Глава 22.0

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ.

Зара первой вывела Кулак – тех, кто прошел с ним через беспощадную Выжженную Пустошь и проложил путь сквозь ее пески. Теперь они изменились: стали увереннее и сплоченнее. Феликс чувствовал это – на задворках его Разума крепло новое ощущение, те узы, что куются лишь в горниле битв.

Пряжа Судьбы достигла 47 уровня!

«Интересно», – подумал он. Как и «Связывание Клятвой» до нее, а также «Непреклонный Диссонанс», «Пряжа Судьбы» позволяла ему осязать связи между людьми. Если «Связывание Клятвой» было нацелено исключительно на клятвы, а «Непреклонный Диссонанс» представлял собой мощную мешанину из всего подряд, то «Пряжа Судьбы» находилась где-то посередине. Феликс, впрочем, понятия не имел, что с ней делать, и отложил это Откровение на потом. Сейчас нужно было укрепить лестницу.

«Формовка Камня!»

«Формовка Инея!»

«Формовка Зелени!»

Когда люди начали спускаться, ступени заскрипели и закачались: строительные леса не были рассчитаны на такую толпу. Мана Феликса хлынула из его каналов густой мерцающей жидкостью, переливаясь в его Маназрении. Пыльно-коричневый, зелено-золотой и пурпурно-белый потоки сплелись в хаотичный жгут, который впился в обрыв на краю Акестрии и закрепился глубоко внизу, на кристаллических уступах. Столпы из гладкого иссиня-черного камня вырастали прямо под ногами его последователей, пока те спускались, вытягивая почти половину его внушительного запаса Маны. Но всего за несколько секунд временные леса превратились в нечто постоянное… пусть и не слишком изящное на вид.

Формовка Зелени достигла 44 уровня!

Формовка Инея достигла 50 уровня!

Ранг Подмастерья!

Вы получаете:

+7 ИНТ

+7 ВОЛ

+7 ЛОВ

«Надо бы поработать над чувством прекрасного», – размышлял Феликс, глядя, как его люди маршируют по этой почти бруталистской конструкции. Сплошные острые углы и квадратные колонны; даже контрфорсы, соединяющие лестницу со скалой, были простыми и массивными. «Зато надежно». Феликс перевел дух, чувствуя, как включилась регенерация Маны. Он ощущал, как она впитывается из окружающего воздуха, создавая почти физическое давление у каждых его Мана-врат. — Биф, вы собрались?

— Ага. Перетащил все свои манатки сюда, когда мы перегоняли корабли из небесных доков в доки-доки. — Биф запнулся и почесал челюсть. — Никогда не говорил этого вслух. Звучит глупо. Морские доки – тоже не лучше. Лодочный сарай звучит пафоснее, чем оно есть на самом деле. Как там другое слово? Пирс? Пристань?

— Просто «доки» – вполне сойдет, — улыбнулся Феликс. Он устал и мечтал поскорее покинуть город, но Биф каждым своим словом напоминал ему о Земле. И он это ценил. — О, так что ты хотел мне сказать?

— Хм? Да так… — Биф сжал челюсти и переступил с ноги на ногу, а затем мотнул головой, совсем как настоящий бык. — Забудь. Пойду проверю лодки, посмотрю, не пропустил ли чего в корпусах.

— Хорошо. — Вокруг минотавра возникло странное покалывание; его Дух взбрыкнул, прежде чем утихнуть в тупом безразличии. Феликс счел бы это странным, если бы не помнил себя подростком. Отсутствие интереса и нежелание общаться были верными признаками этого возраста.

Сейчас у Феликса просто не было сил разбираться в том, что гложет юного минотавра, и он позволил ему уйти, пока толпа на его новой лестнице становилась всё гуще. Следом за Кулаком шли новобранцы – по его прикидкам, не меньше пяти сотен, и каждый был облачен в простую или трофейную броню из поместья Грандмастера. Феликс отошел в сторону, погрузившись в мысли, пока первые из них проходили мимо.

