Глава 54.0
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ
— Гори, будь ты проклята! — Закричал Атар, но клетка стояла незыблемо.
Мир вокруг него превратился в хаос. Рычание и взрывы, лязг металла и разряды магических навыков – всего этого было слишком много. Атар сосредоточился, вытесняя шум из Разума. Мана закрутилась, разворачиваясь из самого центра его ядра, и хлесткие плети пламени устремились в каналы с такой Резвостью, какой он достигал лишь однажды: когда противостоял орде Перекованных в последней отчаянной битве за Харвотч.
Его закаленные на Ранге Подмастерья Аспекты пульсировали от усилий, необходимых для поддержания Напитанных искристых разрядов; он накладывал их друг на друга, создавая жар куда более сильный, чем обычно. И все же клетка не таяла. Что бы ни послужило материалом для ее создания, оно было невероятно прочным: Мана льда в этом конструкте ни в чем не уступала самому горячему пламени, которое мог породить Атар.
— Это не работает! — Крикнул он.
— Тогда достань мне мои топоры! — Огрызнулся Харн. Его разбитое, покрытое шрамами лицо в этот миг выглядело по-настоящему пугающим, а в глазах полыхал яростный свет, пока он наблюдал за тем, как Весс сражается с шипастым Арцидом…
— Алистер! Попробуй ты! Вайн! Видишь где-нибудь его топоры? — Атар позволил своим разрядам угаснуть, когда вперед с вспышкой синей Маны выступил его товарищ. Вместо этого он обрушил Искристые разряды на Тварь, наседавшую на щит защитника. Напитанные искристые разряды прошили ее насквозь, вонзаясь глубоко в панцирь, а затем испепелили монстра изнутри.
Вайн облегченно поник – ему больше не нужно было сдерживать натиск инсектоида. — Я немного занят!
— Кайлар! — Рявкнул Атар. Мужчина находился всего в десяти шагах, но из-за грохота битвы магу пришлось задействовать свои легкие, закаленные на Ранге Подмастерья, на полную мощь. Кайлар пригнулся, описывая парными мечами дуги в противоположных направлениях, и отсек вытянутую лапу Обезьяны Призрачного Пламени. Последний изящный росчерк клинка оборвал ее жизнь. — Найди топоры Харна!
— Сам ищи! — Отозвался тот, уже закружившись в очередной головокружительной серии фехтовальных Форм. — У меня руки заняты!
— Высшее Пламя, Побуждение Той, Что Горит, удержи меня, чтобы я не прибил этих детей, — прошипел Атар себе под нос. — Ладно!
«Корона Игниса!»
«Напитанный искристый разряд!»
Над его головой вспыхнул огненный венец, окатив тело волной жара и пьянящей, всемогущей силой Огня. Он почувствовал, как внутри что-то раскрылось, словно его ядро превратилось в бесконечный Источник багрового пламени. Вокруг него материализовались Искристые разряды – огненные сферы размером с кулак, которые множились десятками, плотно вращаясь вокруг тела мага. Он рассмеялся.
— В сторону, Кайлар! Дай мне показать, как это делается!
Мечник едва успел отскочить, когда Атар обрушил на врага шквал огненных шаров. Словно само Высшее Пламя коснулось земли: Обезьяны и Твари превращались в обугленные остовы в жаре и стихийном огне его Мощи. Прикосновение Первозданной силы, все еще отравлявшее его спустя столько времени, лишь ускоряло их кончину. Собственно, именно поэтому немногие Перекованные жались в тени, ведь их ледяная броня буквально испарялась под его властью.
«Тогда почему эта проклятая клетка не тает?», – безмолвно закричал Атар, и корона на его голове вспыхнула еще ярче. — Ищи чертовы топоры, мечник!
— П-понял!
Кайлар бросился прочь, увлекая за собой Давума, пока Атар и Вайн сдерживали изломанный Прилив монстров. А'зек, эта жуткая химера, скользил сквозь ряды врагов подобно темному ветру и был столь же неуловим. Младшие существа, Обезьяны Призрачного Пламени и Твари второго ранга, гибли от каждого взмаха его когтей. С Перекованными дело обстояло иначе: они были слишком сильны и крепки, чтобы их можно было сразить чем-то, кроме превосходящей мощи. Химера была сильна, но ее когтям не всегда хватало остроты или скорости, чтобы пробить их измененные Тела.
