Глава 57.0

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ.

— Что дальше? — Спросил Биф, тяжело подходя к нему.

Феликс пару долгих минут пристально смотрел на Теневые Врата, которые теперь затихли. Последний из его людей прошел сквозь них, поглощенный смоляной тьмой, и всё устройство замедлилось, пока сигильдия вокруг него не притухла до едва заметного свечения. Цоканье копыт Бифа привело его в чувство.

— Сначала поговорим с Глубинным Королем.

Он зашагал прочь от Теневых Врат, вниз по пандусу и через полированный пол. В камень был вписан узор из семиконечных звезд, сверкающих белизной на фоне сине-серого крапа плит. Инкрустация из тускло-серого металла очерчивала каждую звезду, определяя негативное пространство между белым цветом. Это была лишь одна деталь из тысяч, но она завораживала. «Как Ним строили эти Храмы? Как они могут восстанавливаться?»

Этот процесс забирал у Феликса Эссенцию и Значимость, на самую малость осветляя тьму внутри его ядра. В обоих смыслах. Тени вокруг его ядер и Навыков стали бледнее, и всё это ощущалось капельку менее тяжелым. Менее плотным. Послав быстрый зонд в пространство своего ядра, Феликс провел инвентаризацию. Его Навыки сияли по-прежнему, а ленты, обвивающие его Закаленные Навыки, были туго натянуты к центру, где они едва заметно перекручивались. Там, в самом центре, крылось главное отличие, над которым Феликс работал всё это время.

Эссенция струилась вниз с Божественного Древа, кружась потоками света, которые смешивались с красно-золотым и сине-белым пламенем его двойных ядер. Ядра расширились, теперь они охватывали тьму шире; она всё еще была там, и ядра всё еще пылали мощью, но они всё больше и больше сливались. Теперь всё это сияние, казалось, изгибалось, огибая бездну подобно ореолу и пульсируя ярче с каждой секундой. Его бездна, его Голод, зияла в самом сердце. Совершенно черная, как некогда бесконечный аппетит Пасти. Как сама Пустота.

Сверху выгибалось Божественное Древо, с которого Эссенция низвергалась бесчисленными каскадами мерцающего пара. Его ствол терялся среди преломленного света – иллюзия, скрывающая, где именно начинался рост, но и древо явно изменилось. Больше не темно-кровавое, теперь оно казалось созданным из какого-то опалесцирующего кристалла, который переливался разными оттенками в зависимости от угла восприятия. Его ветви тянулись вверх и в стороны, широко раскинувшись и наполнившись листьями Эссенции. Сучья ветвились бесчисленное количество раз, склоняясь обратно к его ядрам, заполняя темное небо сверху донизу. Лес, созданный из одного-единственного Древа.

Прогресс Феликса был простым и медленным. Небольшие изменения тут и там, между тренировками и чтением. Всё складывалось воедино, но ему предстоял еще долгий путь. Теперь еще более долгий, так как он потратил больше Эссенции и Значимости. Первую было легко измерить, так как она была листьями на его Древе, но вторая была более эфемерной. Это было чувство того, как пространство ядра густело и давило на его Аспекты. Зара говорила ему, что тратить Значимость опасно и обычно это удел разрушительных Навыков, и что даже тогда большинство Грандмастеров предпочли бы этого не делать. Очевидно, это ослабляло стабильность, которая была целью любого развития на Континенте, снижая сопротивляемость старению и увеличивая уязвимость к действиям других, наряду с множеством других причин, которые она не стала объяснять.

«Секреты. Вечно секреты». Возможно, эти тайны были необходимы, чтобы его развитие не было испорчено его собственными искаженными ожиданиями, но это раздражало – вечно идти впотьмах. «Может, если я использую свою личную информацию как рычаг в разговоре с Ислой, я смогу получить больше». Феликс бросил взгляд на хрупкую Певчую, подходя к остальным, собравшимся у выхода. Она наблюдала за Феликсом так, как ученый мог бы наблюдать за особенно интересной лабораторной крысой. «А может, и нет».

— Что ты… — начала Исла, но Феликс пронесся мимо нее.

— За мной, — бросил он и вышел из зала Теневых Врат. Было ли это немного по-детски? Да. Принесло ли ему удовлетворение то, как она резко и обиженно вдохнула воздух? Безусловно.

Феликс шел по разбитому острову камней, прыгая к краю, где Гарокс всё еще обвивался вокруг алебастровой руки какой-то затонувшей скульптуры. Когда он приблизился, вода заурчала и забурлила, и Глубинный Король поднялся из дымящихся глубин, обнажив свои крупные, очень желтые зубы.

