Глава 31.0

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Прежде чем ведущая нога Феликса коснулась твердой земли, последовал ужасающий, выворачивающий желудок рывок. Ну, как твердой… Относительно.

Он огляделся; рывок сменился тошнотворным головокружением. Повсюду зияла пустота, бесконечная чернота во всех направлениях. Ноги на что-то опирались, но там ничего не было – лишь эхо отголоска того, что когда-то могло быть почвой. Вслед за ним ввалился Пит; его бронированная голова вращалась во все стороны, пока он продирался сквозь густой, похожий на жидкий дым туман врат. Питомец чирикнул, но звук вышел глухим.

«Мы вернулись».

— Да, — с гримасой ответил Феликс. — Снова в Пустоте. Или где-то совсем рядом.

Позади них Теневые Врата казались лишь пятном тьмы на фоне бесконечной Пустоты; черное на черном, невидимое для обычного глаза. Но для его Маназрения и Сродства они предстали буйством жгутов элементальной Маны, сплетенных в форме массивного круга. Когда его друзья и команда начали выходить из дымного мрака, наружу разошлись волны силы, вспыхивая вокруг них подобно молниям, и столь же стремительно. Зара была среди первых, кто вышел наружу, и ее тщательно контролируемое выражение лица дрогнуло от изумления.

— Поразительно. Ты видишь это, Феликс? — Она указала вверх. — Нас окружает защитная оболочка… тянущаяся от врат к нашей цели.

Феликс видел ее, но едва-едва. Она плясала в Пустоте, скрытая от его Маназрения темнотой. Однако его Сродство слышало ее ясно как день, хотя он и думал поначалу, что все исходит от Теневых Врат. В каком-то смысле так оно и было, но нити силы, вьющиеся вокруг них, были теми самыми связями, ради подпитки которых ему пришлось пожертвовать частью своей Значимости. Сформировался коридор, уходящий вдаль – надо полагать, к другим вратам.

Остальные выходили гуськом, и каждый спотыкался при входе, будто земля превратилась в густую глину. В отличие от Зары, Пита или Феликса, все прочие с трудом удерживали равновесие и в оцепенении пялились на окружающую их пустую тьму. Все это сильно замедляло процессию, вынуждая Феликса начать протаскивать людей вперед, чтобы не забивать проход. Оказавшись по ту сторону, шестнадцать носителей оберегов поспешили к краям группы; некоторые падали в спешке, но каждый горел желанием исполнить свой долг.

Феликс активировал массив, как только последний из их отряда вошел во врата. Этот процесс вытянул приличный кусок Маны из его ядер, что было утомительно, но вполне посильно. Яркий узор из сигильдии и глифов расширился под их ногами и над головами, вспыхнув сине-белым и красно-золотым пламенем, прежде чем угаснуть до тлеющего, почти невидимого серебра.

Опустилось давление, чем-то напоминающее ауру Духовного Древа, но более интимное. Вместо тяжелого матраса на плечах это было похоже на плащ, плотно облегающий их Аспекты и стягивающий все вовнутрь.

«Надеюсь, этого хватит, чтобы нас не заметили худшие из зверей Пустоты».

— Что теперь? — Спросил Алистер. Его сине-серебряные боевые одежды ярко выделялись на фоне Пустоты.

— Теперь идем, — буркнул Харн.

— Идем? В этом? — Отозвался Атар. Он едва мог поднять ноги, точно пробирался через глубокую воду или грязь. — Мы далеко не уйдем, во всяком случае, не с нормальной скоростью.

— Так и должно быть? — Спросила Иви. — Не похоже на подходящий способ перемещать что-либо в разумном темпе.

— Теневые Врата обеспечивают поток силы, удерживая путь, пока мы внутри, и это не требует от нас лишних усилий, — сказала Зара. — Опора под ногами, может, и не идеальна, но это… это куда лучше, чем Темные Пути, разбросанные по всему Континенту.

— В прошлый раз, когда мы были здесь, ты создала тропу, — заметил Дариус. — Не можешь повторить?

Зара уже объясняла Феликсу свой трюк – то, что она делала во время их вылазок через пограничное пространство. Она покачала головой:

— Я все еще не в полной силе, и такое путешествие лишило бы меня тех крох мощи, что остались.

Весс, Атар, Алистер и, к удивлению, Дариус выглядели обеспокоенными этим признанием. Однако Иви и Харн, казалось, зацепились за другое.

