Глава 35.0

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Трапеза в итоге оказалась чем-то гораздо большим, чем просто завтрак.

Феликса провели в большой, открытый павильон, вдвое превосходящий размерами юрту Дальнохода. Крыша была украшена зеленью – лианами и свисающим мхом, – и всё это опиралось на спины вырезанных из дерева воронов в человеческий рост. На двадцати двух столах было расставлено огромное количество еды, от которой в утренней прохладе поднимался пар, заставляя Феликса облизываться. Его друзья уже были там – и раненые, и здоровые, – все они вовсю уплетали угощения. Вскоре из городских улиц в павильон потянулись и другие Хенаари.

— Что это? — Спросил Феликс.

— Великий пир в честь того, кто был Благословлен Вороном, — провозгласила облаченная в робу член Синода. Она вышла из-за столов и раскинула руки, указывая на Феликса и Пита и привлекая внимание растущей толпы. — Мы чествуем Феликса Неварра и его Спутника Пакта, Пита! Они принесли Перо от самой Воронихи!

Толпа закричала от восторга, но ритм их Душ был смятенным и полным скепсиса. В их радости чувствовалась нерешительность. Дальноход подтолкнул его локтем, и Феликс всё понял. Без лишних слов он поднял Перо Ворона высоко в воздух, чтобы все могли его видеть. На этот раз крики стали оглушительными, а Души ближайших к нему людей пропитал шок.

— Немногие удостаиваются Благословения непосредственно от тела Бесконечного Ворона, — пояснил ему Дальноход. Окружающим он прокричал во весь голос:

— По Праву Скитаний этот человек предстал перед нами, и по Праву Скитаний он принят!

Последовавшее за этим ликование затмило всё предыдущее. Пир начался, в углу заиграла музыка. Хенаари сбросили свою маску стоицизма и предались веселью, еде и песням. Это было разительное и удивительное преображение; Феликс почти не сопротивлялся, когда его усадили во главе главного стола рядом с членами Синода, Матриархом и самим Дальноходом.

— Неужели нас никто не услышит? — Спросил Феликс. Вайвора покачала головой.

— Обереги удерживают звук и свет внутри нашего лагеря. Мы, Хенаари, Благословлены покровительством самой Воронихи, — сказала она.

В переводе на его внутренний язык это значило: «большая волшебная птица всё устроила, мы в безопасности». Феликс не стал допытываться. Может, позже он попросит показать их обереги.

Быстро перекусив, чтобы унять вечный голод – тушеными ребрышками и странной, похожей на папоротник листовой зеленью, – Феликс проверил своих друзей и союзников. Как он и заметил раньше, все были здесь, и даже Вайн уже стоял на ногах. Какое бы лечение они ни получили, оно сотворило чудеса: все Травмы исчезли, а Здоровье восстановилось полностью. Харн даже снял шлем и вовсю опустошал стоящие перед ним блюда.

Дальноход задавал вопросы и получал ответы. О Веллус, об отношениях Феликса с Потерянной богиней. Всё это было крайне любопытно для человека, коллекционирующего негласное и неведомое. Дальноход записывал многое из этого в толстую книгу, очень похожую на старый журнал, который Феликс хранил в сумке.

— Боюсь, я остался перед вами в долгу, — сказал Дальноход после долгого раздумья. — Знание о Потерянной богине, живой, хоть и безумной, стоит гораздо больше того, что я вам предложил.

— Что же тогда было бы уместно? — Спросил Феликс. Какая-то часть его призывала к осторожности, но что-то в Дальноходе располагало к себе. Он не был уверен, дело ли в дерзком поведении старика или в том, как сильно тот недолюбливал Матриарха, но этот человек начинал ему нравиться.

— Мне нужно над этим подумать, — ответил тот, прежде чем вернуться к своему напитку.

Так оно и шло. Утро сменилось днем, а день растянулся в длинные и темные тени, предвещающие ночь. Зажглись факелы, песни стали более вольными. Смех лился так же щедро, как и вино, и Феликс узнал, что Хенаари были не только отличными воинами, но и искусными артистами. Они жонглировали ножами и исполняли сложные акробатические трюки, хотя всё это казалось представлением скорее для самих себя, чем для гостей. Будто так эти кочевники развлекались всегда, а Феликсу просто повезло на это посмотреть.

