Глава 5.0

ГЛАВА ПЯТАЯ

Он спал как убитый. Ни снов, ни внезапных нападений монстров. Покой.

Наконец-то.

Он проснулся лишь однажды, чтобы забрать две тарелки, оставленные у двери на побитом оловянном подносе. Еда была навалена горой – мясо и хлеб, – но он едва взглянул на угощение. Феликс просто затащил поднос в комнату с невнятным ворчанием и уснул снова меньше чем через минуту. Часы забвения пролетели мимо, и это было великолепно.

Когда он окончательно пришел в себя, Феликс сонно заморгал, глядя на темную комнату, пронизанную пыльными столбами света. Они падали из маленького, закрытого ставнями окна, вычерчивая косые линии на двери и дальней стене. Феликс сел, с наслаждением потянувшись, и заметил, что Пит тоже проснулся и вовсю уплетает большую часть еды. Проворчав что-то о жадности тэнку, Феликс отвоевал кусок хлеба и несколько холодных, жирных ломтей мяса. Он быстро активировал Око, но так и не понял, какому животному принадлежала эта плоть. Пожав плечами, он принялся за еду и в мгновение ока все уничтожил.

Пока он ел, он впервые по-настоящему осмотрел комнату. Она была крошечной, чуть больше чулана: места хватало лишь для узкой койки, приставного столика и маленького сундука в ногах кровати. Окно выходило на восток, хотя его и закрывали кривые деревянные ставни. Кряхтя от усилия, он встал, откинул защелку и толкнул их. Свет залил комнату, и Пит поднял голову, нежно закурлыкав. Ветерок взъерошил волосы Феликса.

Снаружи расстилалось море черепичных крыш всех оттенков красного, коричневого и синего. На каждом строении теснились дымоходы, одни массивнее других, и в синее безоблачное небо тянулись струйки дыма. День клонился к полудню, и те немногие улочки, что он мог разглядеть, кипели жизнью. Воздух полнился криками, возгласами и смехом – шумная мешанина звуков, напомнившая ему самые оживленные районы Форт-Лодердейла.

Сам Харвотч оказался впечатляюще велик, чего он не успел оценить во время вчерашних блужданий. Возможно, из-за усталости, а может, из-за отсутствия хорошего обзора. Находясь на втором этаже, Феликс почувствовал, что теперь лучше понимает планировку города. Он был ярусным: каждая улица поднималась по холму к центру, и каждый район, застроенный домами, напоминал ступеньку гигантской лестницы.

Стена между Пыльным Кварталом и тем, что лежало к востоку, была видна как на ладони, так близко она находилась, и здания там выглядели куда приличнее. Те части верхних ярусов Харвотча, что попадали в поле зрения, тоже казались богаче. Из-за солнечных бликов было трудно разобрать детали, но, похоже, на самых высоких уровнях располагались большие поместья, а в самом сердце города высилось мощное укрепление. Кажется, это была Башня.

«Кому же она принадлежит?» – подумал он.

ТУК-ТУК

Стук застал его врасплох; Феликс и сам не понял, насколько сильно вздрогнул, пока не опустил взгляд и не увидел, что непроизвольно призвал сферу едкой кислоты. Раздраженно выдохнув, он развеял заклинание и позволил излишкам Маны скользнуть обратно в Врата на ладони. Энергия неприятно покалывала кожу, возвращаясь в ядро. Феликс снова активировал Конвергенцию, но подождал, пока вспышка немного угаснет, прежде чем приоткрыть дверь.

— Да? — Спросил он.

За дверью стоял пожилой дварф с еще одним оловянным подносом. На этот раз там высилась гора чего-то, похожего на ребрышки, аппетитно пахнущий суп, целая буханка черного хлеба и большая миска печеных клубней. От подноса, который был шире самого дварфа, валил пар. Старик сунул его Феликсу:

— Ваша еда.

Голос его не выражал ни капли радости от поручения, хотя при таком количестве морщин сложно было понять, не является ли эта гримаса его обычным выражением лица. Масса седых бакенбард закрывала подбородок и щеки, но верхняя губа оставалась гладко выбритой. Из-под густых бровей на Феликса смотрели темно-карие глаза. Дварф снова толкнул поднос вперед, так что суп чуть не выплеснулся из миски. Феликс рефлекторно распахнул дверь и принял ношу. Как только он это сделал, старый дварф зашагал обратно по коридору.

— Э-э, сэр, послушайте, — Феликс активировал Око и узнал имя собеседника. — Вульфанд, постойте. Где я могу помыться?

