Глава 68.0
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ
«Нет!»
Феликс боролся с потоками эссенции, отчаянно пытаясь остановить коррозию своих нитей Клятвы. Но даже его внушительная Сила Воли не могла пересилить могучую хватку Первородной. Пасть имела слишком большой рычаг воздействия на Тело Феликса. Каким-то образом эта тварь использовала его собственную мощь против него самого.
«Просто отступи, Феликс Неварр. Тебе меня не превзойти. Ты впустую тратил время среди смертных, когда должен был закалять себя, чтобы противостоять мне, глупец. Теперь мое влияние растет с каждым уровнем, и скоро ты станешь лишь тенью в МОЕМ Разуме».
Феликс ощутил уверенность Пасти словно удар по черепу. Его пошатнуло в самом центре собственного естества. Багровая туманность над ним вспыхнула переливами Маны; давящее, нарастающее присутствие ее массы стало постоянной занозой в его Духе. Где-то на периферии сознания он все еще чувствовал, как Пит транслирует свои эмоции через их связь: ярость и панику, перекрывавшие всё остальное.
Он огляделся по сторонам в надежде найти хоть какую-то зацепку, но увидел лишь мерцающую панораму своих Навыков, вращающихся вокруг огня ядра. Планеты вокруг пылающей звезды. Ему нужен был способ пресечь контроль Пасти над эссенцией монстра. Способ ослабить ее. Или… отвлечь.
«Вот оно». — Феликс стиснул зубы и вызвал Статус. Он надеялся, что принимает верное решение.
Одним волевым усилием он вбросил все 40 свободных очков в Силу Воли.
ВОЛ: 340 (385)
Далекая, нарастающая песнь прорвалась сквозь клубящуюся тьму вокруг его ядра. Симфонический хор, выкрикивающий величественный рефрен; каденция, что сворачивалась сама в себя, затапливая его сущность светом, подобным лучам утреннего солнца.
«Недоумок!», – взвизгнула Пасть в его сознании. Будучи лишь голосом, она всё же выдала себя: Феликс почувствовал, как всё ее внимание приковал к себе приближающийся свет. — «Глупый, безрассудный ребенок! Ты насквозь пропитан моей силой! Это тебя не спасет! Это тебя убьет!»
Об этом он как-то не подумал.
Свет ударил.
Он вырвался из вязкой тьмы вокруг ядра – почти бесцветный, несмотря на свое тепло. Сияние, текучее, как жидкий свет в бушующем потоке. В этой песне зазвучал величественный аккорд, переходящий в крещендо, которое едва не вышвырнуло Феликса из собственного средоточия. Ему пришлось держаться зубами и когтями; он обязан был продолжать видеть. Визуализировать то, что происходило.
Как и всегда, мощь Системы ударила в огонь ядра, а затем разошлась кругами, словно рябь на воде. Соприкоснувшись с этим пламенем, бесцветный свет преобразился. Теперь он вспыхивал синим и золотым – цветами, хорошо знакомыми Феликсу. Теми самыми, что он видел, когда его способности вели себя… странно. Синева и золото хлынули обратно, и Феликс почувствовал, как крепнут его Разум и Дух. В конце концов, Сила Воли была частью обоих Аспектов.
Затем эта мощь столкнулась с облаками эссенции монстра и силой Пасти, и мир вокруг задергался, рассыпаясь жужжащими помехами. Песнь врезалась в Диссонанс Пасти с громовым раскатом, достаточно громким, чтобы сотрясти душу Феликса. Синие и красные молнии хлестали из точки их соприкосновения, пока два звука боролись за господство внутри Нимейца. Боль обожгла Разум, Тело и Дух, будто он прикоснулся языком к оголенному проводу под напряжением.
Пасть взревела от ярости, противопоставляя свою волю притоку системной энергии. Золотисто-синий свет был подобен накрывающей волне – мощной, но не бесконечной. Было ясно, что Пасть в итоге одержит верх. Но сейчас она больше не держала вожжи.
Одуревший от этой внутренней битвы, Феликс потянулся к туманности эссенции монстра и заставил ее замереть. Наступающее искажение его связующих Клятв прекратилось, но боль от укрощения едкой силы Пасти отозвалась в нем дрожью ядовитого голода. Феликс чувствовал, как его тело исходит кровью: лопались капилляры, рвалась плоть. Но он держался и с нечеловеческим усилием начал оттягивать эссенцию прочь от своего Уникального Навыка и ядра.
