Глава 52.0

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

Тихий скрип пера по пергаменту заполнял комнату, соперничая с ароматами свежемолотых чернил и терпкого чая из лавеля, заполнившими тесное пространство. Элиза Дюфон с изящным росчерком закончила предложение и откинулась на спинку кресла. Она окинула взглядом свой кабинет и вздохнула. Хотя помещение было довольно просторным, оно не шло ни в какое сравнение с покоями Старейшин Духа, Разума или даже Тела – притом что этот боров использовал свои залы исключительно для хранения оружия. Впрочем, это было, пожалуй, справедливо. Ее личная мощь уступала их силе, а их влияние на дела Гильдии было весьма значительным. Только Фэрбенкс, этот напыщенный болван, мог перечить им без последствий.

Как Старейшина Снабжения, она имела право голоса в Совете и распоряжалась вопросами импорта и экспорта небольшого города. Это включало в себя Зеленый Перевал и регионы за его пределами, а также Туманные Земли, прежде считавшиеся непостижимыми. Именно последние должны были вознести ее звезду в Гнезде; приобретение и распределение ресурсов невиданного разнообразия и силы – разве не об этом она мечтала, когда они только начинали ту первую операцию? Элиза считала ее погибшей, когда связь с аванпостом прервалась. Ирония судьбы: дело вернула к жизни эта проклятая Ведьма Щита, вечная заноза в ее боку. Эта тупоголовая груда мышц умудрилась даже разогнать вечный туман и развеять мощную защитную иллюзию. Туманные Земли со всей их властью были у Элизы в руках.

А потом явилась Инквизиция.

Проклятые красноплащники заблокировали город, пока Гильдия еще только рассылала разведывательные экспедиции по Туманным Землям. Теперь же, когда натиск монстров снова начал расти, а фанатики перекрыли ее ворота, власть Элизы оказалась подсечена под корень.

— Тц, — цокнула она языком. В сердцах она пролила несколько капель чернил на письмо, которое сочиняла. Взмах кисти, вспышка Маны – и пергамент взмыл в воздух, растворившись без следа. Придется начинать заново.

— Какая… расточительность.

Элиза вскочила на ноги, ее исписанные рунами перчатки заискрились ярко-желтой Маной. Одним движением она прощупала комнату, омывая пространство своей силой. Она моргнула, и ее кулаки невольно опустились.

— Илия? Дыхание Сивы, что с тобой случилось? — Ахнула Элиза.

Тени перед ней качнулись и разошлись, явив избитую фигуру ее агента из Присягнувших. Кожаная броня была в задирах и дырах, волосы дико выбивались из-под капюшона. Откуда-то с одежды капала кровь, с тихим стуком ударяясь о начищенный пол.

— Что-то… что-то случилось с моей головой, — прошептала Илия. Она пошатнулась и едва удержалась, опершись о массивный стол Элизы. — Оно поднялось… противоположность лжи, это…

Внезапно она оказалась совсем рядом, вцепившись Старейшине в платье. Дюфон вздрогнула, но не посмела стряхнуть железную хватку женщины. Она лишь во все глаза смотрела в зрачки, которые теперь казались слишком уж человеческими, очищенными от привычной матовой белизны.

— Рассвет. Это сделал рассвет, — прошипела она, и с ее губ сорвалась нитка слюны. — В стенах крысы, Дюфон.

— Убери от меня руки, Илия, — огрызнулась Элиза. — Или я живо закончу твое утро. Помяни мое слово.

Словно увядающий цветок, убийца сникла, ее руки обмякли, и она повалилась назад. Элиза поняла, что та рухнула бы на пол, если бы не стол Старейшины за спиной. Она выглядела сломленной. Тот, кто сотворил это, был невероятно силен – это было очевидно, и от этой мысли по спине Дюфон пробежал холодок страха.

— Я выскользнула… через черноту, — голова Илии упала на грудь, разодранный капюшон скрыл лицо. — Едва-едва… оно пело… оно вцепилось в меня.

Элиза не удержалась и сделала шаг назад. Но аколит еще не закончила.

— Рассвет забрал их. Держит в своей хватке, прячет. Крепко сжал. Девчонка… — тихий голос Илии змеей выполз из горла. Элиза пожалела, что отступила. Теперь ей пришлось наклониться, чтобы расслышать слова, несмотря на все свое Восприятие.