— Ты остался, — сказал он, и его голос погнал новые волны вокруг наполовину погруженного в воду горла. Лишь по удовольствию, исходящему от Духа Глубинного Короля, Феликс мог догадаться, что выражение его лица должно было быть чем-то вроде улыбки.

«Счастливый Трикси», – прислал Пит.

— Остался. Пока остальные мои люди отправляются разбираться с той угрозой, мы останемся здесь, чтобы помочь вам решить вашу, — сказал Феликс. Несмотря на очевидную мощь Глубинного Короля, ему было легче разговаривать с этим парнем, чем со многими не-монструозными авторитетами. — Я знаю лишь общие черты этого конфликта; знаю, что вы в обороне. Гарокс даже сказал мне, что враг идет из места под названием Хасма? Что это такое?

Трикси не ответил, но ответил Гарокс:

— Это мерзкий центр правления Фатома. Глубоко под поверхностью, еще глубже, чем этот Храм, лежат истинные Глубины Холмов Грелдана. Именно там таится и множится ядро их сил. Хасма находится там.

Феликс упер руки в бока, размышляя.

— Как именно мы можем помочь?

Трикси промолчал, но Гарокс продолжил:

— Отродья Фатома распространились повсюду. Наводнение с юга было благом для нас, но для Фатома оно стало чем-то гораздо большим. Оно укрепило их влияние, позволяя их отвратительной слизи растекаться всё дальше и дальше. Далеко за пределы того, что мы можем контролировать.

— Их Логова производят выводки так быстро, что не сосчитать. Поодиночке они ничто, просто закуска для наших легендарных аппетитов. Я мог бы съесть тысячу и всё равно быть готовым к добавке, — пророкотал Глубинный Король.

— Проблема в их Эволюциях. Они настигают их стремительно, гораздо стремительнее, чем нас, народ наг, или даже любого природного монстра, которого мы когда-либо встречали, — добавил Гарокс.

— Искажение маной, — произнесла Весс.

— Да, — согласился Глубинный Король.

— Что-что? — Переспросил Биф.

— Искажение естественного процесса из-за чрезмерного воздействия Маны, Биф, — объяснила Исла. — Вот только эти существа переживают не Эволюцию, если они все искажены маной.

Глубинный Король нахмурился на нее так громко, что Феликсу пришлось напрячь свое Сродство, чтобы приглушить этот шум.

— Объясни.

Исла рассеянно поправила корону поверх своих платиновых кудрей и продолжила, словно к ней никто и не обращался:

— Это переизбыток Маны, когда монстр не эволюционирует так, как должен. Если бы он эволюционировал, Искажение маной не взяло бы верх. Если только…

— Если только что? — Спросила Весс.

Исла прикусила губу.

— Если только задействованная Мана не была настолько мощной, что Эволюции происходили, но существо всё равно затапливало силой. Но для этого потребовался бы источник, стоящий далеко за пределами Ранга Магистра, а я не чувствовала ничего подобного в этих водах. — Она посмотрела на Глубинного Короля, всем своим видом напоминая королеву, взирающую на крестьянина. — Кто ведет их? Что это вообще такое – Фатом?

— Это ненависть, порча и темная, мерзкая угроза! — Взревел Глубинный Король, испуская в воздух могучий Крик, на который ответил весь его народ. Феликс поморщился, а его друзья отступили на шаг от одного только Духовного давления.

Глубинный Король опустил голову, и на мгновение пурпурно-синее сияние окружило его голову подобно короне. Его голос опустился до яростного, кусачего рыка:

— Это Дракон!

Когда Атар шагнул через Теневые Врата, он ожидал увидеть подобие прибрежного леса, через который они мчались в прошлый раз. Однако то, с чем он столкнулся, было скалистым каменным островом и бескрайними просторами глубокого, яростно бушующего океана.

«Горящий пепел. Это потому, что Феликса здесь нет. Он говорил, что то прошлое место было отражением одного из его Навыков Разума». Он огляделся, наблюдая, как всё больше людей появляется буквально из воздуха. «Но чей же это Навык тогда?»

В течение четверти часа все прибыли на каменный остров. Было тесно: сотни людей стояли плечом к плечу, а над ними возвышались великаны. Атар уже собирался проталкиваться вперед, но Алистер коснулся его руки.

— Смотри.

Над ними Зара пронеслась по воздуху на волне аквамаринового света, описав дугу над толпой и приземлившись у самого края бушующего прибоя. Волны были достаточно высоки, чтобы поглотить ледяного великана, но стоило ей коснуться земли, как из нее вырвался новый поток сине-зеленого света.

— Воины Риси! Мне понадобится ваша помощь!

