Глава 93.0
ГЛАВА 93
Находясь внутри Духа Феликса, Пит мог лишь наблюдать за тем, как тот сражается с Хаймом в красных доспехах. Перед глазами Пита плясали точки света – доступ к чувствам Феликса – и он издавал возмущенный клекот каждый раз, когда вспышки светлой Эссенции обрушивались на его Спутника. Снова и снова. Сигильдия вокруг удерживала Феликса, вспыхивая едким сиянием при каждом приближении. Феликс был ранен и истекал кровью, но Хайм тоже пострадал. Защита Паладинов давала сбои.
Попыталось всплыть системное уведомление, но Пит отмахнулся от него, не читая. Он знал, что там написано, знал, чего оно хочет, но сейчас было не время. Нужно было сосредоточиться на друге. Он видел, как Феликс скользнул вперед, перемахнув через копье ослепительного света, и нанес мощный удар. Хайм отлетел назад, его нагрудник смялся, а изо рта брызнула кровь. Пит издал торжествующую трель.
Хайм выкрикнул что-то яростное и горькое, сплевывая кровь с каждым словом. Снизу, подобно закатному зареву, ударил луч, прошивший Феликса насквозь и сбросивший его с Облачного Шага прямо на прутья сигильной клетки. Феликс закричал, и его Дух содрогнулся. Пит не колебался.
Конвергенция!
Вспышка ослепительного света заставила Хайма вскинуть руки, закрывая лицо, когда Пит вновь проявился в материальном мире. Что еще важнее, смещение выбросило Пита прямо за пределы ограничивающей золотой клетки, и он рухнул вниз прежде, чем верховный юстициарий или Феликс успели среагировать. Его поврежденные крылья оставляли за собой след из крови и перьев, но их хватило, чтобы Полет направил его падение.
Прямо в Первородного.
Ядовитый Огонь!
Клинок Крыла!
Ледяное Копье!
Все его атакующие навыки активировались один за другим, когда он обрушился вниз подобно пылающей комете ядовитого пламени. Странное тело Первородного расступалось перед его натиском, поочередно сгорая, замерзая и рассекаясь, и Пит вонзился в самое его сердце. Его огромный размер наконец стал преимуществом: кости и чешуя сопротивлялись, когти и обломки ребер пытались растерзать его. Боль пронзала израненные крылья, полосы крови, разодранной кожи и меха покрывали те части тела, что не были защищены, но Бардинг ранга Магистра доказал свою ценность. Копья огромной силы ударяли в металл, оставляя глубокие борозды, но он держался.
Царапанье!
Укус!
Царапанье достигло 73 уровня!
Укус достиг 70 уровня!
Ядовитый Огонь достиг 72 уровня!
Он зарывался все глубже и глубже, пробиваясь к своей цели, пока иссушающая пыль пыталась сковать его конечности и легкие. Связь Пита с Феликсом помогала сдерживать худшие из эффектов, но проклятие плоти все равно просачивалось внутрь. Он чувствовал, как дыхание становится короче, ему даже казалось, что он ощущает, как органы сжимаются от боли, но ему было плевать. Вместо этого Пит вкладывал всю свою Ману и Выносливость в яростные атаки, погружаясь все дальше и с каждым мгновением распространяя Ядовитый Огонь.
— Пит! — Послал Феликс через их связь. — Убирайся оттуда!
Тэнку проигнорировал друга. Феликс желал добра, но его опека была чрезмерной. Пит знал: иногда нужно сражаться, даже когда это опасно, даже когда это заставляет его Спутника дрожать от страха.
Он продолжал копать, пока не наткнулся на край бронзового меча, и сменил угол. «Глубже! Нужно еще глубже!»
Кости разлетались, пыль кружилась – все это пыталось сомкнуться вокруг Пита, словно кошмарная глотка Пасти. И тут он увидел это: пульсирующий мясной мешок, размером больше самого Пита вместе с размахом крыльев. Он был пронзен насквозь огромным бронзовым мечом, пригвожден к плиточному полу и почти прирос к нему венами из пульсирующей чешуйчатой плоти.
