Глава 51.0

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

«Бастион Воли!»

«Владыка Плоти!»

Феликса с силой отбросило на пылающую поверхность Чешуи, хотя это ощущение быстро померкло перед хлынувшим фиолетовым светом. Он обжигал обнаженную кожу, не менее ужасный, чем поток едкой Эссенции, что уже разодрал его и без того сочащиеся каналы. В этом свете бушевало нечто иное – частица Архонта, слившаяся с взрывом; быть может, последняя волна этой проклятой печати, призванная прикончить их всех. Феликс попытался укрепить Разум и Тело, но чувствовал – если не видел, – как свет разрушает их быстрее, чем он успевал восстанавливаться. Он едва мог соображать. Это было… Он…

«Ненасытная Десятина!»

На этот раз он расширил охват. Чешуя, витающие вокруг миазмы Эссенции, вспышка мощи – он широко открыл рот, позволяя всему этому влиться в него. Ему уже доводилось испытывать чувство, будто пытаешься вдохнуть посреди урагана – невозможная, невыносимая мука, – а поглощение Пасти Короля Опустошителей ощущалось как схватка с огненным штормом.

Сейчас же это было похоже на попытку откусить кусок от апокалипсиса.

Его Тело, Разум и Дух омывал поток высвобожденной Маны и Эссенции, подбрасываемый ветрами, которые не желали ничего, кроме как полностью его уничтожить. Это было воплощенное безумие. Он закричал, и Пит вторил ему в унисон.

Состояние статуса: Урон Духа увеличен с 5% до 12%

Состояние статуса: Урон Разума увеличен на 5%

Состояние статуса: Урон Тела увеличен на 5%

— Крути! — Взвизгнул Пит. — Нужно! Крути!

Вместе они попытались сделать то же, что и с Королем Опустошителей: прогнать силу через истерзанные каналы Феликса и раскрутить его кольцевое ядро со все возрастающей скоростью. Каналы Пита были куда крепче его собственных, но из-за слияния лишь малая часть мощи циркулировала через химеру. Учитывая нагрузку на каналы, Феликсу требовалось всё его упорство, чтобы поддерживать Ненасытную Десятину. Открыв ядро навстречу бесконечной взрывной волне, Пит изо всех сил помогал проталкивать силу по их общим каналам.

Феликс чувствовал сдвиги внутри ядра, но у него не оставалось внимания на такие мелочи. Фиолетовая мощь грохотала сквозь него. Каждая секунда растягивалась в бесконечность – яростная какофония шума и света. Глубокие, сотрясающие землю вибрации наполняли ослепительное сияние – Гармоники, призывающие к разрушению и опустошению. А собственная Оскверненная энергия Архонта извращала эту музыку, превращая её в нечто еще более жуткое.

Состояние статуса: Урон Духа увеличен с 12% до 17%

Состояние статуса: Урон Разума увеличен с 5% до 10%

Состояние статуса: Урон Тела увеличен с 5% до 10%

«Ненасытная Десятина!»

Рубиновая форма над его вращающимся ядром напряглась и задрожала, и инертные инстинкты Пасти подтолкнули его, подсказывая, что можно использовать, а что необходимо выбросить. Вращать и тянуть, сжигать и изгонять – этот узор был настолько знаком, что начал воспроизводиться сам собой. Бездный вихрь внутри кольцевого ядра пожирал всё, что мог, но даже его бесконечного голода не хватало.

Ноты дикой ярости сотрясли его – дребезжащий звон, исказивший тонкие Гармоники взрыва. А затем всё исчезло, и в огромном зале воцарилась относительная тьма.

ОПОВЕЩЕНИЕ О ПОИСКЕ В ПРЕДЕЛАХ ТЕРРИТОРИИ!

Поздравляем!

Гнездо уничтожено! Угроза их влияния устранена!

Рассчитывается вклад в развитие территории…

Территориальная Власть предоставлена!

Поздравляем: Элиза Дюфон!

— Нет! — Вырвалось у Феликса.

В связи с…

Феликс не мог сосредоточиться из-за боли и охватившего его ужаса. А грохот всё не прекращался. Мутным взором он увидел, что каким-то образом несется к потолку. Каким-то образом… стойте! Огромное гранитное лицо его предка-Нимейца падало. Весь зал разваливался на куски.