Но измененного огня Атара… этого было достаточно. Он подавлял безумный смех, пузырившийся в груди, пока один за другим Напитанные искристые разряды вылетали из его Короны. Этот Навык, Благословение, полученное давным-давно, был опасным обоюдоострым мечом. Он мог призывать больше разрядов, чем Атар когда-либо был способен создать сам, и каждый из них пылал неистовым жаром. Однако мощь стихийного огня кружила голову и часто грозила затопить его Разум – тем более теперь, когда Навык достиг Ранга Подмастерья.
Он укрепил свою Волю, подавляя очередной дикий всплеск смеси гнева и веселья. Он был сильнее своих Навыков. Он был хозяином собственной силы. Пока Весс танцевала в бою против скользкого Арцида, а Перекованные шли на штурм его позиции, Атар сеял вокруг жаркую, удушливую смерть.
Затопленный туннель превратился в склеп, в объятую пламенем бойню, а Атар стал ее безумным смотрителем. Враги все шли, прибывая сверху, призванные на жестокую битву против его отряда. Жар нарастал, пока все они не начали обливаться потом от одной лишь близости к магу, а натиск плоти едва не раздавил их одинокого стража.
Лучи синей энергии ослабили давление, и Атар поддержал удары Алистера точными Искристыми разрядами, заставляя врагов биться в конвульсиях от боли – их внутренности выгорали дотла.
— Твой бог могущественен, — произнес А'зек, стоя на горе трупов. Этот харнок подрезал сухожилия и выпотрошил многих из них, и его черный силуэт отчетливо выделялся на фоне оранжевого сияния огненной Маны. — Такие дары не даются просто так.
Атар нахмурился. Ему не следовало упоминать Высшее Пламя вслух, тем более рядом с почитателями Ворона. Немногие на севере были хорошего мнения о Побуждениях. Впрочем, времени на сожаления не оставалось: шипастый Арцид впечатал Весс в стену туннеля. Удар был такой силы, что во все стороны разбежались огромные трещины, и Наследница наполовину ушла в сам камень.
— Весс! — Закричал Атар, прежде чем черпнуть силы из своей Короны. Украшение мерцало и тускнело, но почти пятьдесят Искристых разрядов сорвались в воздух вокруг него. — Гори в аду, Арцид!
Атар вскинул руки, и каждый заряд устремился к металлическому порождению. Багровый свет разбился о монстра, превращая участки его серой металлической шкуры в черную копоть – что-то внутри него загорелось. Из Арцида повалил черный дым, и тварь сделала размеренный шаг прочь от Весс, бросив на Атара изучающий взгляд.
— Ну давай, иди сюда! — По его команде поднялось еще больше огня, ядро пылало жарче, чем он мог выдержать. Атар поморщился и погнал силу через каналы, чувствуя, как они ноют и обгорают. — Поле Пламени!
Арцид рассмеялся:
— Ты думаешь, этого достаточно? Думаешь, хоть кто-то из вас на что-то способен?! — В мгновение ока он прорвался сквозь зону огня, сминая любого зверя на своем пути. Он возник перед Атаром раньше, чем маг успел хотя бы вздрогнуть, и обрушил тяжелый шипастый кулак, словно молот.
«Воспламенение Силы!»
Весь огонь вокруг внезапно втянулся в каналы Атара, а его мощь превратилась обратно в Ману, которая его питала. Мгновенно Сила и Стойкость Атара колоссально возросли – прибавка зависела от того, сколько огненной Маны он потратил за последнюю шестую часть склянки.
А потратил он «много».
Мышцы Атара вздулись от мощи, едва не разорвав боевое облачение; он вскинул руки и остановил нисходящий удар голыми ладонями. По крайней мере, на мгновение – пока Арцид не активировал какой-то собственный Навык, и хватка мага не сорвалась. Конечности металлического существа стали лишены трения, они выскользнули, проваливаясь вниз и в сторону от Атара. А затем последовал выпад – быстрее, чем Атар мог осознать.