— Это не… поможет, — прохрипела Пасть, всё еще сопротивляясь гармоничной энергии Системы. — Направляй ее… как пожелаешь, сделанного не воротишь. Этот город обречен. Тебе… никогда не суждено было победить меня. Судьба принадлежит мне. Ты принадлежишь мне.
Разум Феликса пылал. Он знал, что у него остались считаные мгновения, крупицы времени, прежде чем Пасть покончит с силой Системы и обрушит свою волю на него. Его же волю, украденную и перенаправленную против него самого. Он сражался с самим собой даже больше, чем с Пастью, а за недели пребывания на Континенте он стал сильным. Могущественным. Как он мог победить самого себя? Как…
Шок пронзил его грудь – слабое эхо решимости тэнку – и его собственный выдох откровения.
«Я вечна и бесконечна. Рожденная Слиянием, я последняя в своем роде не просто так! Даже Погибель не смогла меня остановить!», – Пасть торжествовала, подавляя последние гармоники Системы вспышкой украденной Воли. — «Из всех моих братьев и сестер я осталась последней. Выжившая, всегда выжившая».
Узоры света зашевелились позади присутствия Пасти, лишь сейчас принимая облик иссохшей женщины с волосами, что развевались от собственного ветра. Коричневые, затем светлые, затем черные – они менялись постоянно и плавно. Вращающиеся огни его Навыков отбрасывали дикие тени на ее черты, поочередно скрывая их во тьме.
— Ты сковал меня в последний раз, Феликс Неварр, — прорычала она. — Теперь ты познаешь боль оков. Теперь ты воистину станешь моим Сосудом. Я…
Один из узоров света замер рядом с ней – мерцающий символ, искрящий, словно неисправная проводка. Пасть взглянула на него в замешательстве.
— Что это? НЕТ…!
Собрав всю Волю в единый залп, Феликс вцепился в Навык и разломил его пополам.
— А-А-А-АРГХ-Х-Х!
Пасть забилась в конвульсиях, боль прошила ее насквозь, когда Навык был расколот. Свет внутри узора померк, затрепетал, но не погас. Еще нет. Феликс мобилизовал Силу Воли и Резвость, удерживая Навык на грани окончательного разрушения.
— Сопротивление Молнии за основу, — прохрипел Феликс, притягивая к себе остальные. Кислота, Холод, Жар, Пламя, Яд и Сопротивление Боли – одно за другим они покидали свои орбиты, чтобы вжаться в сопротивляющиеся обломки Сопротивления Молнии. — И…
Всё еще контролируя туманность, Феликс направил поток искаженной эссенции в сломленный Навык. Словно иссохшая земля, он впитал в себя всё без остатка.
ОБНАРУЖЕНА СИНЕРГИЯ!
Навыки Сопротивление Кислоте, Холоду, Жару, Пламени, Яду и Боли имеют синергию с Сопротивлением Молнии!
Желаете провести их эволюцию?
Внимание! Эволюция может привести к смерти и не может быть остановлена после начала.
Любой выбор имеет последствия.
Продолжить?
Да/Нет.
«ДА!»
Идет процесс эволюции…
* * *
Ревенанты разлетались в стороны с пути Пита, пока тот бежал, не обращая на них внимания – так же как и они на него. Иви и Весс следовали по пятам за химерой, крепко сжимая оружие на случай, если монстры что-нибудь предпримут. Но те бездействовали. Они бежали прочь от дымящегося трупа своего господина, который уже растворялся в небытии.
Пожираемый.
Остались лишь далекие струйки дыма; они змеились через разрушенный внутренний двор к фигуре, парящей высоко над всеми. Ореол багрового света играл на лице Феликса, пока дым втягивался в его рот; его тело выгнулось почти пополам.
— Слепые боги, — пробормотала Весс. — Что происходит?
— Не знаю, — отозвалась Иви. Феликс никогда раньше не упоминал ни о чем… подобном. Она посмотрела на Пита, который и не думал останавливаться. Он был на несколько пролетов впереди, перепрыгивая через обломки и помогая себе взмахами своих внушительных крыльев. Химера издала протяжный звук – печальный, жалобный чирик, от которого у нее сжалось сердце. — Что бы это ни было, ничего хорошего.
— Это еще мягко сказано.
Иви резко обернулась, сорвав цепь с крюка прежде, чем поняла, что это Харн. Он пришел вслед за ними, ведя за собой кучку гильдейцев Железного Ранга. — Харн. Что нам делать? Ты понимаешь, что тут творится?
