Глава 90.0
ГЛАВА ДЕВЯНОСТО
С сокрушительным грохотом приземлились Големы Сумерек. Их угловатые, коренастые фигуры высотой в двадцать футов лишь отдаленно напоминали человеческие; когда они развели конечности в стороны, на концах мощных рук блеснули яркие лезвия.
— Мне их тоже швырнуть в костяного монстра? — Крикнул Биф Феликсу. И тут же взвизгнул, когда ближайший голем вонзил клинок в землю, заставив осколки плитки разлететься во все стороны. — А-А!
Феликс дернулся было на помощь парню, но Хайм преградил ему путь. Верховный юстициарий ухмыльнулся. — Вы не думали о том, чтобы не объявлять о своих намерениях во всеуслышание? — Позади него наступали еще два Голема Сумерек. Их выверенные, неумолимые движения позволяли скашивать по нескольку Потерянных за раз. Биф отскочил назад, отражая удар своим молотом, но его постоянно зажимали другие паладины. — Не убивайте Несвязанного! Он нужен нам живым!
«Двигайся, Феликс!»
Феликс метнулся назад, когда три густых кислотных шипа обрушились на голову и плечи Хайма. Они разбились, заставив внушительного верховного юстициария пошатнуться, а затем покрыли его липким слоем шипящей кислоты. Однако мужчина быстро выпрямился и выпустил шквал ослепительных разрядов вслед пикирующей химере. — А вот этого монстра убейте! Немедленно!
«Пит!», – послал мысленный зов Феликс, но его спутник был слишком занят, уклоняясь от залпа за залпом золотых лучей, копий и болтов. Он был куда проворнее любого из паладинов, но Феликс не представлял, как долго тот сможет продержаться. Паладинов все еще было слишком много.
— Мерзкая химера. Не стоит удивляться, увидев столь дегенеративное чудовище у вас на службе, Вейл. Ваша нечестивая Территория будет первой в списке проблем, которые Триумвират желает искоренить. — Хайм вспыхнул еще более ярким золотым светом, и в притупленных чувствах Феликса нити связи заметно уплотнились, когда тот обратился к силе массива. Кислота исчезла; даже Мана, пошедшая на ее создание, была подавлена. — Знаете ли вы, как редко случается, чтобы Жречество, Инквизиторы и паладины сошлись во мнениях? Полагаю, они уже сейчас маршируют к вашему жалкому барьеру.
Феликс в это не верил; Хайм никак не мог этого знать, проведя месяцы на задании. — Часто получаете депеши посреди пустыни? Насколько я помню, мы перебили всех ваших почтовых птиц на перевале Калеф.
Хайм вздохнул тоном оскорбленного и разочарованного патриарха. — Не всех. Как иначе мы бы узнали, что нужно ждать ваш отряд? Я уже говорил это, но понимаю, что вы человек простой, господин Вейл, так что повторюсь. Было неразумно оставлять живых врагов у себя за спиной.
Мана вскипела вокруг Феликса, и он активировал Неумолимую Решимость, ныряя под замах Голема Сумерек, который «каким-то образом» сумел подобраться незамеченным. Однако от второго удара другой рукой он уклониться не успел. Мерцающий клинок вошел в грудь и распорол живот; ослепительная боль обожгла внутренности.
«Владыка Плоти!»
Навык сработал на пределе, стягивая края тяжелейшей раны ценой огромного количества накопленной Эссенции. Земля стала скользкой от крови – ее было слишком много. Феликс проскользил по ней, пока наручный клинок голема преследовал его. Заряд обжигающего света Хайма ударил справа, вынудив Феликса уйти в сторону – прямо под удар второго голема. Он вскинул оба меча, свой Клык и Волю Наследника, принимая на блоки нисходящий рубящий удар. Кресцианская бронза и Первозданный зуб выдержали, но земля под ногами Феликса просела от силы столкновения.
— Впечатляет! — Крикнул Хайм, прежде чем послать еще одну серию сияющих копий ему в спину.
Феликс выскользнул из-под клинка голема, позволив тому рухнуть на землю и принять на себя основной удар Хайма. Затем Феликс крутанулся, избегая последующего выпада второго голема. К счастью, магические конструкты были медленнее Хайма, и Феликс превосходил их всех. Раньше схватка с Хаймом была лишь вопросом уклонения, но теперь он сражался за жизнь. «Я не могу призвать чешую. Если еще один из этих мечей достанет меня, это конец».
