал его из стороны в сторону. — Хорошо. Ихор работает. Живо к горну.
Харн нес заготовку в руках, а Давум уже спешил к центральным мехам. Он принялся мерно качать их, нагнетая в Пламя горна не воздух, а Ману воздуха, отчего то разгорелось ярче. Феликс, поджав губы, наблюдал за происходящим, буквально пожирая глазами процесс, чтобы когда-нибудь попробовать самому.
На Континенте кузнечное дело было завораживающим искусством, включавшим в себя множество мистических этапов, во многом схожих с алхимией и Сигильдией, а конечные изделия могли быть исключительно полезными. Его наручи и поножи, к примеру, были выкованы искусными мастерами так, что могли складываться, и несли в себе несколько заклинаний. Не самых мощных, но для него это послужило доказательством самой возможности.
«Если бы я смог вплести что-то вроде Стрелы Погибели в клинок или, что еще лучше, в наконечник стрелы? – …подумал он. – …Вот это было бы впечатляющее оружие». Это несомненно позволило бы его Цитадели наконец перешагнуть за пределы первого ранга. Феликс уже начинал тяготиться ожиданием, проводя большую часть времени в погоне за этим вечно далеким горизонтом. Делегирование… было ли это подходящим словом? Послания для Хенаари, которые он отправил в Харвотч, скорее всего, уже были на месте, и это хорошо, но иметь возможность связаться с Кэл напрямую было бы куда лучше.
Атар поймал взгляд Давума:
— Что он делает? Что в том чане?
— Это… ха-а, ха-а… это кровь монстра, — пропыхтел Давум. Он не переставал работать мехами, но Мана для их работы частично исходила от него самого. Изъян в формации, как предположил Феликс. Один из многих изъянов, которые он понятия не имел, как исправить. — Это скалг. Токсичный яд.
— И вы вплетаете ядовитую Ману из его крови в свое оружие, — осознал Алистер. — Умно.
— Стандартный прием, — бросил Харн, обрушивая ярко-серебряный молот на раскаленный металл. Между его молотом и наковальней во все стороны летели искры и чешуйки окалины. — Складывание маны в базовый материал было третьим делом, которому я научился много лет назад.
— А какое было первым? — Спросил Атар.
— Знать, когда заткнуться, — хмыкнул Харн. Атар фыркнул.
— Это немного за пределами моих познаний, — признался Феликс. — Хотя теперь, когда ты объяснил, я вижу, как это происходит. — Его Маназрение отслеживало остаточные элементы крови монстра с каждым ударом молота Харна. — Кажется, получается.
— Ох, чтоб Йеро в задницу ужалил, — выдохнул Давум. Его руки дрожали, но движения не прекращались ни на миг. — Наконец-то.
— Давно вы за этим? — Спросил Атар.
Харн буркнул что-то неопределенное, не прерывая работы:
— Пятая попытка.
Алистер присвистнул:
— Значит, ты уже на остатках Маны, Давум?
— Хуже, — прохрипел полуорк.
— Подвинься, дай я перехвачу, — сказал Феликс, подходя к нему. — У меня Маны в избытке.
— Нет, нельзя! Это должна быть моя Мана, иначе мне не засчитают достижение! — Запротестовал Давум, ни на секунду не ослабляя нажим на мехи. — Я должен закончить это сам.
— Тц. Ладно, справедливо. Думаю, ничего страшного, если я подожду еще немного, — Феликс присел на ближайшую скамью. — А я-то надеялся сам немного поработать молотом.
— Ты всегда можешь помочь нам доработать этот чертеж, Феликс, — предложил Алистер. Он держал в руках Глифотом, открытый на странице со сложной многослойной формацией. — Я как раз хотел адаптировать это для защиты твоих стен.
— О. О-о-о, — протянул Феликс, улавливая суть формации, даже видя лишь фрагменты. Его Разум работал на высоких скоростях, пока он перелистывал страницы. — Вы хотите поставить это на осадное орудие?