Удар пришелся прямо в грудь, с силой, отправившей мага огня в полет.
Он врезался спиной во что-то, что загудело, как колокол, и было настолько холодным, что обжигало. Ошеломленный, он поднял взгляд и увидел хмурящегося Харна.
— Вставай, Искорка! Продолжай бой!
Шаря рукой у пояса, Атар залпом выпил зелье и поднялся на ноги; его физические характеристики все еще оставались на пике в течение нескольких мгновений.
— Не утруждайся, маг. Вы проиграли. — Арцид рассмеялся. Он небрежным ударом отшвырнул Вайна, который пытался применить Удар Щитом сзади. Носителя щита отбросило так, словно он вообще ничего не весил. — Уже сейчас мой Господин идет сюда. Он услышал зов вашего Духа, и он заинтригован. Скажи мне, почему? — Арцид шагал вперед, шаг за шагом, отпинывая Вайна, который пытался подняться. — Почему великий Господин так заинтересовался вами всеми?
Атар не ответил. Маг не думал – он не мог себе этого позволить, иначе просто лег бы и больше не встал. Он побежал, его нрав был подогрет все еще активной Короной и подстегнут собственной яростью. Искристые разряды собрались перед ним во вращающееся кольцо карминного света. — Я еще не закончил!
— Гори ярко, маленький маг. Сгори дотла. — Три глазных огня Арцида вспыхнули от веселья. — Тебе никогда не…
— Путы Белой Пустоши!
Цепи инея вырвались из земли, обвивая Арцида с такой скоростью, что Атар замер на месте. Он резко вскинул голову.
— ДРОБЯЩЕЕ КОЛЕСО! — Закричала Иви, падая сверху. Ее тяжелая цепь развернулась в массивное металлическое колесо, вставшее на ребро. Оно с воем обрушилось вниз, врезаясь в Арцида быстрее, чем тот успел среагировать. Переохлажденный металл завизжал и лопнул, а чудовищный вес вмял Арцида в землю.
Иви приземлилась рядом, ее ступни легко коснулись разбитой земли. — Что я пропустила?
— Иви! — Воскликнула Весс. Она уже выбралась из стены и убирала пустую склянку из-под зелья. Ее броня, как и доспехи Иви, была вся в царапинах и вмятинах. — Ты должна была отвлечь другого Арцида! Ты его убила?
— Не совсем! — Крикнула Иви в ответ. Металл скрежетал – Арцид пытался вырваться из-под веса ее цепей. — Они очень крепкие!
— Что? Что значит «не совсем»? — Заорал Атар. Корона на его голове мигнула и погасла прямо во время крика, отозвавшись в Теле костной усталостью. Он ссутулился и уперся посохом в землю, чтобы не упасть. — Где он?
— Он улетел.
— Улетел? Куда улетел? — Выкрикнула Весс. Она прыгнула вперед, приземлившись рядом с Арцидом и наставив на него свою партизану.
Ледяные цепи трещали и лопались, пока Арцид начинал яростно извиваться. Атар попятился: его истощенные Мана и Выносливость не шли ни в какое сравнение с мощью этой твари. Остальные справятся. Ему нужно было вернуться к клетке. Только его пламя хоть как-то на них действовало.
Звук крошащегося льда заставил его замереть. Атар ахнул и обернулся к клетке: та разлетелась на куски, а пошатывающаяся Невия держалась за один из прутьев. Она явно выплеснула всю свою Ману, но ее власть над льдом окончательно разрушила конструкт.
— …Я ослабил ее для тебя, — пробормотал Атар.
Снова брызнул лед, и на этот раз Арцид поднялся, проскальзывая сквозь сковывающие цепи Иви, словно он был сделан из масла, а не из металла. Хотя его лицом был лишь искусный бронированный шлем, Атар чувствовал, что тот в запредельной ярости.
— В-вы… — выплюнул он, снова выпрямляясь во весь рост. — Вы смеете!
— Да. Смеем.