«Дикая Тренодия!»
«Разъедающий Удар!»
Короткий изогнутый клинок Феликса взметнулся вверх, отклоняя массивную руку голема. Однако столп кислотной Маны, наполнивший оружие, лишь безвредно плеснул по его золоченой конечности. Но шок от удара прогнал холодную вспышку огня по руке и позвоночнику Феликса, рассыпаясь тысячей трещин, уходящих глубоко в Тело. Напряжение, которое он так и не залечил, становилось все сильнее, и каждый промах или неудачная атака лишь усугубляли проблему.
Все болело; казалось, Тело едва натянуто на кости и с трудом поспевает за его характеристиками и движениями. И все же выбора не было. Феликс отпрянул назад, случайным взмахом Клыка расчищая пространство и отправляя трех рядовых паладинов в полет через толпу. Хайм спокойно шел вперед, все еще сияя и улыбаясь, пока Големы Сумерек прикрывали его с флангов.
— Признаться, я удивлен, что ты еще жив, — признал Хайм. — Хотя, пожалуй, не стоит. Ты ведь пережил нападение Кел'лива. Грандмастера. Чему ты обязан такой поразительной стойкости?
— Я ем много овощей, — ответил Феликс. Владыка Плоти мучительно продолжал работу, но сейчас навык действовал далеко не оптимально, и Феликс чувствовал легкое головокружение от потери крови. — Один моряк как-то сказал мне, что шпинат – это жизнь.
— Хм, редкая трава? Стоит изучить этот вопрос, — произнес Хайм с такой серьезностью, что Феликс едва не лишился дара речи. — Когда мы закончим здесь, возможно, твоя маленькая Территория развлечет меня какое-то время.
Феликс почувствовал, как ярость омывает его Дух – наполовину его собственная, наполовину Пита. Тэнку даже не было видно в пылу битвы, он все еще прятался в редеющем облаке кислоты, но слышал каждое слово. — Закончите…? Ты хоть понимаешь, что делаешь? Эту штуку нельзя выпускать на свободу!
— Как узко ты мыслишь, Вейл. Мы ничего не выпускаем на свободу, ничего, кроме трупа. Это существо мертво уже Эпохи, оно лишь топливо для мерзостей в Акестрии, позволяющее им доминировать над всей этой Территорией. Кто еще несет ответственность за скверну нежити в Выжженной Пустоши? Святой Избранный Беспутного постановил, что мы заберем это топливо себе для грядущих темных дней.
— Погибель, — сказал Феликс, уклоняясь от очередной стремительной атаки, а затем еще от одной, прежде чем получить легкий порез на плече. Он снова отскочил, держась на шаг впереди големов. — Вам нужна мощь Первозданного, чтобы сражаться с Погибелью!
Хайм задумчиво посмотрел на него. — Ты знаешь слишком много, мальчик. Кто рассказал тебе об этом?
— О, знаете ли, — выдохнул Феликс, перекатываясь назад, когда клинок света и жара Хайма раздробил плитку в радиусе десяти футов. Он плавно поднялся на ноги, вскинув Волю Наследника для парирования. — Слышал тут и там. Значит, вы хотите получить оружие и разом лишить Акестрию защиты.
— Не так глуп, как кажешься, — Хайм широко улыбнулся. Мужчина даже не выглядел запыхавшимся. Божественное благословение или нет, но этот свет был чистым жульничеством. — Обрушить Стену и отрезать Магистров и Матрон от их источника силы. Легкая добыча. Как только их не станет, ничто не помешает нам взять под полный контроль город и все его ценные ресурсы. — Он вскинул руку, подавая знак наступающим големам. Те остановились и вскоре начали отступать назад, к золотому массиву.
К Бифу.
— А теперь ты привел к нам Несвязанного, которого мы так долго искали, господин Вейл. — Улыбка Хайма стала еще шире, так что Феликс мог пересчитать каждый зуб в его самодовольной физиономии. — Воистину, Автарх весьма щедр.
На другом конце поля боя, где начертатели возобновили работу, вспыхнула магия. Клетка ослабла еще сильнее, когда золото поползло по ее вращающимся граням, сгущаясь и размножаясь, словно бешеный вирус, пожирая изящные силы темницы для своих целей. Сияние вокруг них стало почти ослепительным, и из-за спины Хайма на Феликса бросились паладины, выкрикивая слова неповиновения с поднятыми мечами.