Первородный ответил, обрушив на него все, что у него было. Волны костей и щелкающие плети пыльных связок били Пита, вминая его в землю, а затем обвились вокруг сломанных крыльев. Пит закричал от агонии: связки затянулись, дергая за тонкие косточки в крыльях и вырывая перья и плоть когтистыми отростками.
Клинок Крыла!
Ледяное Копье!
Ядовитый Огонь!
Зеленое ядовитое пламя на теле Пита вспыхнуло ярче, обжигая Первородного, в то время как лед и воздух взрывались вокруг него снова и снова.
Клинок Крыла достиг 74 уровня!
Ледяное Копье достигло 74 уровня!
Натиск Первородного не прекратился и даже не особо замедлился, но это позволило перерубить хотя бы несколько сковывающих отростков. Пит рвался вперед, зрение затуманивалось, а Здоровье падало все ниже. Проклятие укоренялось в нем; он чувствовал сухость и пыль, каждый вдох отдавался в горле горстью стеклянных осколков. Но он не остановится.
Дрожащим кончиком клюва он дотянулся до ядра Первородного. Оно гротескно пульсировало, и Пит сделал последний, единственный вдох. «Феликс… я спасу тебя».
Жужжащий Диссонанс вырвался из мясного сердца, в то время как внутри него, словно в противовес, поднялась живая, дикая Гармония.
Ваша первая эволюция готова!
Желаете начать?
Да/Нет.
«Да!»
Поздравляем!
Вы начали свою первую эволюцию!
Обнаружен Путь!
Вы идете по Пути Зверя-Хранителя!
Настройка вариантов эволюции…
Костяные шипы и плети связок с бритвенными краями кололи и полосовали Пита, но хуже всего был одурманивающий Диссонанс, исходивший от ядра Первородного. Пит чувствовал, как кровь высыхает, мышцы рвутся, а Ядовитый Огонь гаснет. Это убивало его, но он отказывался сдаваться. И по мере того как уведомления начали накапливаться, каждое приносило с собой всплеск Гармонической мощи, который слой за слоем прорезал Диссонанс.
Выберите один из следующих вариантов!
Тэнку-Страж Крыла.
Тэнку Дикого Когтя.
Тэнку Ледяного Шпиля.
* * *
Внезапно голова Бифа прояснилась. Он нырнул в сторону, едва увернувшись от удара сверху сияющего Голема, и устремил взгляд поверх врагов. Первородный перестал раздуваться и тянуть когти во все стороны, вместо этого он как-то странно складывался внутрь себя. Что-то происходило, и Биф не мог сказать что именно, видел лишь, что воля Первородного отступила. Для Бифа этого было более чем достаточно.
— Восхождение Хэллоу! — Крикнул Биф, высвобождая большую часть своей Маны. Чернильно-зеленые нити пара вырвались из его каналов и вошли в ближайших к нему пылевых умертвий. Их уродливые лица обмякли, прежде чем темный свет внутри трупов был насильно заменен сознанием Хэллоу, и их глаза засияли зеленым. — В атаку!
Находясь так близко, Хэллоу могла почти читать мысли Бифа, но в этом не было нужды. Все доступные ему восставшие – теперь их было тридцать – бросились вперед, обтекая Голема и вступая в бой с Паладинами, стоявшими чуть поодаль. Начертатели падали, застигнутые врасплох его ордой нежити.
— Сейсмическое сокрушение! — Взревел Биф, и тончайшая нить его Маны вместе с густыми потоками Выносливости вырвалась коническим взрывом. Эссенция земли взбунтовалась, плитки под ногами разлетелись вдребезги, взмывая вверх и поднимая облако скрывающей пыли. Голем Сумерек прошел сквозь него невредимым, но когда закатная магия его тела обрушилась на позицию Бифа… она ударила в пустое место.