— Рассвет? Квартал Рассвета? Наследница там… кто ее держит? — Спросила Элиза, и сердце ее забилось чаще. Возможно, это к лучшему, несмотря на обстоятельства. Возможно, это станет рычагом давления…

— Острое… море. Море, — прохрипела Илия. — Но я видела это. Я видела его.

— Его? Кого ты видела? — Несмотря на пугающее состояние Илии, терпение Элизы подходило к концу. Она не собиралась платить за бред сумасшедшей. — У кого девчонка Дейн?

В мутно-карих глазах Присягнувшей снова вспыхнул жар, когда она вскинула взгляд на Старейшину, и Элиза невольно отпрянула.

— Феликс. Голубоглазый таракан.

* * *

В огромном зале под городом ревела вода, наполняя воздух мелкой изморосью, которая приятно охлаждала жаркое летнее утро. Хорун Катан безмолвно оглядывался по сторонам, пока четверо Инквизиторов и два десятка аколитов прочесывали темный пруд под мостом в поисках улик. Перед ним на разбитом мосту чернели два пятна гари – само сооружение было разворочено в нескольких местах ударами явно неумолимой силы. Магистр-инквизитор опустился на колено и провел голой рукой по камню; обугленные следы остались на коже, точно древесный уголь.

— С инициатом Креллом было двое аколитов, — доложил Инквизитор Малдис, стоя чуть правее. — Никаких следов их тел. Их могли взять в заложники или же…

— Запустите Эхо, — приказал Катан.

— Слушаюсь, господин, — Малдис четко отдал салют и отступил на шаг. Потоки бледной, бесцветной Маны волнами хлынули из него, пропитывая опаленные следы. Вскоре по залу разнесся всплеск музыки – божественно гармоничный аккорд, от величия которого задрожал сам воздух. Катан, стоявший в самом эпицентре, на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь этим чувством. Использование дарованных богом способностей подобным образом было уникальным, возвышающим опытом – истинным торжеством Духа.

«Славим сокрытое слово твое, Господь Беспутный. Пусть твоя священная музыка явит нам Истину».

Перед ними возникли проблески зеленой дымки, зависшие над выжженными контурами на мосту. Однако, прежде чем они успели обрести форму, резкое гудение прорезало протяжный аккорд, бесцеремонно обрывая контроль Инквизитора.

— А-а! — Вскрикнул Малдис, хватаясь за левую руку. Из-под его пальцев хлынула кровь, темная и насыщенная Маной жизни. — Что-то… я не знаю, что это было, господин.

Катан выпрямился, хмуро глядя на пол. Он слышал подобные звуки в прошлом, но не со времен своего Умерщвления.

— Попробуй еще раз.

Вторая попытка дала тот же результат. Зеленые призрачные видения, которые обычно вызывал этот навык, отсутствовали, словно их стерли из самого бытия. Катан никогда не видел ничего подобного, и это его тревожило. Как только гудение возникло вновь, Магистр-инквизитор сам оборвал поток силы Малдиса. Вместе с божественным аккордом затихло и противодействие.

«Диссонанс. Свет небесный. Диссонанс. Неужели они действительно здесь?»

— Ничего не осталось… Даже их души просто исчезли. — Малдис был потрясен, и вовсе не раной. Та уже почти затянулась; потребовалось бы куда более тяжкое увечье, чтобы свалить воина Ранга Адепта. — Господин? Что это такое?

Катан еще обдумывал ответ, когда аколиты на другом конце зала возбужденно закричали. Магистр-инквизитор плавно перевел взгляд на них, наблюдая, как они, задыхаясь от напряжения, тянут трос из затвердевшего света и Маны жизни. Семь аколитов, вкладывая всю свою Силу, боролись с весом, пока дюйм за дюймом на мост не вытащили некую тварь.

Это было Вило тридцать восьмого уровня, свирепое и размером с карету, запряженную парой авумов. Его массивные, похожие на миножьи, Зубья торчали, точно пук сабель, а мощное мускулистое тело и бритвенно-острая чешуя кромсали каменный мост, словно тот был из дерева. Тварь приближалась ко второму рангу зверей – классификации монструозной мощи, примерно эквивалентной разумному Ранга Странника. Она была опасна, и когда монстр совершил резкий выпад, аколиты бросили магический трос и попрыгали в стороны.

«Слава Света».