Бронированный воин покачал головой; пластины его горжета и шлема скрежетнули друг о друга. Мужчина пострадал сильнее, чем показалось Иви вначале. — Никогда такого не видел. Но я чую беду за версту, а это, — он указал на парящую фигуру Феликса, окутанную дымом и озаряемую вспышками красных молний, — клянусь волосатым задом Йеро, это очень плохо.
— Ты хоть знаешь, что значит «зловещий»? — Ядовито бросила Лилиан у него из-за спины. Алистер громко шикнул на нее.
Харн даже не удостоил их взглядом. — Нужно его спустить, и быстро. Весс, ты можешь…
Пит издал громкий, пронзительный крик. Настолько резкий, что у Иви заложило уши, но подкрепленный низким гулом, от которого задрожали зубы. Над ними Феликс начал биться в воздухе, и к красным молниям добавились зазубренные синие. Химера встала на дыбы, терзая воздух передними лапами, пока крылья бессильно били по бокам. На это больно было смотреть.
— Живее, — сказала она, вновь привлекая их внимание. — Мы должны его спасти.
* * *
Всё еще удерживая расколотый Навык, не давая ему окончательно развалиться, Феликс вслушивался в узор. Он провел часы, повышая уровень этого Навыка, знакомясь с его звучанием, его сигнатурой. Ему нужно было убедиться, что…
«Есть!»
Именно там, где он слышал это раньше. Точка соединения. Мост.
Вливая эссенцию и делая структуру Навыка податливой, Феликс маневрировал Сопротивлением Жару, пока оно не перекрыло основной Навык. Они соединились легко, будто были созданы друг для друга. Их узор зазвучал подобно хору – внезапная гармония, прорезавшая одуряющую боль.
— Т-ты не можешь этого сделать! Ты мой! — Пасть, ползая, словно раненый зверь, издала яростный рев, который тут же перешел в болезненный хрип. — Ты…!
Туманность забилась в хватке Феликса, и, несмотря на его Волю, от нее начали отделяться жгуты. Эссенция скручивалась, превращаясь в шипы, осколки диссонирующей ярости и зазубренные кольца, которые вонзались в Дух и Разум Феликса. Агония вспыхнула ярким пламенем, посылая ужасающие волны, мешающие концентрации.
— Я скорее разорву нас обоих, чем позволю тебе снова меня запереть!
Искаженная, оформленная эссенция снова хлынула на него, и Феликс не был уверен, что сможет удержать расколотый Навык, когда они ударят. Он был слишком истощен, не в силах контратаковать. Он приготовился к боли.
— КОНВЕРГЕНЦИЯ!
Белый свет пронзил его ядро, прочертив тьму сияющими венами. Грудь Феликса расширилась от чувства, что его друг снова вернулся к нему.
— Феликс!
— Пит! Займись Пастью! Мне нужно…
— Да! Бить Врага!
— Хороший мальчик. — Теперь, когда Пит был здесь, Феликс знал, что справится. Его Спутник прикроет ему спину.
* * *
Когда их общие Гармоничные характеристики рванули вверх, Пит упивался новообретенной мощью. В состоянии Конвергенции он в какой-то мере был Феликсом, но всё же сохранял собственный Разум и свои желания. И сейчас эти желания были направлены на Врага. Тварь корчилась от боли, содрогаясь перед разделяющимися Навыками, которыми занимался Феликс. Пит не испытывал к существу ни капли сострадания; это был Враг, тот, кто слишком долго охотился на его Спутника.
Пришло время покончить с этим.
Потянувшись к запасу Маны Феликса, Пит запнулся, когда обнаружил, что его чувства… расширились. Их общие характеристики давали значительную силу, но его внимание привлекло Сродство. Эту характеристику они оба использовали редко, и Пит познал её почти инстинктивно. Это была их связь с окружающим миром.
Перед глазами расцвели нити всех вообразимых оттенков. Серебряные, синие, зелено-золотые – целый спектр цветов, для которых ни у Пита, ни у Феликса не было названий. Они вибрировали, странно и возвышенно. Одна нить, яркая и прочная, петлей проходила через их грудь, словно она начиналась и заканчивалась в них самих.
«Связь», – понял Пит. — «Наша связь».