Дварф обернулся с такой ледниковой медлительностью, что эта пассивная агрессия превратилась в обычную. Он смерил Феликса хмурым взглядом и буркнул:

— Ага. Жди здесь.

И, не сказав больше ни слова, дварф скрылся в конце коридора.

Феликс подождал еще минуту, но старый упрямец так и не вернулся. Он закрыл дверь и посмотрел на поднос. Он был голоден как волк – тех жалких ошметков, что он съел до этого, явно не хватило, – так что он набросился на еду, с жадностью хлебая суп и обгладывая ребрышки. Через их ментальную связь донесся возмущенный писк, и Феликс ухмыльнулся. «Теперь моя очередь, поросенок».

«Жадина», – отозвалось в голове.

Мясо было нежным и густо политым каким-то сладким соусом, а хлеб – грубым, горячим и тяжелым. Суп представлял собой овощное ассорти, но оказался удивительно вкусным и соленым, а печеные клубни по вкусу напоминали не столько картофель, сколько редис. В общем, обед вышел отменным и сытным. Феликс почти закончил, когда в дверь снова постучали.

Оставив последние кусочки мяса и овощей своему спутнику, Феликс встал и открыл дверь, едва не получив в лицо огромной деревянной бадьей. Увернувшись в последний момент, он увидел, что под тяжестью бадьи пыхтит изможденный Вульфанд. Он затащил посудину в тесную комнатку и бесцеремонно бросил на пол. Громкий плеск заставил Феликса вздрогнуть: он только сейчас понял, что бадья всё это время была до краев наполнена водой.

— Мыло. Чистая тряпка. Полотенце. Наслаждайся, — дварф выскочил из комнаты прежде, чем Феликс успел осознать сказанное. Когда дверь закрылась, он заметил на полу неровный брусок мыла, лежащий на двух сложенных кусках ткани.

— О, э-э, спасибо… Вульфанд, — запоздало пробормотал Феликс. — «Ну и странный же тип».

* * *

Десять минут спустя Феликс блаженствовал, чувствуя, как горячая вода омывает кожу. Бадья была наполнена почти кипятком, но, судя по всему, его тело на Ранге Ученика легко справлялось с такой температурой. Ощущения были идеальными.

Заперев дверь и выпустив своего спутника, Феликс первые несколько минут посвятил тому, чтобы отмыться. Впервые за многие недели став абсолютно чистым, он улыбнулся и попытался расслабиться. Бадья была внушительной – достаточно большой, чтобы он мог полностью погрузиться в воду, если немного подожмет ноги. Это было куда лучше, чем мыться в ледяном озере.

Он наблюдал за птицами, кружившими за окном – кажется, это были пустельги, – и следил, как ленивые струйки древесного дыма тянутся к небу. Оно было синим, ярким и прекрасным после бесконечной черноты Пустоты. Вдали от окна звуки стали тише, но Феликс всё равно улавливал бесчисленные шорохи и стуки вокруг – свидетельства жизни множества людей, живущих в тесноте. Он погрузился в воду с головой, пока уши не скрылись под поверхностью, заглушая постоянный шум. Теперь он слышал лишь глухой рокот городской суеты и мерный стук собственного сердца: тук-тук, тук-тук.

«Я выбрался. Цивилизация и люди». — Феликс перевел взгляд на потолок, лениво рассматривая потертые и древние деревянные стропила. — «Что теперь?»

Об этом он как-то не задумывался. Долгое время его целью было просто выжить и добраться до людей. Потом он оказался в Пустоте, где целью было попасть хоть куда-нибудь. Теперь, когда он был здесь, Феликс почувствовал себя немного потерянным.

«Так, список дел. Первое: узнать как можно больше о Континенте и обо всем на свете». — Невежество было проклятием его жизни с самого момента высадки на берег. — «Нужно найти библиотеку или что-то в этом роде… и научиться читать. Боже, как же это досадно. Надеюсь, Острый Ум облегчит задачу. И второе: раздобыть новые штаны. Хотя нет, это приоритет номер один. Новые штаны и другая одежда. Прочная одежда».

Он сел в воде, когда мысли окончательно переключились на деловой лад. «Значит, новый список. Первое: достать одежду и перестать щеголять голышом. Второе: разузнать об этом месте. Магда упоминала Академию, но не сказала, находится ли она в Харвотче. Это могло бы стать хорошим местом для учебы или тренировок. Третье: найти способ спрятать Пита или скрыть его облик. Если повезет, Кервин сдержит обещание и через пару дней что-нибудь придумает. Четвертое… ох, как-нибудь избавиться от Пасти».