Хорун Катан резко взмахнул правой рукой. Вспыхнула ослепительная золотая Мана, и голова Вило отделилась от туловища. Вторым жестом он вспорол твари брюхо, залив мост ярко-зелеными и пурпурными потрохами. Монстр бился и дергался целую минуту даже без головы, прорывая глубокие борозды в твердом камне под собой.

Когда предсмертные судороги утихли, Катан жестом велел аколитам начать поиск. Пядь за пядью они прочесывали липкое месиво, вывалившееся из зверя. Менее чем через десять минут один из аколитов тревожно вскрикнул: ярко-пурпурный мешок лопнул, окатив их сапоги потоком горячей зловонной жижи. Однако среди нечистот лежал обугленный и изжеванный труп. Его было практически невозможно узнать, если бы не золотая солнечная вспышка на искореженной нагрудной пластине.

«Крелл». Катан почувствовал укол в сердце – мимолетную тень скорби по многообещающему ученику, чья жизнь оборвалась так внезапно. Этот человек обладал исключительным талантом к искусствам Беспутного. Его смерть была ударом для всех них. «Прими его, Не имеющий следа».

— Вы были правы, господин, — произнес Инквизитор Малдис. Лицо мужчины слегка позеленело, но он мужественно сжал челюсти, сохраняя стоическое спокойствие. — Как вы узнали?

— У нас свои методы, Инквизитор, — ответил Катан с едва заметной улыбкой. — Теперь давайте выясним, кто совершил это ужасное злодеяние. Присоедините свой зов к остальным.

На этот раз все четверо Инквизиторов вместе запустили Эхо павшего инициата, и их совместные усилия наконец принесли плоды. Прозрачный зеленый силуэт материализовался и начал двигаться вспять во времени: он на несколько секунд нырнул под воду, а затем вылетел обратно и скрылся в одном из водопадов. Они отслеживали его перемещения, замечая, как обожженная, изуродованная плоть начинает восстанавливаться. Катан понял, что инициат применил одну из суровых техник Закалки Тела их ордена, напитав плоть чистой Маной света. Обычно это был жест глупца или знак крайнего отчаяния.

«Ты сражался с этим, Крелл?»

Когда вокруг тела Крелла, вновь ставшего крепким и целым, возник призрачный контур доспехов, Инквизиторы вокруг затаили дыхание. Это был навык, которому орден обучал всех своих лучших детей, навык, с которым сам Катан был знаком не понаслышке. Эхо Божественной Оболочки. Защитная мера, мощная даже на Ранге Ученика, но значительно усиливающаяся с каждой последующей Закалкой. Потребовалась бы колоссальная сила, чтобы пробить такую защиту.

В Эхо возникли помехи.

— Стоять, — приказал Катан, и видение замерло.

Способность взывать к Эху павших была великим даром ордену, ниспосланным им свыше еще в древние Эпохи. Однако у этой силы было три изъяна: во-первых, она не являлась системным навыком, а значит, ее нельзя было повысить в уровне или подвергнуть Закалке; во-вторых, она требовала огромного напряжения ментальных сил от всех участников. Инквизиторы вокруг него, скорее всего, пролежат в лежку несколько часов, а то и дольше, если он затянет процесс. И в-третьих, она всегда показывала только жертву.

Если только не прибегнуть к хитрости.

Катан потянулся своей силой, прощупывая Эхо Духа на самой ткани Ложного Плана – того, что ученые по глупости называют Материальным Планом. Он влил в него свою внушительную Мощь и отточенное Намерение.

Эхо окрепло и обрело четкость. Прежде прозрачная фигура стала напоминать дымчатое стекло, достаточно детальное, чтобы увидеть лицо Крелла, искаженное страхом и болью. Стоявшие рядом Инквизиторы начали потеть от усилий, удерживая Эхо. Когда он переложил всю тяжесть поддержания на свои плечи, на их лицах отразилось облегчение. Это постепенно истощало его ментальные резервы, но в данный момент было не более чем мелким неудобством. Его ковали в куда более жарком пламени.

Катан протянул руку и взял еще одну ноту, прозвучавшую подобно резкому колоколу самого божественного Беспутного. Поток силы омыл Эхо, высвечивая детали на фигуре инициата и выделяя силуэт, стоящий перед ним. Силуэт состоял из тусклых, колышущихся теней и наносил удар неким предметом. Предметом, который сиял ярким золотом, в отличие от всего остального.

Это был дротик, и он пронзал живот Крелла.

Нет.

Прямо в ядро.

— Эмпирейская Стрела? — Ахнул Малдис.