ФЕЛИКС.
Все замерло.
Феликс оцепенел с занесенной рукой, готовый нанести прямой удар первому приблизившемуся паладину. Воины застыли на бегу, их тела были сильно наклонены вперед. Пары Маны затвердели в воздухе, но Феликс едва видел их; он не мог пошевелиться, даже глазами. Однако куда страшнее была та огромная… сила, что давила на него. Она была изнуренной и древней, раздутой от прошедших Эпох и пахнущей жженой пылью. Это был не столько голос, сколько приказ всей вселенной: «остановись» и «слушай».
ФЕЛИКС.
ОТПРЫСК НЕЗРИМОГО ПРИЛИВА.
ОТПРЫСК ГАРМОНИИ.
«Первозданный?», – спросил Феликс. — «Ты… жив?»
Присутствие проигнорировало его слова, продолжая говорить, и каждое слово было ударом по психике. Перед глазами Феликса, скованного неподвижностью, заплясали яркие, корчащиеся тени.
БЕЗУМИЕ ДОЛЖНО ПРЕКРАТИТЬСЯ.
Я НЕ МОГУ КОНТРОЛИРОВАТЬ ПРОКЛЯТИЕ, НО ТЫ МОЖЕШЬ ЕГО ПРЕРВАТЬ.
Я МЕРТВ.
ПОЗВОЛЬ МНЕ ОСТАТЬСЯ ТАКОВЫМ.
ЗАКОНЧИ ВСЕ ЭТО.
Пространство пошло рябью, искажаясь и мучительно разрывая мышцы в плечах и спине Феликса. Время возобновило свой ход с ревущим звуком, и застывший кулак Феликса рванулся вперед, врезавшись в череп паладина и отшвырнув того вдаль. Остальные продолжали движение, словно не заметив ни малейшей заминки, но Феликс широко раскрытыми глазами смотрел на Первозданного и его клетку.
Она распадалась, вытесняемая золотым массивом. А в центре сам Первозданный представлял собой колышущееся море костей, связок и пыльной чешуи. Он «пульсировал».
Сверху Пит взвизгнул и обрушил последний заряд ледяной магии на врага. Шипы ударили и взорвались, отбрасывая паладинов вокруг Феликса, но прежде чем Пит успел взмыть выше, Хайм поднял руку.
— Пит! Беги! — Закричал Феликс, но свет расцвел слишком быстро, чтобы ему можно было что-то противопоставить.
Шквал выкованных из света копий пронзил крылья Пита, разрывая их в клочья и разбрызгивая темную кровь по небу, словно дождь. Пит взревел от боли и рухнул на землю с такой силой, что придавил своей тушей пятерых паладинов.
— ПИТ!
«Непреклонный Диссонанс!»
Вспышка всенаправленной силы вырвалась наружу, активируя связи Феликса с полом внизу и воздухом наверху. В конце концов, гравитация влияла на него всю жизнь. Феликс задействовал свой навык, двигаясь еще быстрее, чем прежде, а за ним тянулся шлейф молний. Он бросился к Питу, достигнув его за считанные секунды до того, как по ним обоим ударил новый залп световых копий.
«Конвергенция!»
Пит исчез в его Духе, и Феликс принял все копья на себя. Земля взорвалась, подбросив его в воздух, но Феликс успел хотя бы примерно направить траекторию падения. Он рухнул в пятнадцати футах, оказавшись прямо у клетки Первозданного… но в десятках ярдов от центра божественного массива.
Биф сражался с пятью големами и паладинами, рядом с ним были Потерянные Хэллоу, но их число таяло, а минотавр был весь покрыт собственной кровью. Пит был жив, пока что, но их всех не хватало, чтобы закончить этот бой. «Не в таком состоянии».
— На что вы надеетесь здесь, господин Вейл? — Прокричал Хайм сквозь шум битвы. К нему подошли четыре Голема Сумерек, все – против Феликса. — Вам не остановить волю Божества.
В Феликсе вскипела ярость, яркая и едкая. — Мне постоянно это говорят, — произнес он, прежде чем с размаху прижать ладонь прямо к массиву Первозданного.
«Хтоническая Дань!»