Зара миновала его со сдержанным кивком, в то время как мужчины и женщины за ее спиной отдавали честь, прижимая кулак к сердцу, и продолжали путь. Большинство разрывалось между желанием поглазеть на него и на лестницу, возникшую под их ногами. Вся конструкция плотно прилегала к утесам, петляя зигзагами с широкими квадратными площадками, и заканчивалась чередой причалов, врезавшихся в бушующие волны Левиафановых Глубин. Внизу выстроились десять кораблей – огромные галеоны, и Феликс теперь сомневался, что они вместят всех его новых солдат, не говоря уже о гражданских и их семьях, что шли следом.

А они шли – как минимум вдвое больше мужчин, женщин и детей ковыляли вслед за закованными в броню воинами, и они куда меньше стеснялись глазеть по сторонам. На лестницу, на корабли, на саму прибойную волну. Но только не на Феликса. В отличие от солдат, Духи взрослых пели мелодию страха, от которой у Феликса внутри всё сжималось. Большинство даже не поднимали глаз, проходя мимо него, а некоторые и вовсе прижимали к себе детей, стараясь держаться подальше. Он едва успел удивиться такой реакции, как до него донесся шепот из толпы.

— …смотри под ноги. Не встречайся взглядом с Демоном. Он опасен.

— …убил того человека. Благородного, помнишь? Разорвал его и обглодал кости прямо на глазах у всех…

— …просто поймал те черные копья, будто это пушинки. И море поднял, словно это его ручной зверь. Нельзя доверять человеку с такой силой.

— …да не человек он вовсе. Не с такими когтями и не с глазами, что горят, как тот проклятый шторм.

Феликс сжал челюсти, стараясь не принимать это близко к сердцу. «Просто дыши. Всё в порядке». Шум прибоя был громким, но недостаточно. «Ты сделал то, что должен был. Ведь так?»

Стук сапог по камню заставил Феликса поднять голову: за гражданскими маршировал отряд вооруженных иттинов. Их было еще около сотни, каждый в доспехах из хитина цвета морской волны. Дополнительные конечности были аккуратно сложены за спинами, а длинные глефы покоились в сгибах рук. Возглавлял их Клзикс, рядом с которым шла Фиамметта; на лице шамана играла задумчивая улыбка, когда он встретил Феликса на середине спуска.

— Лорд-автарх. Мне грустно видеть ваш столь поспешный отъезд, но то, чего вы достигли за такое короткое время, поразительно. — Шаман обвел рукой всё вокруг, включая волнорез, который Биф и Феликс грубо соорудили из обломков кристаллов и наколдованного камня. Это была идея Флориана, и она помогла хоть немного укротить ярость морских волн. — Для меня честь представлять вас здесь, пока вы будете в отъезде, мой лорд.

— Не волнуйтесь, я буду регулярно выходить на связь. У нас с моим вторым Канцлером есть один трюк… ну, сами увидите, — ответил Феликс с улыбкой, которая была лишь наполовину искренней.

Видимо, чувства иттинов были острее, чем полагал Феликс, потому что медные глаза Клзикса метнулись от лица Феликса к удаляющимся спинам горожан. Его лицо исказилось в гримасе, похожей на раздражение, а скрытые под тканью отростки на спине зашевелились. — Они не ценят того, что вы для них сделали. Не вините их, Автарх. Их Разумы слишком поглощены ужасом перед неведомым, чтобы рассуждать здраво.

— Я и не виню, — честно сказал Феликс. И это было правдой. Они были не так уж неправы в своих словах и страхах. — Им через многое пришлось пройти.