— Формовка… камня…! — С последним усилием Маны земля под ним превратилась в податливую массу. Феликса засосало под поверхность как раз в тот момент, когда колоссальная статуя рухнула вниз.

В темноту.

* * *

Боль и давление.

Неизменные спутники Феликса, они стали его миром. Он не помнил удара камня сверху, не понимал даже, где находится его физическое Тело; он просто парил, зависнув над глубокой тьмой внутри своего ядра.

Пит обвился вокруг него, расправив крылья; тэнку дрожал, пока Феликс прижимал его к себе. Что бы ни случилось, они оба проявились в темноте его внутренней системы. Небесные огни освещали их – свет исходил как от его планетарных Навыков, так и от сине-белого солнца его ядра, подчеркиваемого ритмичными вспышками молний.

Сила вращалась в нем. Мана, Эссенция и мерцающие желто-красные тени – всё это бурлило в венах, словно смертоносный магический коктейль. Над его головой кружился вихрь этой дикой смеси, непрестанно поглощаемый черной бездной внутри ядра. И всё же Феликс едва мог дышать. Его Аспекты казались сжатыми, и на мгновение он испугался, что его раздавит насмерть камнями, которые сейчас наверняка придавили его физическое Тело.

Но нет, он видел свое Здоровье. Оно было стабильным, хоть и низким. Тем не менее давление продолжалось, одновременно толкая и притягивая его. И огромная, пугающая боль, которую трудно было описать. Словно с него слой за слоем сдирали всё его существо.

Ему нужно было прервать это, найти что-то, что разрушит хватку. Ему… ему нужно было разорвать связь.

«Бастион Воли!»

Боль стремительно отступила перед Эссенцией Разрыва, которую он закалил в своем Навыке. Почти все ощущения исчезли, изгнанные, пока Феликс парил в густой тьме пространства своего ядра. Даже свет его Навыков и мерцающее пламя кольца ядра приглушились… пока не исчезли вовсе.

Но давление осталось.

Оно тянуло его со всех сторон одновременно. Знакомое, непреодолимое влечение к его Разуму, Телу и Духу, удерживающее его в подвешенном состоянии. То же самое он чувствовал, когда впервые очнулся в соборе Беспутного.

— Пит? Ты тоже это чувствуешь? — Спросил он, но ответа не последовало.

Пит исчез.

— ПИТ!

Голос Феликса, которым он закричал изо всей мощи, остался без эхо. Приглушенный, словно он находился в комнате, задрапированной плотной тканью. Всё это было до ужаса знакомо, даже прилив страха, покалывающий в животе. Как и прежде, его Разум устремился вовне, и Феликс почувствовал тянущиеся к нему гладкие путы. Они тянули его во всех направлениях. Теперь он знал больше, и хотя не видел этих уз, он понимал, каковы они на ощупь.

«Нити. Миллион, миллиард струн связи». Они казались гладкими, но лишь потому, что каждая была настолько крошечной, что их трудно было разделить. Они сковывали его, хотя он и мог двигать своими невидимыми конечностями в темноте. Но он был неподвижен, зафиксирован в этой точке их весом.

Феликс попытался напрячься, извернуться, но нити не сдвинулись. Тяжесть, превосходящая всё, что он когда-либо испытывал, давила на него – а ведь на него только что обрушилось изваяние размером с особняк. Единственным спасением было то, что тянули они равномерно, и Феликс чувствовал… равновесие. Словно ни одна нить не была сильнее прочих.

— Что это такое? — Феликс попытался направить сознание к своему Бастиону, к тому маленькому мирку, который он создал из ментального Навыка. Но он оставался на месте, подвешенный во тьме.

— Так ты нашел это.

Феликс ахнул от неожиданности. Под ним – или перед ним? — Из темноты проступила фигура. Она была немногим больше силуэта, но он его узнал. Множество суставов в её конечностях выдавало её с головой.

— Глубочайшая часть тебя, обнаженная, — произнесла Веллус, поворачивая свою безликую голову, словно оценивая пространство. — Бесконечная тьма, на которую воздействуют вечные, неустанные силы. Как… мрачно.

