Глава 21.0

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Первые попытки Феликса восстановить свой Бастион Воли пошли прахом. Он спрыгнул во Внутренний двор – запущенное пространство, поросшее травой и изрытое чем-то, напоминающим следы исполинских когтей, – и принялся ворочать массивные каменные блоки. Самые мелкие достигали трех футов в поперечнике, но большинство представляло собой шестифутовые кубы из темного гранита. Поднимать их было неудобно и тяжко: и из-за веса, и из-за того, что ухватиться за гладкий камень было почти невозможно. Лишь самоуверенная вера в собственную Силу заставила его ввязаться в это; и если со временем он, возможно, и смог бы раздробить их ударами, то попытка поднять их за один присест превратилась в изнурительную борьбу, сопряженную с потом и полным истощением.

В итоге ему потребовалось четыре часа, чтобы перетащить тринадцать блоков из внутреннего двора на внешние стены. Сюда входило и строительство примитивной лестницы из менее ровных камней – затея, честно говоря, не из лучших. Он падал семнадцать раз, трижды едва не был раздавлен и потянул мышцу в левом плече, которая теперь нещадно болела. Но Феликс не сдавался: его Стойкость позволяла держаться гораздо дольше, чем смог бы обычный человек, чье тело давно бы уже сдалось под гнетом усталости.

Блоки он водрузил на зубчатые стены, просто притиснув их друг к другу за неимением какого-либо раствора. Феликс вытер пот со лба и окинул взглядом плоды своих трудов. Стена была починена… ну, вроде того. По крайней мере, в одной из четырех стен больше не зияла огромная дыра – теперь там было лишь множество дыр поменьше. Небо оставалось серым, а трава – мертвой, но, возможно, ветер стал пахнуть чуть слаще. Возможно.

— Ты подходишь к этому делу неверно, Феликс Неварр, — вмешалась Пасть. Она все это время крутилась неподалеку, но он предпочитал игнорировать этот нервирующий взгляд Первородной до тех пор, пока та не решит напасть. Теперь же он посмотрел на нее со всей тяжестью человека, чья рубашка насквозь пропиталась потом, у которого кружилась голова и который был очень голоден. Можно сказать, ненасытен.

— Мне не нужны твои советы, Пасть.

— О, еще как нужны. Если ты намерен чего-то достичь, тебе нужна я. В одиночку ты – ничто.

— Ничто? Если это значит быть одному, без тебя, то я согласен, — огрызнулся Феликс, прежде чем окончательно отгородиться от твари. Он проверил уровень своего Бастиона, но тот остался прежним. Никаких изменений, несмотря на все труды. Впрочем, пришло несколько других уведомлений.

+1 СИЛ

+1 СТК

+1 ЛОВ

«Интересно».

Это не стало сюрпризом; еще несколько недель назад он понял: чем выше характеристики, тем больше усилий требуется для их улучшения через тренировки с отягощениями. Так что пока он не научится, скажем, выжимать лежа автомобиль, его возможности будут ограничены…

«А вот это идея. Сейчас я слишком вымотан, но позже мог бы… Погоди… о чем я думаю? Это не реальность. Это не мое настоящее тело». Напрягая Волю, Феликс вернулся в Пустоту, ожидая, что все изменения рассеются… но они остались. Плечо ныло ровно в том месте, где он потянул его в Бастионе. — Что за?

— В замешательстве, Несвязанный? — Проговорила Пасть, и Феликсу даже не нужно было смотреть на нее, чтобы понять: на ее дурацком лице играет самодовольная ухмылка. — Я могла бы просветить тебя, если пожелаешь.

— Обойдусь, — буркнул Феликс, нахмурившись.

— Тогда готовься вечно пребывать в неведении, скудоумный. Прозябай в своем невежестве!

Феликс проигнорировал ее. Вместо этого он занял свой якобы впечатляющий Закаленный Разум делом, вызывая в памяти все, что знал о Навыках, пространстве ядра и своих Аспектах.