— Не позволяйте этому лишать вас сна, мой лорд, — добавила Фиамметта. Фаун была одета в изысканную боевую робу из оранжевого шелка, на груди которой красовалось изображение пылающего синего ока. Символ Дома Неварр, как ему сказали, внесенный Зарой в официальные реестры Акестрии. Он был очень похож на эмблему на плащах Легиона Демона. — Всегда найдутся те, кто боится того, чего не понимает, а слабым не дано постичь истинную природу сильных.

— Нет. Как раз наоборот. — Феликс тяжело выдохнул и отвел взгляд от спускающихся людей. — Они слишком хорошо знают сильных и то, на что те способны. Потому и боятся.

Феликсу просто нужно было доказать, что он лучше Келливов, Дюфонов и Архонтов этого мира.

— Идемте, спустимся до конца. Причалы достаточно широки, чтобы вместить всех. — Феликс не стал ждать ответа и просто зашагал вниз. Фиамметта и Клзикс поспешили за ним, а остальные иттины последовали за ними размеренным маршем.

Высоко над городом парил Пит, не обращая внимания на хлещущий ветер и треск небес. Напротив, он наслаждался этим; его новая форма упивалась потоками энергии, пронзавшими плоть. Сверху гремели молнии, ударяя в него и бесследно исчезая в окутывающей его Мантии Смятения.

Мантия Смятения достигла 73 уровня!

Громовое Крыло достигло 59 уровня!

Первородный Штормокрыл рассекал воздух на невероятной скорости, и его радостный крик тонул в свисте ветра. Внизу мелькали крыши – яркие, инкрустированные кристаллами здания казались тусклыми в сумраке Штормового Района. Улицы были забиты людьми: богачи и бедняки смешались в едином порыве, притискиваясь к небесным докам, где стоял невообразимый гвалт у невысоких парапетов.

Пит взмахнул крыльями, пропуская Ману воздуха сквозь перья с такой яростью, что в толпе внизу взлетели плащи и шляпы, а затем он пулей вылетел за пределы города. Толстые иссиня-черные ступени жались к обрыву, ведя вниз, к мокрому каменному выступу, у которого в волнах покачивались корабли. Люди поднимались на борт, покачиваясь на палубах и суетясь; с такой высоты они казались Питу муравьями.

— Так много людей, — пробормотал Пит про себя с изумлением. Он уже много дней провел в больших городах, столь непохожих на леса его родины. Жизнь с Феликсом принесла ему немало опыта пребывания в толпе, и чаще всего это было крайне неуютно. Но теперь… — Теперь я снова маленький. Я… я могу летать где угодно.

Этот факт радовал Пита почти так же сильно, как эволюция его Навыков и ядра. Хотя он и не был таким крошечным, как в тот день, когда Феликс впервые нашел его, тэнку был счастлив, что теперь он размером с крупного авума, а не с целый фургон. Он пожертвовал частью грубой силы и способностью поглощать урон, но взамен Пит обрел куда большую скорость и гибкость, не говоря уже о возросшей магической мощи. Благодаря меньшему размеру, даже на таком переполненном корабле Пит не будет чувствовать себя лишним. Он издал радостную трель, затерявшуюся в шторме, и полетел ниже.

Корабли увеличивались в размерах, пока он спускался по ленивой спирали, как и люди на них. Там был Феликс – присутствие, которое Пит мог учуять в темной комнате даже с крепко зажмуренными глазами. Он разговаривал с большой группой людей. Те были одеты в странную форму корабелов, а впереди стояли ребенок и подросток постарше, что вели их за собой. «Иретус», – вспомнил он. «Флориан и Мейна». Пит прилагал особые усилия, чтобы запоминать чужие имена теперь, когда научился говорить. Это оказалось сложнее, чем он ожидал. Интеллекта ему хватало, но незнакомцы почему-то нагоняли на него скуку.