— Почему… как ты здесь оказалась? — Спросил Феликс.

— Наша связь слабеет тем сильнее, чем дольше ты отказываешься искать Святилища, Феликс Неварр. Я уже потеряла надежду достучаться до тебя, особенно после того, как твой Спутник отверг меня, — Веллус неприятно дернулась. Всё в ней казалось разрозненным и кровоточащим. На неё было больно смотреть, но Феликс не мог даже моргнуть. — Но здесь, в глубине твоего ядра, здесь наши связи процветают.

«Пит?», – позвал Феликс, но ответа по-прежнему не было. — Где я?

— Когда ты отсек себя от ощущений с помощью Бастиона, это сделало нечто большее, чем просто разрыв связей. Ты снялся с якоря – временно, разумеется. Без твоего Восприятия, даже без твоего ядра, которое могло бы тебя удержать, твое «Я» дрейфовало в это место. Проявление того, что оживляет тебя, что движет самой твоей душой.

Тьма, напоминающая ему о Пустоте, и вечное рабство у вещей, которых он не понимал. Это был… не самый добрый знак; он надеялся на более жизнерадостную картину. Но Веллус дала ему необходимые зацепки. Если Бастион привел его сюда, значит, он же его и выведет. Готовясь к боли, он деактивировал Бастион.

И ничего не произошло.

«Какого черта?», – Как мне выбраться? У красноплащников теперь Власть! — Этот факт жег его, учитывая все приложенные усилия. И всё ради провала. — Мои… люди в опасности!

— Силы, действующие на тебя, за пределами твоего понимания, Феликс Неварр. Даже деактивации Навыка, что привел тебя сюда, недостаточно, чтобы вырваться из гравитации значимости, которая тебя связывает. — Веллус дернулась и внезапно оказалась ближе. — Впрочем, я могу помочь тебе всё исправить.

«Звучит знакомо». Феликс нахмурился, глядя на богиню:

— Какой ценой?

— Чего не стоит свобода, истинная свобода? — Ответила Веллус. Уклончиво, как подумал Феликс, но всё в ней было настолько чуждым, что трудно было сказать наверняка. — Скажу лишь, что твое положение – не единственная забота. Твой город захвачен, его защитники гибнут десятками. А твои друзья в смертельной беде.

— Я это ЗНАЮ! Поэтому мне и нужно выбраться отсюда! — Воскликнул Феликс. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие перед лицом уверток богини. — Они могут умирать прямо сейчас, насколько мне известно.

— Я могу показать тебе.

Несмотря ни на что, это привлекло его внимание. Феликс почувствовал, как внутри всё сжалось. Он понимал, что богиня манипулирует им; в конце концов, так делали все остальные. Все, кроме его друзей.

— Покажи, — прошипел он.

Веллус протянула свою слишком длинную руку в сторону и что-то потянула. Вспышка света пробежала по нити в двух направлениях: к нему и вдаль. Его Сродство запело тонами настолько сложными, что он не мог за ними уследить. Свет устремился к Феликсу, а затем всё слилось воедино. Он увидел.

Он увидел тьму, сгущающуюся в Туманных Землях, густую и вязкую, как туман, который когда-то царил там. Лес и горы за Стенами пульсировали, содрогаясь от приближения чего-то ужасного. Темные тучи неслись по небу, которое было затянуто облаками с самого падения Короля Опустошителей. Облака сгущались, становясь над городом багрово-фиолетовыми, наливаясь Бурей, которая, как знал Феликс, была уже почти на пороге.

Золотая фигура сияла во тьме, и вокруг её возвышающегося силуэта теснился легион монстров. Руки в синей броне, покрытые живым льдом, разрывали землю. Они были на свободе. Следом показались золотые рукавицы – искусно сработанный доспех, созданный в древнюю Эпоху.

Над всем этим взошла луна, пропитанная кровью.

Феликс падал, валясь навзничь со Стены, влекомый через город рукой Веллус. Он видел фанатиков в белых доспехах, кишащих подобно потревоженным муравьям; их оружие сияло, а голоса сливались в неистовом хоре. Они обрушились на вылепленные из камня стены вокруг складов. На его стены.