— Таков план. Не знаю, правда, сработает ли, — заметил Атар. — Это адаптированный проект Алистера.
— Кинетическое отражение, помню, — пробормотал Феликс. Он указал на один из подразделов. — И вы сможете уместить это на болт для баллисты?
— Не, слишком сложно. Но мы можем наложить это на само орудие. При достаточном количестве Маны оно само будет генерировать снаряды, — объяснил Алистер. — В теории.
— Это слишком накладно для заклинателя. Если только… — Феликс щелкнул пальцами. — Если только не привязать это к защитным сооружениям.
— Именно к твоим защитным сооружениям. Сомневаюсь, что у многих других Лордов есть запас Маны, как у монстра пятого ранга. — Голос Атара был сухим, как пустыня, из которой он пришел, но в нем не было злобы. — В противном случае это крайне неэффективная конструкция. Без обид, Ал.
Алистер пожал плечами:
— Никаких обид. Она едва пригодна для использования, но потенциал в ней есть.
— Тут ты прав, — согласился Феликс. Его Разум прокручивал десятки вариантов. — Дайте мне минуту.
Минута оказалась чересчур оптимистичным прогнозом. Минуты превратились в часы, пока Феликс изучал Глифотом, а Харн обливался потом у горна. У Феликса были и другие дела, но работа над столь интригующей схемой стоила каждой секунды его внимания.
Там описывалось формирование – совокупность массивов (хотя эти термины часто путали), – которое поглощало Ману и ковало снаряд из Маны силы, после чего выстреливало им на огромной скорости. По крайней мере, такова была задумка. Как и говорил Алистер, с массивами были проблемы, в основном при преобразовании одного типа Маны в другой. Одно это истощило бы запас даже опытного мага всего за несколько выстрелов.
Ну, если только этот маг не Феликс. Он, вероятно, мог бы поддерживать работу установки часами, прежде чем расход превысит его неестественную регенерацию. Это если остальные массивы будут работать как надо. А они явно работали не так.
«Но почему?»
Наконец стук молота стих, и в воздухе с резким шипением взорвалось облако пара. Харн тяжело, прерывисто вздохнул.
— Готово. — Феликс и маги подняли головы, прервав негромкую беседу. Харн устало держал в руках боевой топор. Двусторонний, он был выкован из единого куска потемневшей стали. По нему змеилось грозовое облако ядовитой Маны, испарения которой буквально сочились из самого металла. — Его еще нужно заточить и все такое, но сама работа завершена. Давум об обстальном позаботится, верно?
Оружие перешло в руки подмастерья-полуорка, и его руки задрожали. Феликс видел, что Выносливость парня была на нуле, но воин вцепился в топор так, словно от этого зависела его жизнь. — Спасибо, господин.
Харн лишь хмыкнул и отмахнулся. Давум, едва переставляя ноги, побрел к своему верстаку, стараясь не выронить драгоценную добычу.
— Его личное оружие? — Спросил Феликс. Он помнил, что раньше воин сражался большим топором.
— Да. Малый хорошо помогал, так что это его награда. — Харн пожал плечами и ухмыльнулся. — И мне практика. Поднял Кузнечное дело до тридцать девятого уровня, а Складывание маны – до сорок пятого.
— Ах, подмастерья. Приятно, не так ли? — Атар потянулся, его костлявые плечи дрожали от уходящего напряжения. Он принялся массировать поясницу. — Мои три начертателя пока справляются, но языковой барьер – это тяжко.
— Мои извинения, профессор. У меня трудности с диалектом «пустынных сопляков», — с широкой улыбкой отозвался Алистер.
— Цыц тебе.
— В общем, у парня есть несколько ядовитых навыков, так что я решил, что вплести кровь монстра будет в самый раз, — продолжил Харн. — Протестируем, когда он его подточит.
— И вздремнет, без сомнения, — добавил Феликс. — Тебе уже удалось подступиться к Бедренной Кости?