— Удар оземь!
Биф взмыл в воздух, полностью перепрыгнув Голема и занося свой огромный молот. Он приземлился молотом вперед прямо на Паладина. Доспехи заскрежетали и лопнули, человек больше не поднялся. Биф стоял в стороне от ожесточенной схватки между восставшими и Паладинами. Голем разворачивался, но хотя его атаки были молниеносными, тело – нет.
— Сделайте проход! — Крикнул он. Восставшие дернулись в стороны, словно марионетки на ниточках, грубой Силой расталкивая Паладинов и открывая путь к центру их операции. Многогранный ящик золотого света парил в воздухе, окруженный мерцающими сигилами и наполненный вихрящимся сиянием. Биф не мог смотреть на него прямо, поэтому и не стал.
«Боже, хоть бы это сработало!»
Он замахнулся и со всей своей могучей Силой швырнул молот через весь зал.
* * *
«Пит! Держись!»
Боль пронзила его снизу, и Феликсу стоило огромных усилий сдержать страх и ярость. Пит был там, в извивающейся массе Первородного, медленно умирая от тысячи порезов. Он видел, как Здоровье друга падает с каждой секундой, но не мог оторваться от Хайма, не говоря уже о сигильной клетке, сковывавшей его движения.
— Беспутный хочет твоей смерти, — процедил Хайм сквозь зубы. По лицу мужчины текла кровь, и этот факт радовал Феликса. Меньше радовал сияющий клинок, замерший в дюймах от горла Феликса, удерживаемый лишь его собственным огромным мечом. Они оба все еще висели в воздухе: Феликс на Облачном Шаге, а Хайм парил среди ограничивающих золотых глифов. — Слава Господу, ибо мудрость Его бесконечна.
— Говорит, я опасен, да? — Хмыкнул Феликс, налегая на верховного юстициария. Мышцы его рук сводило судорогой, трещины в Теле расширялись с каждой секундой. У него было невероятное количество Силы, но поврежденное Тело Странника не позволяло использовать характеристики в полную мощь. Скоро, как он опасался, даже блокировать удары Хайма станет невозможно. — А он, кхм, он не упомянул почему?
— Беспутный не отчитывается перед тобой, еретик, — отрезал Хайм и активировал очередной навык. Его меч пошел рябью, и клинок Феликса начал вибрировать от этого эффекта. — Ты должен лишь повиноваться и погибнуть.
Восприятие Феликса закололо, вонзаясь в разум внезапным предупреждением. За плечом Хайма он увидел Бифа и его восставших, сражающихся с начертателями. Феликс улыбнулся.
— Тебе совсем не любопытно? Я имею в виду… вы же охотитесь за Несвязанными. — Феликс резко надавил, заставив Паладина отступить на дюйм или два. — Я думал… вы захотите заполучить сразу двоих.
Хайм вздрогнул, его желтые глаза расширились.
— Двоих? — Выдохнул он в тот самый миг, когда мир затопило золотом.
Катастрофический взрыв потряс Гробницу, высвободив не огонь или физическую мощь, а ударную волну неистового света. Хайм закричал – золотой свет болезненно резонировал с ним, – и Феликс рванулся вперед.
Облачный Шаг!
Оттолкнувшись от новой платформы, Феликс нанес удар Клыком изо всех сил. Хайма отбросило назад без всякого сопротивления, его тело все еще содрогалось от этого корчащегося света, и Феликс быстро развеял Облачный Шаг. Он камнем рухнул вниз.
«Пит!», – послал он через их связь. — «Я иду!»
Непреклонный Диссонанс!
Молнии вспыхнули вокруг Феликса, когда он устремился вниз быстрее, чем когда-либо в жизни. Он направил Клинок Клыка острием вниз, вращая его в падении. Он влетел в прореху, проделанную Питом в теле Первородного, и прорвался сквозь наполовину затянувшееся отверстие.