«Что такое пространство ядра? Харн и… и Магда об этом особо не распространялись, – подумал он. – …Но они упоминали, что Закалка держится в секрете от многих учеников на Ранге Новичка, или, по крайней мере, ее подробности. Неужели они и природу пространства ядра тоже хранят в тайне?» Он фыркнул. «Кого я обманываю, конечно хранят. Здесь всё – либо секретная техника, либо скрытый план тренировок, лишь бы стать сильнее соседа».

Достаточно было вспомнить Атара. Парень был заносчивым и бесполезным в рукопашной, но развил свои Навыки и Аспекты так, что они поддерживали его внушительную огневую мощь. Какие Титулы помогали ему в этом? Какая у него Врожденная Черта? Сплошные тайны за семью печатями.

Феликс тряхнул головой, отбрасывая эти мысли. Они не вели ни к чему полезному. Он вернулся к исходному вопросу. «Что такое пространство ядра?» И тут всплыло воспоминание – разговор с Пастью. «Это слияние моих Аспектов, всех вместе, точно так же, как Мана-врата. Тело, Разум и Дух – все они существуют в пространстве ядра, а значит… значит, на каждого из них можно воздействовать? Даже в воображаемых тренировках?»

Феликс на мгновение коснулся пальцами губ, после чего закрыл глаза. Он не стал погружаться в пространство ядра, а вместо этого состряпал видение наяву. Чистая фантазия, целиком в его голове: он представил, как сражается со скинками в Туманных Землях. Секунду спустя он передумал и заменил их зверями Пустоты. Те были не такими страшными.

Однако, как бы он ни сражался и какие бы Навыки ни использовал в своих грезах, никаких улучшений не последовало, характеристики не росли. Он не чувствовал напряжения, когда в мыслях поднимал гору. Это не было настоящим.

«Значит… мое пространство ядра реально? Все, что там происходит, так же реально, как и происходящее здесь?» Он издал удивленный смешок. «Как? Это же безумие».

Он был почти уверен, что ответом служит слово «магия», но это было раздражающе бесполезно. Его взгляд метнулся к Пасти; ее украденное лицо на миг показалось встревоженным, но затем вновь приняло выражение презрения.

Феликс уже почти нырнул обратно в пространство ядра, намереваясь проверить еще кое-что, как вдруг почувствовал, что Батео нуждается в нем. Не было ни голоса, ни нарастающего зова – просто внезапное и неоспоримое знание, что ястребоподобный корваа ждет его внизу. На мгновение Феликс даже ощутил легкий укол чужой нужды, словно его собственный голос велел ему встать и спуститься по лестнице. Это ощущение оборвалось вспышкой Силы Воли и Резвости – его Гармонической Характеристики для ментальных подвигов. Какой бы Навык ни пытались на нем применить, он отключился, ударившись о стену его Воли и сложившись, как бумажный самолетик.

Хотя попытка провалилась, Феликсу это не понравилось. Принуждение не было особенно сильным, но все, что касалось его Разума, было под запретом. Пока что он придержит суждения, но если такое повторится, им предстоит серьезный разговор.

— Пит? Ты собираешься просыпаться, дружище? — Тэнку лишь мелодично хмыкнул и перевернулся на другой бок, даже прикрыл морду крылом. Феликс фыркнул, едва сдерживая смех. — О, прошу прощения, ваше высочество. Не смею мешать вашему отдыху.

Если честно, Феликс устал сильнее, чем ожидал. В голове даже немного мутилось, но это могло быть следствием чего угодно. Отбросив дискомфорт, он попытался встать, но ноги оказались слабыми, как у новорожденного жеребенка. По телу прошла дрожь, заставляя мышцы трепетать под скромной нагрузкой. — Воу, воу… почему… почему я чувствую такую слабость? — Прерывисто выдохнул Феликс. Его глаза снова встретились с глазами Пасти, и на этот раз у нее наготове была глумливая усмешка.