— Слишком слаба? Зачем тогда вообще пошла? — Спросила мастерица цепей. — Могла бы остаться в своем новеньком блестящем доме.

— У меня есть долг, мисс Арен. Он есть у всех нас, но у меня – больше, чем у многих. Я исполню его до самого конца.

Феликс заметил, как Дариус одобрительно кивнул. Автарх откашлялся:

— Так или иначе, мы уже здесь. И я не допущу, чтобы мы тащились так медленно.

— Ты можешь сделать то же, что и Зара? — Спросила Весс. — Проложить путь?

— Должен суметь, — ответил Феликс. — Мана для этого есть, но… в этом месте есть что-то еще. — Феликс чувствовал это теперь, когда провел внутри врат достаточно времени. Формы и цвета вспыхивали на периферии его чувств. Он сосредоточился на них, подпитывая своей Маной и даже долей Эссенции, направляя себя вдоль нитей связи и значимости, что пронизывали коридор между вратами. И вот – результат.

Обнаружена симпатическая связь!

Навык существует!

Желаете продолжить?

Да/Нет

Несмотря на то, что сообщение казалось бессмысленным, Феликс чувствовал его суть. Намерение, заложенное в системное уведомление, было столь явным, что он ответил «да» без лишних раздумий. Внезапно гудящая тьма преобразилась. Материя изверглась из ничего: камни под ногами, почва и сорняки, затем густые деревья с грубой корой и широкими, цепляющимися ветвями. Это тянуло силы из ядер Феликса, из его Намерения, но больше всего – из одного конкретного Навыка.

Связи разбухали и крепли, пока тропа не превратилась в вытертые временем древние каменные плиты посреди дикого леса. Вокруг них, дальше, разворачивался целый мир. Черное ничто сменилось холмами, поросшими зеленой травой и пятнами темных лесов, а небо над головой посветлело до нежно-голубого. Нити разноцветного света прочерчивали небеса, сходясь в далекой точке на горизонте, где высилась крепость из темного камня.

Это был его Бастион Воли.

Пит оживился, глядя на Феликса с азартным блеском в глазах. «Что это?»

«Я и сам не уверен, приятель».

— Сиськи Ноктис, — выдохнула Иви, озираясь по сторонам. — Мы что, уже прибыли?

— Нет, это всего лишь… отражение, — сказал Феликс.

— Чего? — Спросила Зара.

— Это что, замок? — Атар прикрыл глаза ладонью от полуденного солнца. — Это что, солнце?

— Вроде того. — Феликс указал на заросшую сорняками тропу. — Давайте двигаться. Теперь мы все сможем держать быстрый темп.

Так они и поступили. Феликсу удалось избежать лишних вопросов, возглавив отряд и устремившись по лесной дороге; с его Силой и Стойкостью не мог сравниться никто, как бы они ни старались. Сначала он беспокоился, что Бастион сделает их массив бесполезным, но все еще чувствовал его эффект. Смена окружения казалась почти… естественной. Место, где его Намерение и Навык встроились в коридор врат, ощущалось предназначенным для этого. Неужели древние ним делали так же, когда путешествовали? Кто-то представлял себе мир, через который они проносились?

Действительно ли они были внутри его Бастиона?

Над последним он размышлял долго, хотя у него не было способа проверить это, не останавливая всех и не теряя времени. В конечном счете это было неважно, разве что для удовлетворения любопытства, и Феликс позволил этому побуждению пройти сквозь него. И исчезнуть. Он сосредоточился на том, чтобы вести людей вперед; на том, чтобы выбраться.

Они бежали часами.

Лес был бесконечен, и хотя ландшафт непосредственно вокруг них менялся, вид на крепость Бастиона оставался неизменным. Она всегда была за ближайшим холмом – пятиугольная башня в центре, сияющая нитями света. Лес то сгущался, то редел, но никогда не исчезал полностью, даже когда они, казалось, приблизились к горькому зеленому морю, примыкавшему к крепости. От этого мир казался похожим на беговую дорожку, что действовало Феликсу на нервы. Раз или два он ощущал рокот в стенах Бастиона, будто что-то скреблось в дверь. Каждый раз это затихало через мгновение, а удержание всего этого требовало слишком много фокуса, чтобы обращать внимание на мелочи. После шестого часа все изменилось.