Харн рассмеялся, бросая на стол пропитанную жиром и потом тряпку:
— Ни единого шанса. Мне нужно поднять Кузнечное дело хотя бы до Ранга Адепта, прежде чем я смогу оставить на ней хоть царапину. Я даже не могу раскалить Пламя горна настолько, чтобы просто согреть ее, не говоря уже о том, чтобы придать форму металлу… кости… или что это вообще такое. Придется выполнить тот Поиск и раздобыть свое собственное пламя в ближайшее время.
— Кто-нибудь знает что-нибудь о Пламени горна? Это могло бы ускорить дело, — спросил Феликс, глядя на их штатного мага огня. — Атар?
Белокурый маг возился с ремешками, крепившими Глифотом к его поясу. Он удивленно посмотрел на них:
— Откуда мне знать? Я не ремесленник.
— Ты – Мастер глифов, — напомнил Харн.
— Сигильдия – это форма искусства, а не ремесло. — Атар указал на стопку металлических пластин в дальней части наковальни Харна. — Мы ведь за этим здесь, Феликс?
— М-м? О! Да, конечно. Бардинг для Пита, — сказал Феликс. Он сделал пару шагов к столу, но тут активировалось его Око, и он запнулся. — Ну, Харн. Ты использовал Формирование Закалки без меня?
Впервые воин с топором выглядел смущенным:
— Это была лишь попытка. Она чаще проваливается, чем срабатывает. Но с этим вышло.
— Ну, полагаю, это хотя бы к лучшему, — произнес Феликс с явным разочарованием. Он очень хотел увидеть процесс в действии. — Тебе придется показать мне все позже.
— Конечно. А пока помоги мне закинуть это на стол. Тяжеленное, зараза.
Прежде чем Харн успел подойти к броне, Феликс наклонился и с легкостью поднял ее. Пластины загремели, пряжки звякнули, и Феликс поправил доспех так, чтобы он ровно лежал на верстаке. — Проще простого.
— Ну да. Проще простого, — проворчал Харн. — Напомни мне позвать тебя, когда в следующий раз нужно будет поднять повозку с упряжкой, ладно?
Феликс ухмыльнулся:
— Видимо, я слишком силен для собственного блага. — Он похлопал по броне. — Давайте приступим. Прямо здесь?
— Да, на стыке, сразу под горжетом.
Феликс поправил бардинг – ту самую броню, которую Элль сделала для Пита еще в Харвотче. Она сослужила свою службу, и когда Феликс видел ее в последний раз, она была обожжена и измята сотнями ударов. Ее изготовили из чешуи Королевы Опустошителей – мощный материал, к тому же Связанный духом, так что доспех и все, что в нем хранилось, могло перемещаться вместе с Питом, когда тот сливался с Духом Феликса. Но ранг у нее был всего лишь Ранг Подмастерья. Формирование Закалки изменило это, подняв снаряжение до Ранга Адепта с помощью магии, в которой Феликс совершенно не разбирался; именно поэтому он так хотел увидеть все своими глазами.
Как бы то ни было, теперь доспех сиял новизной: шлем, горжет, нагрудник и защита передних лап – все соединено хитроумными ремнями и стыками. Под горжетом красовался герб, вырезанный Рафни и Элль, который казался почти пророческим. Его называли «личным гербом», взяв за основу грубый набросок, который носил Легион Демона. Это был глиф, сочетание нескольких сигилов, образующих новый символ. Комбинация огня, ока и молнии, в точности как на плащах Легиона… или как было раньше.
— Прекрасно, — пробормотал Феликс. Герб изменился, приняв форму глифа, что был в центре его Престола и Печати. Все то же око, все те же сигилы, но теперь увенчанные короной с девятью зубцами. — Это ты сделал?
— Нет. Само изменилось, как и все остальное. — Харн покачал головой и похлопал по наковальне рядом с собой. — Я действительно понятия не имею, как работает эта формация.
— М-м, — буркнул Феликс. Он выудил из кармана Камень Сплавленного Припева. Зелено-голубой самоцвет, размером с ноготь большого пальца, вспыхнул внутренним светом.
— Чертовски славный камешек, — заметил Харн.