— Его убил один из наших? — Прошипел другой Инквизитор, вне себя от негодования.

— Нет, — отрезал Катан с утробным рыком. — Она была… осквернена.

Четверо Инквизиторов присмотрелись снова и нахмурились, почти в унисон. — Вижу, голубые вспышки вдоль древка. И золото не то. Это не Мана света. Совсем не чистота Беспутного. Как это возможно?

Катан не ответил, вместо этого перебирая варианты в своем великолепно закаленном Разуме. Сценарии и потенциальные угрозы проносились в его сознании, классифицируясь и отсеиваясь за считанные секунды, но все впустую. Магистр-инквизитор не знал ни одной существующей силы или личности, способной использовать их божественные техники – навыки, переданные только их ордену.

«Очистить этот город – акт милосердия». Катан оскалился на призрачную фигуру. «Если мы изловим голову змеи, к которой принадлежит этот выродок, Скверна будет искоренена».

Никто за пределами Непогрешимого Ордена не должен обладать такой властью.

«Если только…»

Катан снова напряг свои способности, усиливая застывшее изображение, вливая в работу все больше и больше себя, пока сводчатый зал не наполнился трансцендентным хоровым гимном. Мир содрогнулся, когда темп ускорился, и загадочный ритм Сияющего Плана безумным пульсом забился в каждом из них.

Он чувствовал, как Инквизиторы смотрят на него с благоговением и священным трепетом. Будь у него силы отвлечься, Катан бы их отчитал. Никто из них не был божеством и не заслуживал такого поклонения. Они были лишь сосудами для Истины.

Форма обрела четкость, выстраиваясь на глазах из вихрей синего дыма и огня. Она приняла очертания человека без доспехов и оружия, в простой одежде. Человек казался крепко сложенным, но деталей было мало. Мало что еще можно было разобрать, ибо за фигурой тянулся шлейф шуршащего Диссонанса, нарушающий ясность послания Истинного Бога.

Почувствовав, как тают его немалые ресурсы, Катан быстро двинулся вперед. Он зашел сбоку и заглянул человеку в лицо. В глазницах призрака пылали два пятна призрачного синего огня, смертоносные и полные ужасной, голодной ярости.

— Демон, — пробормотал Катан.

Прежде чем остальные успели вскрикнуть от тревоги, основание шеи горящего человека разорвалось, и изображение окончательно распалось.

Инквизиторы повалились вперед с болезненными криками, и даже Катан ощутил жжение отката. Божественные силы мира сотрясли его существо, путая чувства и, возможно, мысли. Иначе как он мог объяснить то, что на мгновение увидел на шее человека ряды зазубренных зубов?

«Если только… Нет, это путь к безумию…»

— Усилить патрули в Кварталах Пыли и Ремесленников. Прочесать Стену и Квартал Рассвета. Мы должны найти эту тварь, — Катан встретился взглядом с подчиненными. — Пока не стало слишком поздно.

Инквизиторы отсалютовали «кулак к груди» и разошлись к аколитам. С таким количеством схваченных еретиков план продвигался быстро, что освобождало еще больше солдат для охоты на этого «Голубоглазого Демона». И это было удачей, так как странное, но мощное возвышение этого человека представляло угрозу для всего, чего они надеялись достичь.

«Не случайно этот Демон был здесь, на этом нечестивом сборище», – Катан хотел сплюнуть, но приличие удержало его. «Он наверняка в союзе с певчими и прочими мерзкими язычниками, что посмели строить свои козни».

К счастью, они поймали большинство главарей. Каждого из них, разумеется, подвергнут допросу, но слуги мертвых богов были выносливы. Их трудно сломить. Возможно, если они…

— Господин! Магистр-инквизитор, господин!

Катан поднял взгляд и увидел крайне нервного аколита, застывшего в салюте. Тот дрожал так сильно, что доспехи буквально лязгали, и, несмотря на мрачное настроение, на лице Магистра-инквизитора промелькнула тень улыбки.

— Продолжай, дитя мое.

— Здесь Старейшина Гильдии, хочет видеть вас, господин. — Лицо аколита вспыхнуло, слова буквально посыпались из него. Катан нахмурился.

— Кто именно? — Спросил он.

— Она назвалась Дюфон, господин, — аколит сглотнул. — Утверждает, что у нее есть сведения о… о Голубоглазом Демоне, господин.

Хорун Катан, Магистр-инквизитор Непогрешимого Ордена, обнажил зубы в оскале.