— Что-то здесь… не так, — сказала Зара. Она тяжело дышала рядом с ним, не отставая от легкого темпа, который он задал после первых нескольких часов. Феликс мог бы легко оставить их позади, но это лишало смысла саму идею их присутствия. Зара указала на деревья справа. — Там, в лесу, какое-то движение.

Никто не замедлился, но Феликс кожей почувствовал, как дюжина пар глаз повернулась к густой роще, мимо которой они пробегали. Сработали навыки наблюдения – одни источали потоки Маны, другие лишь звенели в ушах Феликса (новое ощущение, к слову). Скрежет, который он чувствовал раньше, усилился, почти перейдя в рычание против самой ткани Бастиона, а затем внезапно стих. Мгновением позже крикнул маг Дуги Света:

— Монстр!

Сквозь лес двигались извивающиеся тени, по большей части скрытые густыми стволами и зеленью. Но Феликсу не нужно было Прожорливое Око или даже полный обзор, чтобы опознать их – мелькание пятнистых серых щупалец и стремительные, напоминающие кальмаров движения сказали ему все необходимое.

— Тенебрили, — прошипел он. — Стайные охотники, но они трусливы. — Он повысил голос:

— Нам нечего их бояться, пока они не застали вас в одиночку. Не разделяйтесь, и все будет в порядке. Идем дальше.

— Вы слышали Автарха! Шевелитесь, вдвое быстрее! — Рявкнул Дариус. Отряд – хенаари, Легион и ледяные великаны – вздрогнул; Феликс был уверен, что большинство из них даже не заметили, как остановились поглазеть. Все побежали дальше.

Феликс не выпускал тенебрилей из виду, бежа впереди остальных; Иви, Весс и Харн держались сразу за ним. Безмозглые комки голода и шипастых щупалец парили между деревьями, двигаясь с поразительной скоростью, но в остальном не делая ничего явно угрожающего.

— Они… они не кажутся опасными, — пропыхтела Иви. Ее Ловкость была выдающейся, но Стойкость всегда оставалась слабым местом. — Почему бы нам не прикончить их и не двинуться дальше?

— Потому что тенебрили редко бывают одни, — ответил Феликс. Пит зарычал. — В их кильватере следует кое-что похуже. И я лучше оставлю их в качестве приманки, чем сам окажусь на крючке.

— Разумно, — буркнул Харн. Его доспехи двигались бесшумно – множество мелких пластин скользили друг по другу, словно смазанные маслом. — Мелкая рыбешка, чтобы отвлечь крупную.

— Крупную рыбешку… — Весс задумчиво посмотрела на мелькающие тени, которые были от них как минимум в сотне метров. — Какие хищники водятся у таких существ?

— Надеюсь, вы этого не узнаете, — с убежденностью сказал Феликс. Грохот сотряс его Бастион – это чувствовалось скорее в груди, чем снаружи. — Но не думаю, что нам так повезет.

Крик разорвал идиллический лес – несколько тонов смешались в один чудовищный голос. Слева, пересекая их путь, вырвался кошмарный змей, облаченный в чешую цвета сумерек и украшенный колючими плавниками, выгнутыми дугой, словно паруса. Эти плавники рассекали деревья и камни с легкостью бритвы, пока змей извивался, бросаясь на стаю далеких тенебрилей.

— Стой! — Крикнул Дариус, едва успев остановить отряд перед хлещущим плавником, который был размером больше ледяного великана. Тварь – ночная гадюка – была абсолютно колоссальной, и она прокладывала ужасающую борозду сквозь Бастион Феликса.

И приближались новые.

— Бегите! — Закричал Феликс, как раз когда лес справа взорвался движением. Еще шесть стофутовых змей вырвались из чащи, диким рывком устремляясь к их отряду и тенебрилям за ним. Пасти размером с фургон распахнулись, обнажая зубы-мечи и множество хлещущих языков. — Нет!

Феликс кричал своей команде, но было поздно. Огненные шары и столпы силы, ледяные цепи и воздушные копья – все это взорвалось, ударив по зверям Пустоты, не говоря уже о треске молний и различных оружейных навыках, которые бессильно скользили по их шкурам. Вокруг них задрожал Бастион, и Феликс услышал, как музыка, создавшая все это, начала фальшивить и распадаться.

— Все рушится! — Крикнула Зара. Она запела – во весь голос, яростно, создавая из ничего стены зелено-голубой воды, которые отсекли головы двум ночным гадюкам. — Феликс!