Феликс ахнул, но видение не прекратилось.

Красноплащники погибали под оружием Оловянных и Железных рангов, но этого было мало. Немногие Бронзовые ранги пробили брешь в приливе послушников, заставив Инквизицию помедлить у стен. Мужчин, женщин и детей собирали и уводили прочь, в укрепленные склады. Он видел Тэнгла, плетущего сложные иллюзии вокруг мирных жителей, – его Обесцвечивание работало. Гектор лихорадочно чертил знаки на стенах, надеясь, возможно, починить их, в то время как Энея раздавала тоники и зелья так быстро, как только они с учениками успевали их готовить.

Но тут появилась она, высоко подняв его крючковатый сорд. Красно-золотая аура венчала её голову – не совсем нимб, скорее Корона. Раздался грохот камня и титанический лязг чего-то высвобождаемого. Из облаков над головой на лагерь обрушился дождь света. Он выжигал землю, проходя сквозь кожу, металл и камень.

Никто не выжил.

Феликс резко пришел в себя, его Сродство отпрянуло назад, как лопнувшая струна. Он не мог пошевелиться, но всё равно дрожал от ужаса.

— Это… это происходит сейчас? — Потребовал он ответа. Если бы он мог, он бы схватил костлявое тело богини и встряхнул его. — Это правда случилось?!

— Нет. Однако это почти неизбежно. — Веллус склонила свою призрачную голову набок, с любопытством глядя на Феликса. — Разве ты не видел уведомление о Поиске?

— О том, что Дюфон победила? — Феликс тяжело и часто задышал. Сердце никак не хотело успокаиваться. — Да, видел.

— Не это. Вот это. — Веллус взмахнула рукой, и перед ним появилось синее окно. Оно было таким же, как и прежде, за исключением самой нижней части.

В связи с противоречивыми уровнями вклада были выбраны Претенденты!

Каждое названное лицо может бросить Вызов обладателю Власти. Если тот потерпит поражение, Власть переходит к Претенденту!

У всех Претендентов есть три дня, чтобы бросить Вызов. По истечении этого срока новые Претенденты не допускаются.

Именованные Претенденты:

Улдред Тейн

Калеска Боскал

Феликс Неварр

«Святые…», – Значит, это… я могу бросить Вызов Дюфон? — Феликс оскалил свои ровные человеческие зубы. — Хорошо.

— Тебе никогда не добраться до неё, Феликс Неварр. Остатки её армии всё еще могущественны против одиночки, а защита, которую она теперь может призвать, затмит любые подобные усилия. Даже усилия Демона.

Феликс посмотрел на неё. Её голос звучал… — К чему ты клонишь?

— У тебя есть один шанс забрать её, спасти свой город и тех, кто тебе дорог, — сказала Веллус, мерцая еще ближе. Она была… крупнее, чем Феликс ожидал, и он понял, что не уверен, как далеко на самом деле находится богиня. — Тебе нужно только сделать Выбор.

— Какой выбор?

— Мы связаны, Феликс Неварр. Через Выборы, которые ты делал снова и снова. Через Титулы, которые ты носишь, через Навыки, которые ты заслужил. — Богиня медленно приближалась, постоянно подергиваясь. Феликс с трудом сдержал вздох. Она была не ближе, чем раньше, но она нависала над ним, тень выше большинства зданий. — Тебе нужно лишь укрепить Гармоническую связь между нами, упрочить узы, привязывающие наши цели к самой Великой Гармонии. Выбор свяжет нас обоих и позволит мне передать тебе частицы моей мощи.

«Обет», – перевел он про себя. Сглотнув, Феликс взглянул на её скрытое лицо:

— А что получишь ты?

— Эмиссара. Истинного слугу, который завершит дела, оставленные мною незаконченными на протяжении тысячелетий. — Нечто похожее на молнию промелькнуло в её непостижимой форме, и Феликс на мгновение почувствовал медный привкус во рту. — Этот мир слишком долго был без богов. Так не может продолжаться, не теперь.

Феликс заколебался. Он слишком хорошо помнил Хористку Веллуса, а еще раньше – Мудреца Веллуса. Оба сошли с ума из-за своей связи с богиней. — Я видел твоих эмиссаров. Все твои последователи в итоге лишаются рассудка.