— С дороги! — Закричал он, вонзаясь в зверя.
Связь между ним и Первородным была одной из самых крепких, что он когда-либо использовал: в мгновение ока она превратилась из призрачной нити в стальной трос толщиной в пояс. Эссенция разряжалась из заклинания по этой натягивающейся связи, когда он тянул, посылая испепеляющие разряды сине-белых молний в костяную плоть мерзости. Дикая какофония Гармонии внешнего мира угасла, сменившись оглушительным грохотом Диссонанса, пока он буравил путь вглубь. Части Первородного сопротивлялись, но Феликс наполнил клинок Разъедающим Ударом. Там, где пасовали молнии Непреклонного Диссонанса или его Сила, кислотный навык прорезал ослабленную кость.
И вот он пробился.
Феликс приземлился на голый пол в расширяющемся кольце трескучих молний и неистового грома. Он быстро огляделся и нашел друга. Пит был пригвожден к земле, опутанный сухожилиями из кожистой плоти и костяной клеткой, которая пыталась и никак не могла сомкнуться над ним полностью. Но самым удивительным была непрерывная волна системных гармоник, исходившая из ядра Пита и разрушавшая Диссонанс вокруг них.
Он попытался отозвать друга в свой Дух, но Конвергенция не сработала. Что-то блокировало ее. Феликс бросился к Питу, направляя чувства на него и осознавая тяжесть ситуации. Помехи. Ядро Первородного было всего в нескольких дюймах, а попытки Пита эволюционировать… Феликс сглотнул, на мгновение поддавшись панике, а затем вырвал кусок костяной клетки, сковывавшей друга. Он положил руки на его окровавленную спину и сосредоточился.
Конвергенция!
Сопротивление никуда не делось, но при физическом контакте его было легче преодолеть грубой силой. Пит исчез во вспышке света. Клетка из костей и связок опала, но вскоре зашевелилась, стремясь вместо этого укрыть пульсирующее ядро Первородного.
«Пит!», – позвал он, но в ответ получил лишь сдавленную серию чириканий и рычащих трелей. Здоровье друга по какой-то причине продолжало падать, а его борьба становилась все слабее. Уведомления мелькали и исчезали перед глазами Феликса – обрывки того, что видел Пит.
ВНИМАНИЕ!
Обнаружен Первородный!
Первородный Иссушающей Пыли прервал…
… ОШИБКА, эволюция прервана сущностью Первородного!
Выбор не может быть подтвержден!
«Черт, нет». Разум Феликса лихорадочно искал решение. Ему говорили, что Пит, скорее всего, на пороге эволюции, но чтобы это случилось сейчас? «Я должен уничтожить ядро этой твари».
Феликс убрал свой гигантский меч и вцепился в слои костей, наросшие поверх пульсирующего ядра. С натужным стоном он отрывал их кусок за куском, но они вырастали снова. Копья из ребер и путы из кожистой плоти пытались проткнуть его, сковать движения и убить, но Феликс пригнулся, принимая удар за ударом на свою широкую спину и не теряя концентрации. Он действовал быстрее, ломая кости и сдирая кожу на пальцах, пока не показался край плоти ядра. Феликс вонзил пальцы в неприятно губчатую поверхность и активировал Хтоническую Дань.
Хтоническая Дань: Провал.
— Что? — Феликс оскалился в ярости. Острая бедренная кость ткнула его в ногу, разбившись о Бронированную Кожу, но за ней последовали десятки других. — Не смей мне тут! Сожри эту дрянь! Хтоническая Дань!
Хтоническая Дань: Провал.
Его Голод сопротивлялся, негодуя при самой мысли о поглощении чего-либо еще. НЕ МОГУ ВЗЯТЬ. НЕ БУДУ.