— Знаю! Я чувствую! — Проорал он в ответ. — Прекратить бой! Бегом!

Приказ был подхвачен, его слова отдавались паническим эхом, и все сорвались в безумный спринт. Аквамариновые стены рухнули секундами позже; массивные змеи Пустоты пронеслись там, где только что стоял отряд. Окровавленные и, видимо, достаточно сообразительные, чтобы понять причину, ночные гадюки бросились в погоню.

— Они пробили оболочку, — сказала Зара сквозь прерывистое дыхание. Она прижимала руку к боку, чуть ниже ребер, но бежала с неумолимой грацией олимпийского спринтера. — Скоро придут другие, и их будет много.

— Что нам делать? — Спросил Феликс, раскидывая чувства так широко, как только смел. Он мог бы зайти дальше, но тогда бы ослеп в реальности; того, что он чувствовал, было достаточно. Сотни зверей Пустоты врывались внутрь: одни через проход, проделанный тенебрилями, другие через зияющую рану, оставленную ночными гадюками. Из-за движения и собственной лихорадочной спешки было трудно определить виды тварей, но Феликс не сомневался – любая из них смертельно опасна при определенных обстоятельствах.

— Все, что мы можем – это добраться до конца. Любые новые атаки против них окончательно разрушат это место, которое ты для нас построил, — процедила она сквозь зубы. — И в итоге нас может просто выбросить в саму Пустоту.

«Замечательно» – Феликс уже чувствовал напряжение в удерживаемом массиве, не говоря уже о Бастионе вокруг. Сейчас эти разрывы в оболочке ощущались как дыры в листе бумаги; только его Воля удерживала их вместе, не давая расползтись. Новые сущности врывались в бреши, привлеченные как сородичами, так и перспективой пропитания. Они нападали друг на друга не реже, чем на людей, но их было слишком много, чтобы это имело значение. Тысячи, и все они наседали на них.

— У нас нет выбора! — Крикнул Алистер сквозь рев зверей и лязг доспехов. Лес заполнялся темными силуэтами. — Смотрите!

Впереди бушевало форменное безумие из плоти Пустоты. Чешуя, кожистая шкура и отростки, которых он никогда раньше не видел, бурлили в неистовой куче бьющихся конечностей и клыков. Феликс чувствовал, как Бастион рвется еще сильнее, размокая впереди, словно бумага в воде – казалось, один неверный шаг, и его мир разлетится вдребезги.

Отряд не мог позволить себе остановиться. Монстры преследовали их со всех сторон, сжимая кольцо. Феликс зарычал, и Пит присоединился к нему; их связь вспыхнула ярким пламенем.

— Хватит!

«Кардинальное Пламя!»

Красно-золотой огонь вспыхнул на древней дороге, и пронзительные крики сотрясли дневной воздух. Сигилы пламени, земли и силы начертались в воздухе – самый грубый массив из всех, что когда-либо создавал Феликс. Но он сработал. Языки пламени вонзились в землю, полыхая так жарко, что несколько деревьев в мгновение ока превратились в уголь. Последовали взрывы расплавленной земли, превращая плоть Пустоты в ослепительные вспышки разноцветной Маны. Темно-красное пламя последовало за его собственным, вгрызаясь в чешую и кожу, а следом летели серебряные копья. Всплески Маны воздуха подпитывали пламя, раздувая его жадные пасти, пока оно пробивало дыру в монструозной орде.

«Непреклонный Диссонанс!»

Линии связи вспыхнули в руках Феликса, и он отбросил их в стороны. Молнии зазмеились в его ладонях подобно парным хлыстам, и трупы вместе с бьющимися телами зверей Пустоты были отшвырнуты с их пути. Он чувствовал, как напрягаются Разум и Тело, хотя Дух страдал меньше, пока он одновременно сдерживал монстров и удерживал Бастион. Вены на его шее вздулись, как стальные тросы, руки напряглись, словно отлитые из металла. К счастью, остальные знали, что делать.

— Вперед! — Взревел Дариус, и Харн, Весс и Зара эхом повторили его слова. Отряд бежал дальше, вновь обретя отчаянную скорость, в то время как две ночные гадюки подбирались все ближе к арьергарду. Слишком близко. Клыки щелкнули, едва не задев тюки ледяного великана.