— …в благодарность за ваш вклад в наше общее дело мы вручаем Дому Иретус первый Штормовой Пропуск, — говорил Феликс. Он передал Клзиксу какой-то предмет – круглый кусок металла, и шаман поднес его к коленопреклоненному Флориану. Мальчик благоговейно принял его в руки. — Его нужно привязать кровью к трем капитанам по вашему выбору. Это настроит их на Штормовой Район и позволит их мана-кораблям летать сквозь него беспрепятственно. Полагаю, это поможет Дому Иретус снова встать на ноги.

Ребенок лишился дара речи, и Пит мог его понять. Вновь обрести право на полет после того, как Штормовой Район приковал тебя к земле? Будь Пит на его месте, он бы завопил от восторга. Собственно, он так и сделал – самую малость, вскрикнув в честь возвращения маленького Флориана в небо. Лица обратились вверх, и Феликс усмехнулся, когда Пит заложил крутой вираж над ними, а его крылья и Мантия отозвались треском грома над мана-кораблем.

— Я не знаю, что сказать, — пробормотал Флориан, прижимая металлический диск к груди. — Спасибо вам, лорд-автарх.

— Тот объем работы, который ваши люди проделали за последний день? Это было безумие. Я могу многое, но ваши инженеры и плотники не отставали, несмотря на всё, что я на них взвалил. Я готов платить за хорошую работу, и полагаю, этот Пропуск окупится с лихвой, — сказал Феликс.

Клзикс тоже взял слово:

— И, в знак признания вашей новообретенной мобильности, мы бы хотели в ближайшие дни обсудить наши планы касательно этого города.

— Для меня это будет честью, — ответил Флориан, отвесив легкий поклон.

Пит взмахнул крыльями, рассыпая сноп искр, и пролетел над другими кораблями флота. Биф перегнулся через борт одного из них, беседуя с гигантской многоножкой, прицепившейся к корпусу у самой ватерлинии. Зара сидела на бушприте другого судна, вглядываясь в горизонт, а Исла лениво устроилась у нее за спиной, присматривая за остальными кораблями. Харн и Дариус суетились, выкрикивая приказы солдатам о чем-то, что Питу было неинтересно слушать, а Алистер и Атар бродили по палубам, поглаживая борта наспех сработанных судов. На последнем корабле Иви и Весс болтали, устроившись в «вороньем гнезде». Они помахали Питу, когда тот пролетал мимо, и он весело чирикнул им в ответ.

Люди сновали повсюду, распихивая свои узлы и пожитки по трюмам, прежде чем выйти на широкие палубы. Это напоминало шумный рынок в Харвотче много месяцев назад, когда он сидел в Духе Феликса и взирал на мир. Теперь люди, орки, гномы и все прочие глазели и тыкали в него пальцами, а дети со смехом бегали по палубам, провожая его взглядом. Питу всё это безумно нравилось.

Вскоре послышались крики – радостный, нестройный гул с кораблей, на который тут же отозвалось множество голосов из самой Акестрии. Люди махали руками и на палубах, и на городских улицах, прощаясь с теми, кто уходит, и с теми, кто остается. Паруса развернулись и с хлопком наполнились ветром, канаты натянулись и закрепились, и над кораблями начал закручиваться отчетливый аромат магии. Один за другим модернизированные мана-корабли начали движение, когда их примитивные мана-двигатели взревели, оживая.

Пит описал круг, вернулся к флагману и сложил крылья. Он камнем рухнул с неба, раскрыв их лишь в последний момент, и грациозно приземлился, цокая лапами и когтями, прямо рядом с Феликсом на квартердеке.

— Привет, дружище! Готов к отплытию? — Лицо его Напарника сияло радостью – выражение, которое, как казалось Питу, в последнее время встречалось всё реже. Он согласно чирикнул, и Феликс протянул руку, чтобы почесать его между треугольными ушками. — Я тоже. Я тоже. — Он свистнул – высоко и пронзительно, перекрывая рев шторма и двигателей. — Ладно, народ! Поднять якоря, ставим паруса!

И тихим голосом, который мог слышать только Пит, Феликс прошептал:

— Поплыли домой.