Харн, к которому вернулись его шлем и топоры, вышел из обломков клетки. Вдоль лезвий оружия вспыхнуло серебристое пламя, яркое, как луна. Арцид сделал шаг назад.
— Пора нам потолковать, Скользкий. — Он крутанул топоры. — Один на один.
* * *
Башня содрогнулась.
— Что это? — Спросил Феликс у Пита. Он баюкал маленькое, хрупкое тело Гайста, осторожно подняв его с жесткой земли. Вспыхнул свет, и Пит снова материализовался, хотя каменные Огры занимали в комнате уйму места.
«Враг», – прислал Пит. Он принюхался. «Пахнет… ветром».
— Арцид, настроенный на воздух, — с трудом произнес Ввим. Он не потерял сознание, как опасался Феликс, но был слаб. Пугающе слаб; его голос звучал так, словно он проталкивал глину через соломинку. — Ваша диверсия его не удержала.
«Иви». Все ли с ними в порядке? Феликс подавил желание броситься наружу и все выяснить. Сначала нужно закончить здесь. — Давай, Ввим. Ты должен пойти со мной. Можешь идти?
— Этот… не может, Феликс. Башня слишком повреждена.
— Какая разница?
— Они связаны с ней, — осознал Карис. — Их Разум и Дух привязаны к ней, как у Эйдолона.
— Твой… меч прав. Этот – не более чем сама Башня, а она разваливается на части. — Его сотряс приступ кашля, от которого он задрожал и стал еще бледнее обычного. Феликс придерживал его, стараясь быть как можно осторожнее. — Я… именно так этот выживал столь долго. Этот был… никогда не был так могущественен, как наши сородичи. Но чтобы спастись от Погибели, этот связал Дух и Разум с Башней в надежде, что ее великие чары переживут конец нашего мира. — Они снова вздрогнули, и Феликс понял, что древнее существо слабо смеется. — Это сработало слишком хорошо. Пока многие из семьи сгорали, стираемые из мира и самой памяти… этот остался. Слишком надолго.
Погибель. Дыхание Феликса участилось, когда его Разум попытался отпрянуть от чего-то, от Воспоминания. Он понял, что обливается потом и тяжело дышит, а Гайст наблюдает за ним слезящимися глазами.
— Да. Ты видел лишь краткий проблеск. Память этого несла в себе частицу Погибели, когда та ударила в минувшие Эпохи. Твой Разум тщетно пытается постичь ее истинную природу… даже через Память она ревниво оберегает свои тайны.
— Поэтому я теряю время? — Спросил Феликс. — Почему я не могу… я не помню финала того Воспоминания, что ты мне прислал.
— Погибель нельзя увидеть или вспомнить, если только она не коснулась тебя. И если ты не благословлен или не проклят судьбой, это прикосновение в любом случае уничтожит тебя. — Ввим снова вздрогнул, на этот раз от страха. — О, если бы этот был уничтожен тогда, все эти Эпохи назад. Этот надеялся… убедить тебя разорвать эти связи твоим чародейством, когда мы впервые встретились, — сказал Ввим. Его дыхание было влажным и тяжелым. — Нечасто жизнь заканчивается столь иронично.
Феликсу было не до шуток. Вместо этого он быстро просматривал список своих Навыков, гадая, не поможет ли какая-нибудь из способностей предотвратить кончину старика. Тот знал слишком много, чтобы просто умереть здесь. О Погибели, о Ним – обо всем.
— А если я использую Формовку Камня, чтобы восстановить Башню? Это сохранит тебе жизнь?
— Дело не только в этом, — ответил Ввим. — Арциды ударили по самой моей связи. Теперь это лишь вопрос времени.
Феликс сжал челюсти, Пит жалобно заскулил. Тэнку переминался с ноги на ногу, не зная, чем помочь.
«Феликс», – позвал Карис.
— Да?
«Как насчет твоего Трансцендентного Навыка?»
— Непреклонный Диссонанс? Чем он поможет? — Спросил Феликс.
«Нет. Единение Потерянных. Я вижу некоторые твои воспоминания. Вижу, как ты использовал его в прошлом. Это не тот Навык, с которым я знаком, я и понятия не имел, что такое может существовать, но он могущественен».