— Ах ты тупая…! Какой от тебя тогда толк?! — Неистовствовал Феликс. Он чувствовал мощь Первородного повсюду, но сильнее всего – под своими окровавленными пальцами. Она была куда больше, чем у Короля Опустошителей, ближе к мощи Китопасти. Вот только воля, стоявшая за Первородным Иссушающей Пыли, была хаотичной и бессвязной. Феликс даже чувствовал эхо тех слов, что существо посылало ему, резонирующее сквозь дикое месиво его отвратительного тела.
БЕЗУМИЕ ДОЛЖНО ПРЕКРАТИТЬСЯ.
Я НЕ МОГУ КОНТРОЛИРОВАТЬ ПРОКЛЯТИЕ, НО ТЫ МОЖЕШЬ ПРЕРВАТЬ ЕГО.
Понимание пронзило Феликса, как удар молнии.
«Проклятие плоти не дает ему умереть», – осознал он. Оно поддерживало жизнь в этом теле, сохраняло его жизнеспособным, несмотря на то что оно было заперто здесь веками и не желало ничего, кроме смерти. «Но… разве проклятие плоти не часть его природы? Оно есть у всех Первородных, судя по всему, что я слышал. Единение Потерянных могло бы сработать, но это высосет из меня всю Значимость до капли. И это… убьет ли это меня? Или просто превратит в овощ?»
В Диссонансе, гудевшем против его Сродства, и в этом резонансе здравой воли среди безумия проклятия плоти Феликс увидел нечто иное. Лишь проблеск, но, держа руку на ядре Первородного, он смог его выследить. Глубоко-глубоко внутри он почувствовал знакомый вид энергии. Разум Феликса забился, мечась между идеями с безрассудной отвагой, формируя шаткую гипотезу, которая разгоралась тем ярче, чем дольше он ее обдумывал.
«Этого не может быть. Или может?» Феликс поморщился: атаки Первородного теперь пускали ему кровь. «Есть только один способ узнать».
Маназрение.
Феликс закричал – его глаза обожгло, они буквально вспыхнули синим пламенем, когда он узрел море хаотичных, непостижимых энергий вокруг. Диссонанс и Гармония вели войну, сталкиваясь и круша друг друга в грандиозном противостоянии, напоминавшем ему о его собственных двойных ядрах. В этом разломе среди них плясали разноцветные глифы, постоянно меняя форму и текстуру. Узоры складывались и раскладывались, а образы выжигались на сетчатке.
Частица Божественного. Труп Первородного. Их покровы были сорваны, и хотя это была лишь крупица их истинной мощи, сама реальность прогибалась под этим давлением.
Зрение Феликса выгорело, тьма поглотила взор. Но Маназрение никогда не полагалось на глаза, несмотря на название. Он мог чуять запахи цветов Эссенции, хаоса, слышать вонь гнилой смерти и острый цветочный аромат распада ослепительного света.
Связь была там, скрытая в слиянии противоборствующих сил, почти невидимая. Сияющий кабель размером с континент, натянутый между Первородным Иссушающей Пыли и далеким небом. Сходство, которое он не мог отрицать, и паттерн, повторяющийся до бесконечности, отзывающийся эхом во всей теперь уже поблекшей золотой сигильдии.
Частица Первородного, фрагмент, оживлявший его мертвое тело, вторила вибрациям самой Регалии. Грозный осколок Божественного, зарытый глубоко в сущности Первородного.
«Проклятие плоти – божественной природы», – понял Феликс. — «Вот как Беспутный собирался поглотить его силу. И вот как я нейтрализовал проклятие… потому что во мне самом есть фрагмент Божественного».
Но вместе с этим осознанием пришел внезапный и всепоглощающий ужас. Звуки исчезли, и зрение чудесным образом вернулось: тьму сменило выжженное черное небо, на котором застыли все шесть лун. Чудовищные фигуры шагали по небесам, прикованные к ним непостижимыми формированиями, от которых закипали звезды. И в один миг их колоссальные взоры обратились вниз.
На него.