— Будем надеяться, что он работает так же хорошо, как выглядит, — пробормотал Феликс. Он вдавил его в центр герба. В самое око.
Волна сложных сигилов разошлась по броне, мелькая лишь вспышками, в то время как громкость какой-то песни нарастала. Феликс поморщился: мелодия была слишком громкой и резкой, чтобы ее выносить, но он словно прирос к месту. Пальцы прилипли к алхимически измененному Камню, будто на клею, а его Мана поглощалась огромными глотками. Это не было больно, само по себе, но потеря почти тысячи единиц Маны за секунды заставляла нервничать. Когда дело дошло и до Эссенции, Феликс встревоженно сглотнул.
— ТРИНЬ!
За мгновение до того, как Феликс был бы полностью истощен, процесс завершился. Он подавил стон, когда перед глазами все поплыло, но это быстро прошло – регенерация взяла свое. По крайней мере, в отношении Маны. Его запас Эссенции был почти на нуле, а пространство ядра слегка подрагивало от напряжения. Он не мог допустить слишком сильного падения уровня Эссенции, иначе Гармония подавит Диссонирующие части его ядра. Ощущение было такое, будто внутри него извиваются горящие угри. Горящие угри с телами из бритвенных лезвий.
Перед глазами всплыло уведомление.
Вы успешно установили Камень Сплавленного Припева на комплект Связанного духом бардинга.
Ранг повышен!
Чешуя бардинга приобрела более красно-золотой оттенок, сияя странным новым блеском. Более того, весь доспех изменился, удлинившись назад, закрывая крупы и задние лапы. Он выглядел куда более обтекаемым и почти опасным; само его присутствие подавляло всех вокруг, кроме Феликса.
— Камень сработал, — хриплым шепотом произнес Алистер.
— Броня Ранга Магистра, — выдохнул Атар. — И это для химеры, надо же.
— Прожорливое Око!
Пожалуйста, установите Кровную связь с бардингом, чтобы увидеть подробности.
Феликс хмыкнул, раздосадованный тем, что пока не может просмотреть характеристики. Ему нужен был его Спутник. Он потянулся к их связи, чувствуя огромное расстояние между ними.
— Кто-нибудь видел Пита?
* * *
В лесу на севере кипела битва.
Лес был усеян сосульками, с одинаковой яростью пронзавшими деревья, почву и камни. Однако больше всего досталось дымящимся тушам каких-то зверей размером с медведя. Их было так много, что подлесок был вытоптан на милю вокруг, и мало что уцелело под вонючим дымом и грудами трупов.
Земля содрогнулась, сосульки задрожали, и дерево толщиной добрых десять футов разлетелось в щепки. Сквозь него, проносясь по воздуху, пролетел вихрь из рыжевато-черных перьев и меха. Деревья поменьше рушились – следствие его огромной скорости и веса, – но тут распахнулись крылья размером с небольшой самолет, и под кувыркающимся телом Пита сгруппировалась Мана воздуха. Он выровнялся и приземлился; загривок стоял дыбом, а золотые глаза пылали яростью.
Из центра разрушений выступило существо – зверь о шести когтистых лапах, нечто среднее между волком и барсуком. Он был втрое крупнее медведоподобных тварей, даже больше самого Пита. Он издал Вызов – рев был настолько громким и глубоким, что задрожала листва вокруг.
Пит взвизгнул в ответ.
— Клинок Крыла!
Массивный полумесяц плотной Маны воздуха рванулся вперед, но из спины зверя выросли два белых цепких щупальца. Они отбили Клинок Крыла; зеленая ядовитая Мана столкнулась с бело-зеленым воздухом. Еще одно дерево рухнуло, разрубленное пополам.
— Зверь-Страж не просто реагирует, — произнес А'зек с ближайшего скального выступа. Он лежал развалившись, и его кошачья морда не выражала ни капли беспокойства. — Зверь-Страж стремится к гармоничному обмену.
Пит послал харнок раздраженное недоумение, но уже мчался на монстра. Барсук-волк двинулся навстречу с ревом, его туша перемещалась почти так же быстро, как и Пит.