Несколько раз Иви пыталась повторить их гипнотический акробатический номер, и у неё начало неплохо получаться к тому времени, как Кайлара и Давума тоже подбили попробовать. Мечник устроил небольшое шоу, изрядно вложившись в Ловкость, но орк-топорник со своим массивным телом был совсем не гибким. Тем не менее, они оба старались изо всех сил, пока всё не закончилось взрывами смеха и восторга.

Мужчины и женщины Хенаари спешили поздравить чужаков, потчуя их напитками и едой и добродушно подшучивая над их неудачами. Кикри и Невия обе завязали долгий разговор с Весс, хотя из-за всеобщего шума Феликс затруднялся сказать, о чем именно. Он мог бы подслушать, напрячь свое Восприятие или Сродство сквозь белый шум, но не стал. Он старался не нарушать частную жизнь друзей, даже если эльфийка и гном каждые пару минут поглядывали в его сторону.

«Не мое дело». Это стало его мантрой, пока он потягивал воду. Вода, которую пили все остальные, была приятной – насыщенной и немного фруктовой, – но на него она не действовала, несмотря на хвастовство Хенаари о её ферментации Ранга Подмастерья. Его физические характеристики сжигали алкоголь так быстро, что он не чувствовал ни малейшего хмеля. После первой чашки он перешел на обычную речную воду. Феликс заметил, что его друзья и Стража Хаара тоже перешли на воду. Ему почти хотелось сказать им, чтобы они расслабились, но он передумал. Как бы любезны ни были Хенаари сейчас, каким бы дружелюбным ни казался Дальноход, у Феликса осталось слишком мало доверия к людям, которые еще вчера целились в него копьями.

Когда акробаты покинули площадку, на её месте вскоре возникла небольшая сцена, собравшаяся сама собой. Темные вихри фиолетового, черно-серого и зелено-золотого пара закружились на древнем дворе, и вслед за ними дерево и листья потекли и изогнулись. Из этих частей сформировалась сцена – широкая полукруглая конструкция высотой в человеческий рост с колоннами, сходящимися наверху в серию изящных арок. Феликс наблюдал за этим, завороженный танцем Маны, едва не пропустив мага, скрытого в дверном проеме шагах в двадцати. Тот сделал жест, и с первой арки опустился экран из плотной бумаги.

— Ох, неужели уже так поздно? — Дальноход казался удивленным, несмотря на свой покров тьмы. — Ночь ко всем нам подкрадывается незаметно.

— Что это? — Спросил Феликс.

— Все празднества Хенаари заканчиваются историей. Мыслью, над которой стоит размышлять ночь и день, — объяснил Дальноход. — Тсс, тсс! Начинается.

Раздался голос, тихий, как шепот, но отчетливо слышный всем присутствующим. — В Эпоху до этой, за пределами Памяти и мерила Времени, жил народ.

Из-за бумаги вспыхнули яркие оранжево-желтые огни, и на экране ожили тени. Они сложились в ряд фигур – лишь силуэты, но достаточно детальные, чтобы Феликс мог понять: среди них нет двух одинаковых.

— Этот народ, хоть и был силен, страдал от когтей куда более могущественной нации. — Теневые люди корчились и падали, сраженные закованными в броню врагами и беспощадными стрелами. — Лидеры этого народа отчаялись, ибо верили, что это их Конец. Но мольбы ребенка пробудили саму Волю Творения, и спасители были призваны из-за пределов Пустоты.

Дитя из теней рыдало на поле среди мертвых, и с небес ударил луч ужасающей энергии. Он врезался в поле битвы, подбросив друзей и врагов высоко в воздух, словно упал метеор. Из места удара вышли две фигуры.

— Пришли Несвязанные.

Феликс выпрямился, а Пит перестал грызть кость. Удивление и интерес эхом отозвались в их связи, а следом быстро пришло подозрение. «Кто выбрал эту историю?» Знали ли они о нем? И имело ли это значение для Хенаари?