Внутри его ядра бездна содрогнулась от ужаса. Яснее, чем когда-либо прежде, то, что сидело внутри него – его Голод – взвыло: «Слишком много!»
«Нет!», – у Феликса не было времени удивляться. — «Слушай меня! Хтоническая Дань!»
Намерение и Сила Воли горели ярко, и у навыка не было иного выбора, кроме как активироваться. Клетка Первозданного изогнулась и задрожала, когда ее части начали яростно тянуться к каналам Феликса.
«Хтоническая Дань!»
Хайм что-то закричал, земля содрогнулась, но Феликс не мог отвлекаться. Он вонзил клинок своего Намерения в массив, перепиливая сталеподобные кабели его формирования. Сигилы вспыхивали и мерцали, расходясь вокруг Феликса фрактальными волнами, в то время как с другой стороны к нему устремились нити золота. Гнетущий, контролирующий жар и сияние, мощь, светящая подобно незыблемому солнцу, – все это нацелилось на Феликса.
«Хтоническая Дань!»
Он узнал эту силу не по специфическому оттенку, а по происхождению. Это был персональный катаклизм, приговор, движимый Волей Божества, заключенной в массиве. Самой Регалией.
«Отвали!», – прорычал Феликс и выставил свою Силу Воли против нисходящего правосудия.
Мир вокруг него взорвался светом, и внезапно Феликс оказался в диком, непроходимом лесу. Деревья размером с горы раскинулись повсюду, а лиственные ветви свисали так густо, что мир состоял лишь из оттенков зеленого и плодородного янтарного цвета. Туманная фигура, купающаяся в золотом сиянии, смотрела на него с бесконечной добротой и неукротимым осуждением. Она подняла один палец, и поток отрицания и порицания хлынул на него, словно физическая стена.
«Беспутный». Фрагмент это был или нет, но это была неодобрительная Воля бога.
«Да мне плевать!»
Титул: Архитектор Восхода активен!
+25% к изучению Сигильдии, а также к созданию и поддержанию сложных массивов!
Титул: Рожденный Волей активен!
Ты сам свой творец!
Титул: Тиран Выбора активен!
Ты сам выбираешь свою судьбу!
Титул: Зов Неповиновения активен!
+25% к Силе Воли против Божественного!
Расплывчатая фигура ахнула, шок и ужас пронзили ее, когда их Воли столкнулись… и частица Божественности оказалась повержена.
— НЕТ! — Взвыл Хайм; звук был такой, словно его душу разорвали пополам.
«ХТОНИЧЕСКАЯ ДАНЬ!»
Мир пульсировал, и рядом с ним сигильдия золотого массива и клетки, удерживающей Первозданного, была разорвана в клочья.
Все взорвалось.
Огромный зал заполнил рев такой силы, что у Феликса лопнули барабанные перепонки, а его самого отшвырнуло через всю комнату. Он с силой ударился о плитку, дробя ее при каждом отскоке и кувырке, пока не врезался в кристаллическую стену. Темно-синие осколки разлетелись во все стороны, от места удара вверх поползли трещины, а изо рта Феликса хлынула кровь. Казалось, часть его внутренностей превратилась в кашу.
«Это… это, наверное… важно», – вяло подумал он. — «Влад… Владыка Плоти».
Лишь малая часть силы массива перетекла в него, по большей части они уничтожили друг друга взрывом. Ту кроху Эссенции, что у него осталась, он направил во Владыку Плоти, ускоряя восстановление. Но оно шло медленнее, чем обычно, и когда он устало моргнул, глядя на дым и пламя, царившие на поле боя, то смог разглядеть слишком много все еще стоящих паладинов – их золотой барьер лишь слегка померк. Сам Хайм был в порядке, пригнувшись за двумя оставшимися Големами Сумерек.
«Ха…! Двое… минус», – подумал Феликс, голова слегка шла кругом, пока его уши заживали с гулким хлопком. — «Осталось еще семь».
Позади юстициария Первозданный напрягался и тянулся наружу, его кости и связки скручивались в каком-то тошнотворном… перерождении? Он взревел, заставив оставшихся паладинов в страхе и ужасе отпрянуть назад.
Затем на его рев ответил звонкий треск разбивающегося кристалла высоко вверху… и бесчисленные шипящие вопли сотен знакомых врагов.
— Дерьмо, — тяжело произнес Феликс. Он не мог даже встать. — Проклятые Пылерожденные Призраки.