— РА-А-А! Пади, зверь! — Взревел один из ледяных великанов, разворачиваясь к ближайшему змею со своими огромными топорами из льда и камня. Он обрушил их по дуге; удара хватило, чтобы вбить тело змея в землю, заставив его хвост биться в агонии. Сотни зверей Пустоты пали под его острыми плавниками и чешуей, но и самого великана отбросило… прямо в жадную орду.

«Нет!» – Феликс попытался выкроить силы, чтобы остановить это, но было поздно. Твари набросились на него в мгновение ока, забрызгав истерзанный лес темно-синей кровью. «Проклятье!»

Дальше, пока они не подошли к обрыву. Соленый, кислотный запах моря ударил в ноздри, внезапно оказавшись прямо перед ними. Дариус не остановился, просто начал спускаться по скале, все еще следуя по тропе из каменных плит. Когда Феликс, отбиваясь от чудовищ, добежал до обрыва, стало ясно, куда им нужно.

— Выходные врата, — выдохнул он. Сфера тени парила над цепочкой крошечных зазубренных островков, отстоящих друг от друга на три-четыре метра. Островки больше походили на обнаженные каменные корни и были не шире шести метров – явно недостаточно, чтобы вместить всех сразу. Дариус и остальные вели людей к кромке воды, где кислотное море шипело на песке. — Держитесь!

«Формовка Камня!»

Песок и необработанный камень вырвались из воды, образуя грубые мосты между островами. Как только они появились, люди запрыгнули на них, спасая свои жизни. Феликс последовал за ними, а Пит поднялся в небо.

Крылья-лезвия и ледяные копья вонзались в орду зверей Пустоты, как и атаки его друзей. Их магия разрушала странную связь с его Бастионом, но Феликс понимал, что на данном этапе это неизбежно. Он уже видел, как тьма пожирает небо и далекие холмы, чувствовал, как зелень выцветает в ничто, отзываясь болью в сердце. Феликс цеплялся за свой Бастион всеми силами, но тот утекал сквозь пальцы, словно песок, неумолимо соскальзывая в Пустоту.

Кто-то закричал, но Феликс был слишком сосредоточен на тварях и Бастионе, чтобы разобрать слова. Пит вскрикнул и спикировал, направляясь к Теневым Вратам, и Феликс понял, что почти все прошли. Наконец-то.

Бастион кишел чудовищами; их было столько, что пляж превратился в кладбище уродливых трупов и скрежещущих зубов.

«Мы прошли!» – послал ему Пит, но его голос был далеким и становился все тише. «Феликс!»

— Тогда больше нет смысла сдерживаться, — произнес он.

«Кардинальное Пламя!»

«Непреклонный Диссонанс!»

«Дождь Катаклизма!»

Огонь и молнии сотрясли небеса, когда его Бастион окончательно пал; они пронеслись сквозь сотни зверей Пустоты, тянувшихся к нему, и отшвырнули их всех назад под столбами раскаленного пламени. Сверху Мана сгустилась в шторм, обрушивая на тварей ливень ядовито-зеленой мощи. Кислотный дождь прошивал их насквозь, каждая шипящая капля была подобна пуле с небес.

Уведомления, которые он подавлял, замелькали перед глазами. Сто, триста, семьсот… две тысячи пятьсот убитых зверей Пустоты. Опыт хлынул в его внутреннее пространство, подталкивая все ближе к новому уровню, но Феликсу было плевать. Он разил вокруг себя силой, пока ничего не осталось, пока под его ногами не остался лишь крошечный клочок песка посреди непрекращающейся, бесконечной Пустоты.

«Мертвы. Все мертвы». — Он сделал тяжелый шаг назад, измотанный удержанием пути больше, чем самой дракой. — «Хорошо. Я…»

Заунывный крик сотряс Пустоту и пронзил Феликса ледяным ужасом. Это был колоссальный, горам подобный звук, от которого опаленная плоть вокруг него задрожала, как при землетрясении. Первобытная, яростная Потребность атаковала его Разум, и Феликс ахнул, узнав ее. Он задержался слишком долго, использовал слишком много силы без своего защитного массива.

Китопасть почуяла его.

Что еще хуже, эта Потребность, которую он ощутил, была эхом. Китопасть жаждала его силы… и это чувство было взаимным.

Отсекши это ощущение своей Силой Воли, Феликс развернулся и прыгнул в Теневые Врата.