Феликс попытался скрыть внезапный интерес, скрестив руки и откинувшись на спинку стула. Перед ним теневые фигуры продолжали движение. Двое Несвязанных вышли на поле боя и начали безнаказанно разить бронированных врагов. Мужчина поднял два массивных двуручных меча, держа по одному в каждой руке, а женщина обрушила темное пламя на собравшиеся армии.

— Вместе Несвязанные сотрясали землю и заливали горы кровью своих врагов. Преданные делу страждущего народа, они были существами чистого разрушения, искореняя одну армию за другой. Бессмертные, что противостояли этому народу, насылали монстров: Бегемотов, Великанов и Драконов, но Несвязанные убивали их без пауз и пощады. Страждущий народ более не страдал, но собрал под своим началом великий и могучий легион. Ведомые двумя Несвязанными, они были неостановимы.

Сама бумага задрожала, колыхаясь, словно мир содрогался от превосходства Несвязанных. Фигуры, окутанные дымом, пламенем и ослепительным светом, появились на одном краю экрана. Несвязанные стояли перед ними во весь рост, даже когда небеса разверзлись и фигуры обрушили свою мощь на головы героев-завоевателей.

— Пока, неизбежно, бессмертные не пришли, чтобы противостоять им. Им велели отступить, позволить народу, которому они служили, пасть. Несвязанные отказались.

Изображенные лишь силуэтами и тенями, они тем не менее создавали у Феликса полное впечатление молний и пламени, терзающих землю, пока Несвязанные сражались, подобно демонам. Вода и дым падали с небес, но их рассекали клинки размером с горы. Пока, одна за другой, фигуры не пали. И Несвязанные вышли победителями.

— Бессмертные оказались смертными, и из их поверженных костей Несвязанные воздвигли некогда страждущий народ. Они стали нацией в подлинном смысле слова, империей, охватившей Эпохи. Она росла, направляемая славой их побед и добротой, что жила в окровавленных руках демонов-Несвязанных.

Тени стали какими-то светящимися, когда народ поднялся из глубин поражения, влекомый вверх неудержимым порывом двух Несвязанных. Шепчущее повествование продолжалось не умолкая.

— Сострадание и сопереживание – два понятия, чуждые континентальной традиции резни, – однако они оказались прочным наследием. Империя расширялась, вознося всё, к чему прикасалась, в Золотой План, где сила была общей и приумножалась. Вместе.

Руки тянулись навстречу, сосед помогал соседу, люди возвышали других словом и делом.

— Но этому не суждено было длиться вечно.

Свечение исчезло с бумажного экрана, и многие Хенаари вскрикнули. Феликс вздрогнул, так увлекшись сказкой, что забыл, где находится. Но его блуждающее внимание тут же было приковано вновь: из-за зубчатых гор начали маршировать темные фигуры.

— Прошла Эпоха, и в конце концов другие народы ополчились на них, завидуя их силе и презирая то, как они стремятся возвысить слабых. Слабые, как мы все знаем, лишь выстилают Путь, по которому сильные идут к величию. То, что Золотая Империя стремилась отрицать эту фундаментальную истину, было извращением! И тогда величайшие, древнейшие из монстров пришли, чтобы уничтожить всё, что построили Несвязанные.

Темные фигуры превратились в поток, над которым возвышались огромные и ужасные формы из когтей, чешуи, лезвий и Молотов.

— Несвязанные давно ушли, давно отправились за пределы Миров Телесных, но даже без них Золотая Империя была могущественна. Она давала отпор, и смертные руки не могли её одолеть.

Черный прилив разбивался о бастион из золотого камня и стали. Клинки ломались, а когти дробились о фортификации Золотой Империи, и потоки магии опустошали вражеские армии.

— Война бушевала многие столетия, и она закончилась бы победой Золотой Империи, если бы не пробудились боги. — Грозовые тучи вплыли в сцену, и из-за них показались семь сияющих лун. — Война перекинулась на сами небеса: маги Империи сражались против мощи старых богов. Империя напрягла все силы, не в силах выстоять, и в глубине своего отчаяния совершила Выбор Безумия.