Он застонал, напоминая себе, что сущность всё еще заперта в его Бастионе Воли, хотя вопрос о том, как долго это продлится, оставался открытым. «Пятое: найти друзей. Если Магда… если она погибла, а Харна понизили в ранге, что стало с остальными?»

Феликс беспокоился, удалось ли обладателям Ранга Олова вернуться в целости и сохранности, особенно учитывая, что за ними охотился тот убийца из Присягнувших. Или они пострадали из-за безрассудной вылазки Магды в Туманные Земли? Ему очень не хотелось, чтобы у них были новые неприятности. «Даже у Атара».

Внезапная мысль поразила Феликса: «А Кэлли вернулась?» Его взгляд упал на поношенные штаны, брошенные на кровать. В одном из карманов лежал треугольный медальон. Это была одна из немногих вещей – помимо одежды, – что проделала с ним путь в Пустоту и обратно. Последней просьбой Магды было вернуть его её партнеру, с которым у неё были вечные размолвки. «Шестое: найти Кэлли».

Он плеснул водой в лицо и глубоко выдохнул. «Седьмое: держаться подальше от Инквизиции. Сидеть тише воды, ниже травы. И, наконец, стать сильнее. Тренироваться. Я пережил Туманные Земли, Пасть, пиратов и Пустоту. Будет чертовски глупо пасть от рук какого-нибудь придурка из городской стражи».

Феликс встал, позволяя воде стекать с тела, и потянулся за полотенцем. Оно было жестким и грубым, но впитывало влагу неплохо. Вытираясь, он заметил, что под полотенцем что-то лежало. Зеркало. Маленькое, круглое, в оправе из потускневшего серебра – ручное зеркальце, размером чуть больше его лица. Одолеваемый тревогой, Феликс вышел из бадьи и взял его. Он посмотрел на себя впервые за многие недели и едва не ахнул.

Человек в зеркале не был им.

Тот мужчина, которым он был до ухода с Земли, был полноват и уверенно приближался к тридцатнику, в то время как парень в зеркале выглядел от силы лет на двадцать и был поджарым. Прежний он всё еще угадывался, где-то там, внутри, но его словно переплавили, превратив в этого человека с острыми скулами и волевым подбородком. Феликс улыбнулся, заметив, что даже зубы стали белее и ровнее, а глаза… его глаза действительно были синими, темными, как восточное небо перед наступлением ночи. На Земле они были карими, да и лицо было более осунувшимся, а тело – рыхлым, даже когда он жил в Храме Водопада. «Неужели Закалка тела так сильно меня изменила? Что же будет, когда я проведу её на ранге Странника?»

— Узнали бы меня сейчас родные? — Эта мысль обрушилась на него, как тонна кирпичей. Даже если он сумеет вернуться на Землю, он теперь практически другой человек. И уже гораздо тише он добавил:

— А хочу ли я вообще возвращаться?

Эти слова в каком-то смысле казались предательством, но Феликс слишком сильно изменился с момента прибытия. И физически, и ментально. К тому же теперь у него был Пит, который стал ему ближе, чем любой питомец или друг дома. Как бы ни был опасен этот новый мир, он бы солгал, сказав, что в глубине души ему это не нравится.

Пит боднул его головой в бедро и поддерживающе заурчал. — Спасибо, Пит. — Феликс вздохнул и сосредоточился – за время пребывания здесь это стало даваться ему легко. — У нас есть дела. Пойдешь со мной или останешься здесь?

Пит чирикнул и запрыгнул на кровать. Он дважды обернулся вокруг своей оси, сбросив одежду Феликса на пол, прямо к бадье, и уселся. Почти сразу послышался храп.

Феликс закатил глаза и хмыкнул.

* * *

Вытащив бадью в коридор, Феликс проникся к Вульфанду новым уважением. Дерево было очень плотным, а вес воды и то, как она плескалась, привели к тому, что он изрядно намусорил. Феликс мог бы зашвырнуть эту бадью через всю комнату, но передвинуть её, не пролив ни капли? Это было выше его сил.

Так что, слегка промокший, Феликс спустился по лестнице, оставив бадью в коридоре на попечение прислуги. Внизу он обнаружил общий зал, полный народу; воздух был пропитан невообразимым шумом голосов, звоном посуды и редкими выкриками. Большинство посетителей, похоже, были заняты обедом, хотя многие прикладывались к высоким кружкам, и в воздухе стоял густой запах алкоголя.