— Тебе все еще не нужна моя помощь, Феликс Неварр? Или ты предпочтешь полагаться на собственную… Силу?

Феликс злобно взглянул на Первородную и, пересилив себя, поднялся на ноги. Это было больно и трудно, но он справился. Он потянулся к своей связи с Питом, но химера, казалось, была в полном порядке, разве что хотела спать. Ни следа той слабости, что сковала Феликса. Гордость и упрямство помогли ему выйти из комнаты. Он даже преодолел первый лестничный пролет, прежде чем колени окончательно подогнулись.

«Что, черт возьми, происходит?»

Феликс начал паниковать. Его характеристики не изменились, Состояние статуса отсутствовало, а Здоровье и Выносливость были почти на максимуме. С ним все было в порядке, за исключением того, что он чувствовал себя немощным младенцем, а растянутая мышца отзывалась белой вспышкой боли, требовавшей всей его концентрации. Его Тело, Разум и Дух казались изможденными, а пространство ядра…

«Оно кажется… пустым?»

Погрузившись туда лишь на мгновение, Феликс осознал, что грязная тьма между его парящими Навыками стала какой-то менее плотной. Это не имело смысла, ведь изначально там была лишь пустота, заполненная мусором, но чувство было отчетливым. Все остальное выглядело нормальным, за исключением одного из Навыков, который мерцал лихорадочным светом.

«Ненасытная Десятина. Навык, который я получил, когда Пасть украла мой титул Гурмана и навык Уроки Прошлого. Когда мой Разум Пожирателя Богов откусил кусок от самой Первородной».

Ненасытная Десятина (Эпический), уровень 2!

Полностью поглотите объект или существо, на которое вы заявили права и до которого можете дотронуться физически. Использует Ману для преобразования. Шанс получения Навыков и/или Воспоминаний цели, если применимо.

Сам Навык выглядел так, будто вот-вот погаснет – как неоновая вывеска на последнем издыхании. Если Феликс не ошибался, его узор напоминал тянущиеся руки. Он пытался ухватиться за окружающую тьму и… что-то с ней сделать. Искры посыпались из глаз, а затем перед внутренним взором пронеслось уведомление.

Ненасытная Десятина достигла уровня 3!

Из мутных глубин вокруг него вырвалась звуковая волна, разошедшаяся горизонтально, словно сияющий прилив бесцветной энергии. Она пронеслась сквозь его Навыки и самого Феликса, не причинив вреда, и ударила в шар пламени в центре пространства ядра. Солнце вспыхнуло и забурлило, выбрасывая обжигающие протуберанцы сине-белого огня, после чего наружу вырвалось кольцо золотисто-лазурного света. Этот новый свет впитался в пространство ядра, устремляясь прямиком к Навыку Ненасытная Десятина. Его жадный узор потянулся к свету и поглотил его целиком.

И в тот же миг к ногам вернулась сила, а кожу перестало покалывать. Он был в порядке.

Каким-то образом.

«Отлично. Еще больше загадок», – простонал Феликс. Ненасытная Десятина давала ему некую энергию, и, скорее всего… она бралась из поедания монстров, вроде Терзателя. «Неужели у меня просто не осталось запасов после изучения Бездонной Пряжи? И она просто…» Глаза Феликса расширились, когда Интеллект в сочетании с Разумом Ученика сложили фрагменты пазла: «Она использовала мою собственную мощь, чтобы подпитать мой рост. Вот почему я был таким слабым!»

Феликс прижал руку к голове, обдумывая последствия. Их было немало, но в конечном счете это означало одно: ему нужно есть. И гораздо больше, чем просто завтрак.

Феликс хмуро посмотрел на лестницу. «Но сначала – разговор с Батео».