— Слабость. Они не способны удержать истину. Великая Гармония сокрушила их, либо сразу, либо по частям. Они были едва ли Певчими, но они не были ни Потерянными, ни Несвязанными. Ты – и то, и другое, и третье, существование, которое я не могла предсказать. — Веллус рокотнула, и на этот раз Феликс поклялся, что видит мрачную алую гору. Молнии били в её пик. — Ты мой Избранный, восходящий. Ты один получишь мой Дар.

Эти молнии, такие знакомые, обвились вокруг исполинской фигуры Веллус. Богиня мерцала и дергалась, становясь всё ближе и ближе, как и тот истерзанный ландшафт, что он мельком видел внутри неё. Она была горой тени, давящей на Феликса всем весом, который это подразумевало. Он тяжело дышал, не в силах больше смотреть на это ужасное место.

— Пожалуйста. — Голос Веллус был тихим, прошептанным во тьму с такой уязвимостью, что у Феликса сжалось сердце. Что-то сломило это существо, богиня оно или нет.

— Я… — начал Феликс, собираясь с мыслями. Всё странно кружилось, находясь так близко к причудливой сущности богини. — Я думаю… — он сглотнул, преодолевая давление, которое она источала. — Я думаю, что я…

Где-то вдалеке Феликс почувствовал рывок и ахнул. Давление богини удвоилось.

— Феликс? Каков твой Выбор?

Его мысли казались мутными, скованными так же, как и его тело. Он был… о чем она просила?

— Твой Выбор! Желаешь ли ты спасти своих друзей? Желаешь ли ты спасти всех? — Голос Веллус был подобен грому, разрушению свыше, пробудившему первобытные инстинкты Феликса.

— Да, — прохрипел он, не понимая, почему дрожит. — Я спасу их.

Скрытые в этом давлении, Феликс почувствовал, как путы затягиваются на его душе. Это ощущалось резко по сравнению с огромным, но нейтральным притяжением со всех сторон. Вторжение в чем-то знакомое – перед глазами промелькнули воспоминания о том, как Пасть растворялась в его Теле.

Струны связи между ними начали гореть, по их длине поползли кровь и молнии.

— Нет-нет-нет, — Феликс заморгал, его глаза расширились. Он оттолкнул туман, цепляющийся за его чувства. Феликс попытался отвергнуть их, но узы лишь затянулись туже. Огромное присутствие давило на него, проскальзывая через его каналы в само ядро. Ощущение, до боли напоминающее Пасть. — Только не ты.

— Ты сделал Выбор, восходящий, — протрещала Веллус. Она расширилась на всё его поле зрения, так что алая гора внутри неё стала почти в натуральную величину. — И я не могу позволить тебе потратить его впустую.

Феликс закричал, когда лазурная молния пронзила его. Крик застрял в груди, сдавленный рукой, что была больше целых городов. Его голову силой наклонили вперед, заставляя вглядеться во тьму облика Веллус.

— Узри. Моя тюрьма, Феликс Неварр. Выкованная для меня при моем сокрушении, так давно. — Гора нависла над ним, и туман кровавого дождя брызнул в пустоту вокруг него. Он присоединился к молниям, истязая его измученную форму. — Только те немногие храбрецы, что осмелились принять истину – неприкрытую реальность своего мира, – только они видели это. Мои хористы сошли с ума, когда это поглотило меня, и даже мои Мудрецы и Образцы пали жертвами его злого пагубного влияния.

Тень, бывшая миром, пришла в движение, наклоняясь, пока её лицо не оказалось в считанных футах от него. Феликс не видел ничего, кроме сворачивающейся тьмы, прошитой бесконечным штормом крови и молний. — Мне жаль, Восходящий. Ты не желал слушать, а у нас нет времени. У меня нет другого Выбора. Остальные соревнуются со мной, и наша величайшая неудача возвращается.

Дыхание богини отдавало медью и жженым озоном. Кровью и бурей.

— Ты нужен мне, Несвязанный. Немногие способны противостоять Погибели.

Её хватка на его душе затянулась еще крепче, но крики Феликса были поглощены без остатка.