Сцена сменилась: битва в небе оказалась вдалеке, а вместо неё Феликс увидел горный пейзаж, который показался ему странно знакомым. — Два Великих Мага нашли источник силы, не похожий ни на какой другой. Убежденные, что это положит конец войне, они припали к нему и использовали его мощь, чтобы подпитать свои великие амбиции.

Некие существа, сегментированные и странно механические, хлынули из гор. Каждое было вдвое больше человека, и когда они ударили по полю боя, прилив начал поворачивать вспять. Золотая Империя воспряла.

— Используя эту магию, они выковали великие творения из неуязвимой плоти, вещи, которые должны были служить Империи и изгнать её врагов. Разразилась война, какой Континент еще не знал, и сотни наций были стерты с лица земли.

— Империя побеждала. Наконец-то.

— Но Безумие преследовало их и их проклятый Выбор. Маги были искажены силой, к которой стремились, и слишком поздно они обнаружили, что любая мощь имеет свою цену.

Среди магов из земли поднялось нечто иное. Это было нечто размытое, громада величиной с окружающие горы, состоящая лишь из зубов и разрушения. Оно рванулось вперед, вгрызаясь в друзей и врагов без разбора.

— Тьма вырвалась на свободу, залив Континент кровью целой Эпохи. Затем великие творения ополчились против своих создателей, против Золотой Империи и богов равно.

Существа, похожие на массивных бронированных тварей, сражались с армиями обеих сторон. Копья и клинки разбивались об их темные силуэты, а смертные тела разрывались в клочья их яростью. Среди Золотой Империи появилась фигура, которая изгнала творения и горное чудовище с помощью великого и могучего оружия.

— Золотая Империя остановила предательство, но было слишком поздно. В бок Империи был нанесен смертельный удар, и боги не колебались.

Луны замерцали и затрещали, а экран заволновался снова и снова.

— Было призвано оружие, великое и ужасное, которого боялись даже они сами. Оружие, способное убивать самих богов.

Взошла еще одна луна, темная, в то время как остальные сияли, и из неё сочилась мерзкая и страшная дымка. Она упала с небес и ударила в землю, подобно молоту, и там, где она приземлилась, Золотая Империя пала и сгинула.

— Даже величайшие из Магов не могли противостоять этому существу, ибо оно было антитезой жизни. Самому существованию. Ревнивое и голодное, оно не могло быть остановлено.

Тьма окутала весь бумажный экран.

— Золотая Империя, последний бастион Гармонии, умолкла.

Бурные аплодисменты заполнили павильон и ближайшие дома – Хенаари ликовали. Все они были захвачены сказкой, и Феликс чувствовал, как их Души дрожат от тихого облегчения. Облегчения от того, что эта история не о них. Что это просто легенда.

«Но так ли это?» – задался он вопросом. Если не считать прекрасного способа повествования, отдельные части казались похожими на то, что Зара рассказывала ему о Несвязанных. Фигуры разрушения и ужасающей мощи, которых люди путали с демонами.

— Это ведь было о Нимах, верно? — Внезапно произнес Феликс, обращаясь к Дальноходу. Тот кивнул, его лицо, как обычно, было скрыто.

— Именно так, хотя немногие помнят это имя. — Он посмотрел на Феликса.

— Из-за Погибели. Вот чем было то существо в конце.

Дальноход кивнул. — В ваших краях всё еще учат такому?

— Видимо, да, — сказал Феликс. Остальные тоже знали, что такое Погибель, когда они встретились. — Думаю, большинство знает. — Феликс на мгновение задумался. — Почему вы рассказали это нам?

— Я не выбирал сегодняшнюю сказку. Это работа рассказчика и его Благословения, — ответил он. — Впрочем, разве должна быть причина?

Феликс выразительно на него посмотрел. Дальноход рассмеялся и поднял руки. — Это всего лишь история. Вечернее развлечение перед тем, как начнется настоящая работа.

— Настоящая работа?

— Вы ведь хотели информации? — Устало выглядящая Вайвора отодвинула стул Дальнохода. — Идемте. На этот раз вам стоит взять с собой всех.

— Всех? — Феликс взглянул на Харна; тот был уже начеку и ждал. Мужчина кивнул и защелкнул шлем.

— Подозреваю, они тоже захотят это услышать, Феликс Неварр.