* * *

Если Батео и удивился тому, как долго Феликс спускался, он не подал виду. Фермер прихлебывал из дымящейся чашки саф – местное подобие кофе или чая. Феликс отказался от напитка после того, как понюхал его и едва не выжег себе слизистую носа. Зато еду он поглощал с превеликим удовольствием. Снова это было мясо зверя Пустоты, но на этот раз смешанное с изрядным количеством картофелеподобного кнопа, что превращало блюдо в некое подобие густого жаркого.

Было очень вкусно.

Состояние статуса: Регенерация маны II!

Регенерация маны II – 10% бонус к регенерации маны на следующие три часа.

«Хм. Пригодится». Его Мана постепенно приближалась к максимуму.

Здоровье: 860/864

Выносливость: 871/873

Мана: 1311/1458

Феликс почти чувствовал себя в норме – разительный контраст с той слабостью, что вызвала Ненасытная Десятина всего несколько минут назад. Это принесло облегчение.

— Идем, Феликс. Возможно, ты пробудешь здесь лишь до тех пор, пока не починят твою лодку, но до тех пор тебе нужно знать, как тут все устроено, — сказал Батео. Он жестом пригласил его на большую крытую веранду. Оттуда открывался вид на все три острова, составлявшие ферму корваа. Два острова поменьше парили ниже и были прикованы цепями к центральному, «домашнему» острову, на котором они стояли; благодаря тому, что дом располагался на возвышении, обзор был великолепный. — Перед тобой всё, что моя семья строила на протяжении поколений. На нижнем острове находятся загоны и пастбища для зверей Пустоты, а на верхнем – наши скромные посевы и склады.

— А как насчет клеток, которые я видел под домом? — Спросил Феликс.

— Они для диких зверей Пустоты, которых нам удается найти, — ответил Батео с тоской во взгляде. Мимику корваа было трудно разобрать, но Феликс начинал к ней привыкать. Из-за отсутствия гибких губ всё выражалось через позу, «взъерошенность» перьев и глаза. — Обереги не идеальны. В Пустоте ничто, полагающееся на Ману, не безупречно. Поэтому мы приманиваем новых особей, когда можем. Тенебрилей, скилингов или даже небольших вроллей поймать довольно просто, если они забредают поблизости.

— Если забредают? Я видел там целые стаи тенебрилей, — заметил Феликс. — Я думал, их должно быть полно, если ты выставляешь для них приманку.

— Хищники выкашивают их всё больше, и… — Батео издал резкий клекот. — Терзатели. Они – проклятие любого фермера Пустоты. Нападают из тьмы, невидимые, пока не вырежут половину твоего стада. — Батео встряхнулся, взъерошив перья на шее и плечах. — Идем, идем. Я покажу тебе твои обязанности.

Первым делом нужно было проверить посевы, которые, судя по всему, требовали неустанного внимания. Похожий на картофель кноп и грибоподобный пару росли аккуратными рядами на втором острове, чья площадь равнялась примерно бейсбольному полю. Не бог весть что по сравнению с земными фермами, но весьма впечатляюще для Пустоты. Поначалу Феликс совершенно не понимал, как вообще что-то может расти на бесплодных скалах Пустоты, но ответ оказался одновременно простым и сбивающим с толку: Система.

Батео обладал набором Навыков, от которых у земных фермеров потекли бы слюнки: Призыв Воды, Гумус Среди Нас и Стимуляция Роста. Первый делал именно то, что следовало из названия: материализовал воду буквально из ничего, используя лишь ядро и каналы Батео. С его помощью и парой запасных мана-пузырей для подзарядки, Батео поливал свои грядки так же эффективно, как любая ирригационная система.

Второй навык, Гумус Среди Нас – помимо названия, заставившего Феликса прыснуть, – каким-то образом превращал камень в богатую питательными веществами почву. Последний был более эзотерическим, по крайней мере, для Феликса. Батео объяснил, что использует Ману, чтобы мягко побуждать растения расти быстрее даже без солнечного света.

«Насколько я помню, грибам солнечный свет не нужен, – подумал он. – …А вот картошке… вроде бы нужен?»