Феликс окинул толпу взглядом, лишь слегка касаясь каждого Оком, пока его идеальная память делала снимки информации. Почти все клиенты казались работягами, зашедшими перекусить в середине дня: их тяжелые сапоги и поношенная одежда были покрыты пылью и грязью, а в руках они сжимали внушительные кружки эля. Они вели себя спокойнее всех, хотя где-то в другом конце зала назревал негромкий спор. Феликс тряхнул головой – его чувства были перегружены, пока он не сосредоточился, разделяя то, что стоило слушать, и обычный шум.

Однако, когда он пошел через зал, его внезапно накрыл приступ беспокойства. Больше не измотанный и не подстегиваемый гневом или адреналином, он почувствовал, как просыпаются старые социальные инстинкты. На Земле переполненная комната с грубыми на вид людьми вызвала бы у него тихую панику; но Феликс напомнил себе, что он – почти буквально – теперь другой человек. Небольшим усилием Воли он подавил желание сбежать обратно в комнату и решительно зашагал к барной стойке.

Бармен-полуорк, которого, судя по всему, звали Игнатиус Танк, был очень занят. Парень сновал вдоль стойки, подавая выпивку и еду с молниеносной точностью; его темно-зеленые руки двигались как в тумане. Среди прочего он подавал высокий бокал эля и покрытый корочкой пирог, источающий аппетитные ароматы лука, чеснока и свинины. У Феликса буквально потекли слюнки, а в животе заурчало – аппетит у него был зверский. Когда он подошел к стойке, Феликс указал на удаляющийся поднос с едой:

— Простите, а что это такое?

— Фирменный эль и пирог со свининой, — проворчал бармен. — Хочешь, парень?

Феликс кивнул, даже не обратив внимания на «парня». В конце концов, он и правда снова выглядел как юнец. — Еще бы.

Игнатиус, видимо, владел магией, потому что через несколько секунд перед Феликсом стоял точно такой же заказ. Ним вытаращился на скорость полуорка, которая никак не вязалась с его коренастым, мускулистым телосложением. — Ого… ничего себе, спасибо. Сколько с меня?

Хмурое выражение лица бармена на секунду сменилось ухмылкой, отчего маленькие клыки в нижней челюсти высунулись еще сильнее. — Нисколько. Ты заплатил достаточно на месяц вперед. Причем наличными. Всё путем, парень.

Феликс почесал шею, глядя на бармена, который уже обслуживал других клиентов. Он коснулся груди, где под рубашкой висел амулет. «Эта штука стоила мне почти двух лет проживания? Ни хрена себе. Надо бы разобраться с местными ценами».

Феликс взял поднос и снова пересек зал, на этот раз к маленькому столику подальше от стойки. Он сел – не совсем в одиночестве, но сам по себе. Эль назывался «Вествортским», и Феликс был рад, что он оказался вкусным, потому что Око подсказало: шансы на то, что этот напиток опьянит его или кого-то с телом Ранга Ученика, равны нулю. Не то чтобы он хотел набраться, но легкий хмель время от времени не помешал бы. Мясной пирог, впрочем, был великолепен: корочка маслянистая и рассыпчатая, а начинка – сочная. Он уничтожил хрустящее лакомство за считанные секунды.

— …слушай! У меня отличные новости… — донеслось до него.

— Нет-нет, это ты слушай! Мы сыты по горло твоими «отличными новостями», Гнокл! Ты торгуешь мусором!

Голоса, которые даже не пытались звучать тихо, доносились из-за соседнего столика у входной двери. Пятеро гоблинов сидели среди остатков роскошного пира, каждый был облачен в свободные мантии с широкими кушаками. Феликс даже заметил туфлю с загнутым носом на крошечной гоблинской ножке. У них были резкие черты лица с выдающимися носами и жидкие волосы цветом от зеленого до иссиня-черного, а головы казались огромными по сравнению с тонкими телами. Двое из пяти спорили.

— Я оскорблен! Видите, братья и сестры! Хартл порочит мою честь! Я опорочен! — Гоблин по имени Гнокл драматично взвизгнул и всплеснул руками. — Я приношу только отборные новости! Из лучших источников!

— Ладно, ладно. Хватит орать, Гнокл, — прорычал с другого конца стола гоблин поплотнее. — Говори уже.

Гнокл победно взглянул на ту, которую назвал Хартл, а та лишь сморщила нос. — Благодарю, Юкр. Я слышал, что Фестиваль Сфер пройдет как обычно! Никаких изменений!