Однако чуть левее этой сияющей нити виднелся клубок потемневших линий. Они глубоко ушли в грудь, зарывшись в самую плоть, кости и нечто большее. Пит коснулся этих нитей, черных как смоль с едва заметным багровым отливом, и, к его удивлению, Враг содрогнулся. Тварь затрепетала от слабости и страха, превосходящих всё, что Феликс сделал с ней до этого. Но страх быстро сменился яростью.
— Знай свое место, тварь! — Воли Врага хватило, чтобы выбить нити из хватки Пита, и те растворились в груди, будто их и не было. — Ты заходишь слишком далеко!
Даже израненное и дергающееся от усилий Феликса, существо было достаточно сильно, чтобы швырять в них эфирные ошметки монструозной эссенции. Его мощь обрушилась на них, стремясь раздавить под этим потоком.
— Ну же! — Выкрикнул Пит, бросая вызов. — Сражайся!
* * *
Феликс снова сосредоточился на своем деле, и, к счастью, остальные Навыки отозвались довольно быстро. Огонь слился с Сопротивлением Жару и Молнией, образовав общее переплетение, в то время как Кислота и Холод коснулись лишь частей узора Жара. С Ядом было сложнее; Феликс чувствовал, как его Тело исходит кровью и потом, пока Пасть вела бой с Питом. Тэнку стремительно истощал его едва восстановившуюся Ману – Феликс и не подозревал, что такое возможно через их связь. Но он не мог отвлекаться на их конфликт. Ему оставалось лишь доверять своему Спутнику.
Он погрузился глубже, отслеживая ритмы и аккорды каждого сложного Навыка. И тогда он нашел это. Сопротивление Яду вместе с Сопротивлением Боли были для его Тела фоновым шумом, ритмом менее выраженным, но более… фундаментальным для того, кем он был. Кем он стал.
Они сошлись. Все вместе. Наконец-то.
Из соединенных Навыков вырвалась песнь. Она была… радостной. Ликующий гимн неповиновения. Гимн борьбы, сражения и… — ха-ха, да! — Сопротивления.
Сила затопила Навык, эссенция выкачивалась из туманности всё быстрее и быстрее. Песнь взмывала выше, отдаваясь гулким барабанным боем по поверхности его внутреннего космоса. Новый, ослепительный узор вспыхнул невозможным светом, радужными переливами, что смещались внутри этого сияния, подобно масляным пятнам. Феликсу казалось, что его сердце сейчас разорвется.
Он чувствовал себя перерожденным.
Эволюция завершена!
Вы сформировали новый навык!
Средний уровень был сохранен!
Песнь Абсолюта (Легендарный), уровень 31!
Внутри вас живет песнь – мелодия, неуязвимая для стихий или страданий плоти. Пой же, Певчий, пой.
Феликс судорожно вздохнул; его Дух и Тело содрогались под натиском энергий. Он почувствовал, как силы покидают его, когда объединенные Навыки утратили свои ранговые бонусы, но в тот же миг их заменила новая мощь.
Поздравляем! Вы достигли Ранга Ученика в навыке Песнь Абсолюта!
Вы получаете:
+5% ВОЛ.
+5% ЖИВ.
+5% ВЫН.
— Берегись!
Под трель птичьего свиста Феликса отшвырнуло в сторону – волна едкой эссенции ударила его в плечо. От головокружения мир поплыл; вращающийся перед ним Навык на мгновение вспыхнул ярко, как солнце, прежде чем песнь затихла. Его сознание погрузилось во тьму.
Спустя мгновения или минуты Феликс смутно осознал, что движется. Его руки поворачивались и изгибались, выписывая сложные фигуры, пока Мана срывалась с кулаков. Затем что-то ударило его – жгучее, шипящее ощущение в районе ребер. Осознание вернулось мгновенно: он всё еще был внутри своего ядра, а Пит… Пит сражался с Пастью, используя его тело.
Ну, в некотором роде тело. Насколько он понимал, он был ментальной проекцией. Но благодаря их Эфирному Созвучию Пит был един с ним в любой форме.
Эфирное Созвучие – уровень 37!
Эфирное Созвучие – уровень 38!
Их тело рухнуло вниз, едва не канув в огонь ядра, когда шип бурлящей багровой эссенции прошил место, где они только что были. — Пит!
— Проснулся?
— Да, проснулся, что за… — Они нырнули в сторону, и волна разъедающей силы пронеслась совсем рядом. — Что происходит?
— Ты спал после эволюции. — Голос Пита в этом месте походил на стремительную птичью песнь, в которой проступали слова. Звучала она болезненно. — Я сражался.