— Моя самая заветная мечта – посадить дерево, — признался Батео позже. При этой мысли его глаза почти заблестели. — Я слышал столько легенд о Континенте, о солнце, ветрах и воде, падающей с неба. Но деревья всегда пленили меня больше всего. — Он рассмеялся. — Полагаю, тебе это кажется глупостью.

«Истинно идиотским занятием. Зачем тянуться к тому, что невозможно? Эта тварь – глупец».

Феликс ухмыльнулся, игнорируя Пасть. — Вовсе не глупостью. Думаю, дерево здесь всё бы преобразило.

— Сказать по правде, я бы даже не знал, что с ним делать. — Батео покачал головой, посмеиваясь. — Эх, мечты. Хорошо, когда они есть, даже если в них мало смысла.

Батео не мог толком ответить на вопросы о том, как работают его Навыки, кроме того, что касался камней. Если он превращает их в почву, не разрушится ли со временем остров? Выяснилось, что фермер регулярно собирает дрейфующие в Пустоте камни и приносит их сюда, чтобы раздробить и распределить по полям. Просто и логично.

После того как Феликс увидел, как Атар вызывает огонь из воздуха, что-то вроде Призыва Воды не должно было его шокировать, но всё же шокировало. Это также дало ответ на вопрос, откуда берется жидкость в бесконечной Пустоте и как тут вообще выживают люди.

Батео уделял посевам много внимания, выверяя уровень влаги и почвы, прежде чем потратить остатки Маны на укрепление грибов и клубней. Феликс почти ничего не делал, только наблюдал: его собственные Навыки мало подходили для такой работы. Вот если бы фермер захотел, чтобы его урожай был с силой вышвырнут с острова, Феликс был бы незаменим. Но он подозревал, что такую помощь не оценят.

Оттуда они вдвоем отправились проверять скот, а Пасть вяло тащилась следом. Из ее иссохшей глотки доносилось тихое бормотание жалоб, но Феликс изо всех сил старался не обращать на это внимания. Вместо этого он сосредоточился на тенебрилях. Множестве, огромном множестве тенебрилей.

— Главное – не давать им почувствовать твой страх, — объяснял Батео, пока полдюжины шипастых щупалец ощупывали его протянутую руку. Он просунул ее в небольшое отверстие в двери загона. Твари были кроткими, как ягнята, даже не оцарапав кожу птицечеловека. — Или, в твоем случае, твою Ману. — Он предложил Феликсу тоже просунуть руку, но ним замялся.

— Хм, — скептически хмыкнул Феликс, когда Батео убрал руку. — У меня уже были стычки с тенебрилями. Они были только рады разорвать меня на части, чтобы добраться до моего сочного средоточия Маны.

Батео заливисто рассмеялся и запрокинул голову. — Разумеется. Твоя Мана всё еще сохранила исконный состав. Вероятно, они находят ее куда более аппетитной, чем мою.

— Прости, что?

— Нет-нет, ты и не мог этого знать, — сказал Батео, прежде чем выпустить небольшую дугу мана-пара из мана-врат на левой ладони. Пар искрился белым светом с прожилками разных цветов. — У меня никогда не было настоящего ядра. Я родился в Пустоте, а значит – родился без маны. Единственным ее источником для меня были пузыри зверей Пустоты, ты уже видел, как я ими пользуюсь. А звери Пустоты…

— Обладают недифференцированной Маной, — закончил Феликс, прикусив изнутри щеку. — Но если твое ядро не… как же ты используешь эти Навыки земли и воды?

— Звери Пустоты отфильтровывают Ману из того, что находят во тьме. Из других тварей, из самой Пустоты? Неизвестно как. Но в той Мане, что они собирают, намешано множество типов. Мы называем это стихийным потенциалом. С юных лет мы учимся вычленять те крупицы, которые необходимы для наших нужд.

— А остальное? Те части, которые тебе не подходят? — Спросил Феликс.