— А как же монстры? — Спросила Лотр, щербатая гоблинша с россыпью темных веснушек на бледно-зеленом лице. — Туман рассеялся, а чудовища стали свирепее, чем когда-либо. Не говоря уже об убийствах.

— Убийствах? Просто какой-то городской сумасшедший. И что такое монстры по сравнению с мощью Инквизиции самого Иерофанта? Когда город защищают красноплащники, кто посмеет напасть? Кто вообще сможет? — Гнокл со смехом отмел страхи Лотр. — Настало время нашей прибыли, семья!

— Какая прибыль на Фестивале, который никто не может посетить? — Усмехнулась Хартл. — Инквизиция заблокировала город. Никаких новых лиц! Кто будет покупать?

Ответ Гнокла потонул в чьем-то радостном вопле. Феликс вздрогнул, едва не опрокинув эль от неожиданности. Группа молодых людей зашла в трактир и уселась за соседний столик. Они хором подбадривали одного из своих, который безуспешно пытался осушить огромную кружку эля залпом. Среди насмешек и подначек Феликс потерял нить разговора гоблинов. Теперь они обсуждали какие-то поставки, что было куда менее интересно.

— Эй! Ты тоже пришел в Гильдию вступать? — Одна из компании привлекла внимание Феликса, улыбнувшись ему. Дима Ренн, согласно Прожорливому Оку, – человек с каштановой кожей и светлыми янтарными глазами. На ней был кожаный доспех, который выглядел совсем новым, а рука небрежно покоилась на рукояти меча у пояса. Ей было лет семнадцать или восемнадцать, как и остальным, и с первого взгляда Феликс понял, что никто из них не поднялся выше десятого уровня.

— Может быть. Еще не решил, — Феликс улыбнулся Диме и кивнул остальным.

— Еще не решил? Зачем тогда сюда приходить? — Крупный, шумный подросток с редкой бородкой на шее и мощными руками наклонился к ним со своего табурета. На нем тоже была броня, но с элементами кольчуги и огромными наплечниками. — В Харвотче нет места тем, кто не готов помогать.

— Келвин! Не будь задом, — Дима нахмурилась, глядя на друга, а затем снова улыбнулась Феликсу. — Прости его. Его редко выпускают из клетки.

— Эй!

— Ха-ха! — Прокричал другой из их компании, парень с узким, состоящим из одних острых углов лицом. — Он настоящий зверь! Его никуда нельзя брать с собой!

— Приятно познакомиться, — Феликс вежливо улыбнулся, кивнул им и Диме, а затем вернулся к своей выпивке, подчеркнуто уставившись в пространство. Он надеялся, что они поймут намек и оставят его в покое… но тут кто-то отодвинул табурет за его столом и сел.

«Господи».

— Послушайте, я не хочу грубить, но… — Он поднял глаза и встретился взглядом с хозяйкой-полуэльфийкой. — О, простите. Я думал, вы…

— …одни из тех деревенских ребят, что слишком воодушевлены собой? — Женщина усмехнулась и бросила взгляд на группу, которая уже втянулась в состязание «кто кого перепьет» с несколькими пожилыми дварфами. Феликс даже заметил среди них Вульфанда, такого же угрюмого, как и всегда. — Такое случается. Дети приходят в город, мечтая вступить в Гильдию. Хотят испытать себя в Туманных Землях. А потом создают проблемы местным или самим себе, и всем от этого только хуже. Лучше, если их… немного направить.

Феликс улыбнулся:

— Уж лучше вы их направите, чем кто-то менее порядочный.

Она улыбнулась в ответ, в уголках её глаз собрались морщинки. — Кажется, ты мне нравишься, парень. И не только потому, что платишь золотом.

Улыбка Феликса чуть померкла, хотя он постарался сохранить спокойствие. — Рад это слышать. На самом деле, я хотел задать вам несколько вопросов.

— Так и думала. Сначала познакомимся, а? — Она протянула изящную руку. — Я Джасинда Теллис, а это моё заведение: «Барабан и Танккард», хотя все зовут его «Барабан-Танк». Приятно познакомиться.

Феликс крепко пожал её руку. — Я Феликс. Просто проездом.

— Что ж, Феликс-Странник, чем я могу тебе помочь? — Она лучезарно улыбнулась; блеск серебра в её ушах и на шее поймал солнечный луч. Феликс допил эль и улыбнулся в ответ.

— Что вы знаете о штанах?