— Нет, — возразил Ввим. — То, что ты раскопал этот Навык… это опасно, Феликс Неварр. Прежде всего для тебя самого.
— Это тебя спасет? — Спросил Феликс, уже присматриваясь к странному, запутанному узору Навыка.
— Не-неизвестно, — выдохнул Ввим. — Этот Навык… он поглощает Значимость, Феликс. Он выпивает то, чем ты являешься, чтобы напитать то, что было. Ты… ты не должен его использовать. Не для этого.
— Не тебе решать, Ввим, — отрезал Феликс.
«Единение Потерянных».
Узор вспыхнул светом, закрутившись в бешеном ритме, словно дервиш, и вибрация прошла сквозь все его существо. У Феликса внезапно закружилась голова, но он не остановился. Он направил Навык на Ввима, на те связи, что он чувствовал между Гайстом и Башней. Что-то внутри него встало намертво.
А затем пришла боль.
— А-А-А-ГХ! — Закричал Феликс сквозь зубы. Казалось, когтистые лапы потрошат его заживо, будто кто-то залез ему в грудь и начал выгребать все, что делало его «им самим». Боль миновала его Сопротивление Боли, Песнь Абсолюта оказалась совершенно бесполезна перед этим натиском.
«Феликс!», – в унисон закричали Пит и Карис.
Дрожа, Феликс направил поток Эссенции в Навык. Тонкая нить коснулась цели, и мгновенно все его запасы были опустошены. Каждая капля Эссенции сгорела, пока Навык пытался изменить судьбу Ввима… и все исчезло прежде, чем удалось сдвинуть хотя бы одну связь.
Содрогаясь, Феликс оборвал Навык.
Единение Потерянных достигло 14 уровня!
Единение Потерянных достигло 15 уровня!
Единение Потерянных достигло 16 уровня!
…
Единение Потерянных достигло 22 уровня!
Он лежал, склонившись над телом Ввима, в течение времени, которое показалось ему часами. Характеристики и Аспекты Феликса, все его естество казалось изможденным и израненным, будто он только что едва избежал падения в пропасть с крыши мира. Он цеплялся окровавленными пальцами за край, пока не сумел вытащить себя обратно.
— Это… бесполезно, Феликс Неварр, — прошептал Ввим. — Не сжигай себя ради этого. Пришло время. — Ввим приложил когтистый палец к виску и потянул, извлекая из черепа сияющий свет. Феликсу хватило одного взгляда, чтобы узнать очередное Воспоминание. — Вот что тебе нужно знать. То, что этот может… передать тебе здесь полностью. Архонт – был – смертным. Его запечатали в то бронированное Тело. Мы были там, семья этого. На суде.
— Преступник, — констатировал Феликс.
— Худший из преступников, если его сковали против воли, — добавил Карис. — Наказание, ставшее живой мукой, полная противоположность моему собственному возвышению.
— Больше того. Его преступления помогли выпустить на волю Высшего Первозданного, которого ты так хорошо знаешь, Феликс. А после? Его эксперименты стоили многих жизней и душ. Он извратил Эйдолонов, отважных стражей, получивших вторую жизнь.
Карис ахнул от ужаса:
— Нет!
— Да. В наказание его Разум был растерзан, а Дух прикован к вечному металлу его собственной конструкции. Чтобы он вечно служил Ним в том мерзком обличье, которое сам же и создал.
— Такое наказание было слишком мягким!
— Значит, он тоже был Ним, — сказал Феликс.
— Нет.
— Нет? Он был… он был Гайстом? — Спросил Феликс.
Башня снова содрогнулась, и лицо Ввима застыло. — В этом… и причина, почему его преступление было… столь гнусным. Он был надеждой той Войны. Его творения помогли переломить прилив битвы еще до того, как мы поняли, что они собой представляют. Нет ничего ужаснее, чем герой… ставший злодеем.
— Герой? Если он не был Ним, то кто он…?
— Он из Несвязанных, Феликс Неварр.
Башня содрогнулась, на этот раз куда сильнее, но Феликс едва это почувствовал.
— Архонт – из Несвязанных.