— Твоя речь становится лучше… но ты ранен.
— Совсем чуть-чуть. Враг сильный, но слабый.
— Тогда дай мне управление. — Феликс приложил волю и почувствовал, что его проекция снова подчиняется ему. Очередная волна зазубренной эссенции неслась на него; рыкнув, он заставил свое внутреннее пламя вспыхнуть. Огонь ядра под ними рванулся вверх, с шипением пожирая монструозную энергию.
Но далеко не всю.
Феликс получил удар под дых основной массой эссенции, уцелевшей после его атаки. Эссенция тут же вцепилась в него, сковывая руки и ноги путами крепче железа и наполняя уши гулом тысячи насекомых. В нескольких шагах от него Пасть проявилась в виде призрачного образа, больше похожего на скелет, чем на плоть; лишь бледный набросок той, кто когда-то была Нимейкой по имени Лхель. Несмотря на ее полупрозрачность, слова почти капали с ее губ, тяжелые от яда и злобы.
— Ты в последний раз перешел мне дорогу, Феликс Неварр. Ты подчинишься мне, полностью и окончательно. Больше никаких сюрпризов, никаких трюков.
— И с чего бы мне это делать? — Спросил Феликс, проверяя путы на прочность. Они были неподвижны, абсолютно устойчивы к любой силе, которую он мог приложить. — Я боролся с тобой так долго, почему бы не побороться еще немного? Я уже доказал, что скорее умру, чем дам тебе жить.
— Потому что, — протянула Пасть, подплывая ближе. За ней колыхалась мощь того, что осталось от эссенции Личиночного Опустошителя – объем, который удивил Феликса. Судя по «шкале Клода», которую он набросал в уме, там было эссенции как минимум на четырех или пятерых обычных монстров. — Потому что если ты подчинишься, я не трону твоих жалких друзей.
Она наклонилась к нему – так близко, что Феликс увидел ее бесчисленные зубы. Бесконечное поле клыков. — А если нет, я вырву твоего маленького Пита прямо из твоей груди. Здесь и сейчас.
Феликс почувствовал ужас Пита – эхо его собственного, которое взвинтило страх еще выше. Их связь была костром в его груди, питая обоих эмоциями и мыслями, ощущениями и… и он не мог позволить себе потерять это. Феликс чувствовал Пасть, чувствовал так, как никогда прежде. Его Сродство, обострившееся до предела, подсказывало в диссонирующем ритме Первородной, что она не лжет. Эта злобная тварь сделает это.
— Ложь, — пропел ему Пит. — Она слабая.
— Пит, я… я не могу тебя потерять.
— Смотри, — настаивал Пит.
— Пит, нет. Я не могу…
— СМОТРИ!
Их связь вспыхнула, став почти физически осязаемой для его чувства Сродства… наряду с десятками других. Кабели, толстые и тонкие, тянулись от тела Феликса – реального или нет – в обширную сеть, уходящую в бесконечность. Среди них были серебряные нити его Клятв и тех, кто поклялся ему, но были и мириады других. Сотни, возможно, тысячи.
«Мои… связи?»
Зазубренная улыбка Пасти дернулась. — Почему ты медлишь, маленький Нимеец? Я сказала, что не потерплю твоих выходок. Ты под моим контролем, полностью и безвозвратно. Твой единственный путь – покориться моей Воле.
— Говори! — Рявкнула она, когда он не ответил. Колючая эссенция поползла по коже его шеи, ее острые края впивались в плоть. Хотя это не было его настоящим телом, Феликс чувствовал всё так же остро. Он ахнул от внезапной боли, от жгучего пламени, пожирающего мышцы и сухожилия. Но его глаза не могли оторваться от открывшейся панорамы, ибо он видел больше, чем только свои узы.
У Пасти тоже были связи. Их было меньше, и нити были не такими яркими, но они существовали, оплетая и пронизывая ее дряхлую форму. И…
— Говори, или я выжгу этого зверя из твоего Духа, как паразита, коим он и является!
Он увидел это.
Черные нити, пропитанные темным, ржаво-красным цветом.
Связующее звено.
— Пасть, — прохрипел Феликс. Его «не-рот» почему-то пересох. — Ты не оставила мне выбора. И я…
— ГОВОРИ! — Скелетоподобный лик Пасти исказился, рот распахнулся, с клыков закапала слюна.
— Я не жалею.
— Что?
Схватив их в своем сознании, Феликс вырвал черные нити из своей груди.