— Ледяное Копье!
Над спиной Пита возник рой ледяных копий и устремился вперед, каждое из них било с силой гранаты Феликса. Щупальца зверя сплели плотную защиту, мелькая туда-сюда, перехватывая и отклоняя каждое копье. Противники столкнулись, полосуя друг друга когтями. Зверь сомкнул широкие челюсти на пернатом загривке Пита и затряс, пытаясь добраться до горла, но Живучесть и Стойкость Пита были слишком велики. Пит полоснул зверя по груди, его собственные когти с трудом находили зацепки в мощной шкуре противника.
— Ты не можешь просто бросаться из одной схватки в другую, надеясь достичь цели, Пит, — раздался голос А'зека сквозь шум битвы.
Пит проигнорировал слова харнока. Зверь не мог прокусить его горло, но крепко держал на месте; его Сила была впечатляющей. Настоящую опасность представляли щупальца на спине – их кончики были увенчаны ядовитыми шипами. Пит хорошо помнил об этом по их прошлой стычке. Белые отростки метнулись вниз, целясь ему в глаза.
— Клинок Крыла!
— …Клинок Крыла!
Двойной Клинок Крыла вырвался из маховых перьев Пита, но не в зверя, а в землю под ним. Почва взметнулась фонтаном, гейзер грязи и перенаправленной силы отшвырнул монстра в сторону. На драгоценную секунду тот ослабил хватку на шее Пита. Тот начал действовать.
— Ядовитый Огонь!
— …Крик!
Тело Пита вспыхнуло зеленым пламенем, и он пронзительно закричал прямо в уши барсуку-волку. Оглушенный взрывом, зверь попал под действие Крика. Он беспомощно рухнул на спину, придавив собственные обмякшие щупальца.
Ваш Крик оглушил барсука-волка на 2 секунды!
То, что последовало дальше, не было ни красивым, ни благородным: Клинок Крыла и Ледяное Копье следовали за когтями и клювом Пита, пока тот рвал поверженного зверя. Без своих проворных щупалец барсук-волк не смог противостоять Ловкости и Силе Пита, и вскоре все было кончено.
Вы убили барсука-волка!
Получен опыт!
А'зек вздохнул на своих камнях:
— Ты должен Выбрать, Пит. И действовать так, чтобы этот Выбор принес гармоничные плоды.
Ядовитый Огонь – уровень 69!
Крик – уровень 64!
Клинок Крыла – уровень 72!
Ледяное Копье – уровень 73!
Укус – уровень 64!
Царапанье – уровень 66!
«По-моему, вполне гармонично», – послал Пит. Он был доволен своим прогрессом. Медленно, но верно он догонял своего Спутника.
— Тебе еще так далеко идти, тэнку, — А'зек качнул своей большой черной головой. — Тайн, сокрытых на твоем Пути, на нашем Пути, так много, что их не счесть. Но ты должен Выбрать.
Пит пожал плечами. Он воодушевился, когда другая химера намекнула, что знает, как извлечь выгоду из его нового Пути – того самого, который А'зек называл и своим тоже, – но тот уклонялся от прямых ответов. В основном они искали вызовы в лесу и преодолевали их, что обычно заканчивалось для Пита в крови.
«Выбрать что?», – отправил он в ответ.
— Свою судьбу.
Пит открыл клюв, готовый визгливо высказать харноку свое раздражение, когда почувствовал это. Воздух вздрогнул, и земля затрепетала – оба толчка были слишком слабыми, чтобы ощутить их обычными чувствами. Но они передались по толстому каналу неосязаемой связи между ним, Феликсом… и Духовным Древом.
— Пит! Ты где? Стой, неважно! Ты это чувствуешь? Это Древо! — Голос Феликса ворвался в их связь, полный восторга. — Оно наконец настроилось! И даже больше!
Тэнку почувствовал, как дрожь превращается в торжествующий крик – странное ощущение для растения.
— Духовное Древо принесло плоды!