— Они, к сожалению, пропадают впустую, — признался Батео. — То, что Пустота делает с нами… мы словно дырявые сита. Мана всегда будет утекать из нас, чтобы быть поглощенной самой Пустотой.

— И это то, что ждет меня в будущем, — подытожил Феликс, и сердце у него екнуло. — Какая радость.

— Не скоро, Феликс. В записях моего прапрадеда сказано, что он сохранял большую часть своего ядра до глубокой старости, перешагнув за второй век. Но этот миг настанет. — Батео замолчал, подбирая слова. — Пустота прокрадывается в нас незаметно. Она дышит через наши Врата, проникает в наши каналы с каждым Навыком и заклинанием. Это невозможно остановить.

«Замечательно».

— Если вы рождаетесь здесь, в Пустоте, как вы вообще получаете Навыки? — Спросил Феликс.

— Десятина системной энергии дается каждому выводку при рождении, даже здесь. Ее достаточно, чтобы поддерживать нас какое-то время, достаточно, чтобы потратить на изучение нескольких необходимых Навыков и, возможно, немного продвинуться, прежде чем она иссякнет, хотя наше ядро всегда остается ложным. — Голос Батео звучал тоскливо. — Я всё еще помню ее жар. Воображаю, что именно так ощущается солнце.

Они продолжили осмотр тенебрилей, пока Батео объяснял относительную инертность Системы в Пустоте. Она всё еще функционировала, это очевидно, но развивать Навыки было редкостью и огромным трудом, а изучать новые – и вовсе почти невозможно. Еще один вопрос, над которым билась Конференция. Каждый раз, когда о ней заходила речь, голос Батео теплел; он упоминал о шагах, которые они предприняли на пути к побегу из Пустоты.

— Однажды, — произнес он, и в этих двух словах было столько надежды.

Когда загоны были вычищены, а тенебрили накормлены, они перешли к починке пристроек и проверке нескольких массивов, которые Батео поддерживал для хранения запасов мяса и урожая. Для них, как и для всего прочего, требовалась Мана. В отличие от собственных резервов, Батео не мог просто вылить содержимое мана-пузыря на массив. Вместо этого он наполнял резервуар того самого шеста, который использовал в лодке, а затем с помощью его острого наконечника перекачивал Ману в небольшие массивы.

Феликс нашел эти массивы особенно интригующими. Они напоминали классические магические круги из земного фэнтези, испещренные круговыми линиями и кольцами причудливых рун. «Сигилы», – напомнил он себе. Кое-какие он даже смог опознать – например, «холод», «тепло» и «свет», хотя и понятия не имел, как они работают или взаимодействуют как единое целое. Когда он спросил хозяина, Батео лишь пожал плечами.

— Их построил мой прапрадед. Большинство массивов, включая тот, что окружает поселение, были созданы тогда. Знания и Навыки для подобных вещей, увы, утрачены. Лучшее, что мы можем сейчас – это поддерживать их в рабочем состоянии.

Так обстояло дело со многим. Поддержание и уход. Мытье, чистка и уборка навоза. Пустота активно разрушала всё вокруг, превращая камень в пыль, а пыль – в ничто. Это происходило не в одночасье, а крошечными порциями, которые легко не заметить, поэтому ремонт был делом постоянным и бесконечным.

Труд был тяжелым, но Феликсу он почти нравился. Достигнув Первого Порога в своих характеристиках, он не находил подъем, чистку и переноску предметов, которые с трудом сдвигал даже Батео, слишком сложными – скорее, это просто отнимало время. А времени у Феликса было в избытке. Он застрял в Пустоте, прямой опасности не было (если не считать постоянную болтовню Пасти), а еды и питья хватало.

Это было почти похоже на отпуск.

В конце дня он мог несколько часов отдыхать в полном покое. Никаких внезапных атак монстров, никакой неминуемой гибели. Это было… приятно.

Феликс решил, что к приятному он вполне мог бы привыкнуть.