Волны были схвачены и отброшены назад, рассеяны, пока пространство шириной почти в сто шагов не заполнилось каркасом из аквамаринового света. Пока Атар наблюдал, Зара придала ему форму какой-то широкой конструкции, и ледяные великаны подошли к ней.

— Влейте свои Мантии в каркас перед собой! — Скомандовала она.

Великаны обменялись растерянными взглядами, но боевой лорд Ари резко кивнул:

— Туак фа раса. Наат!

Даже сквозь толпу поток холодного воздуха ударил Атара так сильно, что его робы взметнулись, когда каждый ледяной великан активировал свою Мантию Долгой Ночи. Каменная платформа, на которой они стояли, быстро покрылась толстеющим слоем льда, но как только он коснулся краев заклинательной формы Зары, лед начал перенаправляться. Внутрь нее, так что ее сине-зеленый каркас слой за слоем покрывался льдом.

— Поразительно, — пробормотал Атар. Его глаза бегали по конструкту, стараясь впитать каждую деталь. — Алистер! Она использует Границу Оделькейна, чтобы сдержать поток Маны, и модифицированный сифонный массив, чтобы вытягивать ее из Мантий великанов!

— Этого не может быть. Это нарушило бы теорию смещения Джасто-Марвейна. Нельзя размещать Оделькейна рядом с сифонным массивом, иначе всё рухнет. Вот почему им не удавалось создать лампу размером больше бочонка, если только не заправлять ее ядрами монстров.

— Возможно это или нет, но она делает именно это. За исключением того… — Атар замолчал, прислушиваясь. Он слышал странное, многотонное гудение, исходящее от наяды. — Проклятье. Она использует ту свою Песнь. Она жульничает.

— Я бы не стал так это называть. К тому же, это открывает кое-какие возможности.

— Каким образом?

Пока они разговаривали, великаны охнули и упали на колени. Их лица были измучены, а некоторые, казалось, потеряли сознание, но перед ними всеми теперь стояло великолепное, широкое и глубокодонное судно. Оно походило на мана-корабль, но даже их модифицированные суда не выглядели такими огромными и неуклюжими. Сотни парусов выросли из ледяных мачт, уже трепеща на непрекращающемся ветру.

«Это мореходный корабль, как в древних сказаниях», – осознал Атар. Он когда-то читал истории о мореплавателях, бороздивших самые дальние уголки морей, прежде чем вода превратилась в кислоту, а волны пробудились к гневу. Теперь никто не осмеливался пересекать бесконечные просторы океанов. «Вот на чем основывались мана-корабли. Поразительно».

Со своей стороны, Зара даже не выглядела запыхавшейся.

— Все! Быстро на борт судна!

Сходни шириной в двадцать шагов вырвались из борта корабля, приземлившись на край острова с глубоким, гулким стуком. Ближайшие бойцы Клинка немедленно вскарабкались по настилу, а вскоре за ними последовали и все остальные. Люди немного толкались, но в основном вели себя спокойно, и единственным шумом был звук сапог по льду и непрекращающийся рев прибоя.

— Жалкое фокусничество. Если бы ты принял меня, мы могли бы испарить само море, Атар.

«Тихо», – потребовал Атар, на мгновение заглянув в пространство своего ядра. Обсидиановая клетка, которую он соорудил вокруг ядра, была цела, хотя огонь внутри бушевал. Пламя расправлялось подобно крыльям, ударяя по гладким каменным прутьям.

— Освободи меня, и мы сможем сделать так много.

Он оглядел остальную часть пространства своего ядра, сильно изменившуюся после травмы. Монолиты теперь были покрыты сигильдией, пылавшей белым и красным, а вокруг них кружились зазубренные линии, соединенные у основания с его ядром. Потолок больше не был сводчатым – вместо него открывалось ночное небо, настолько ослепительное, что глазам было больно смотреть. Там мерцали звезды, великие россыпи которых походили на драгоценные камни, вправленные в темноту, и ярче всех среди них пылали красно-золотая и сине-белая.

— Свет, соединяющий миры. Любопытно. Он намного сильнее тебя.

«Заткнись, Пламя».

— Он осмеливается подключаться к твоему внутреннему миру, этот несостоявшийся король. Я могу показать тебе, как стать по-настоящему достойным власти. Как возвыситься…

— Ну что ж, — сказал Алистер, хлопнув Атара по спине и выводя его из задумчивости. Голос Пламени оборвался. — Куда проще изучить это вблизи. Ты идешь? — Он уже влился в толпу, текущую к судну.

— Да-да, конечно, — ответил Атар, слегка опираясь на свой посох. Он сосредоточился на своем восторге от магии перед ним, довольный тем, что может задвинуть предстоящую битву и капризы полумертвого Побуждения в самые затаенные уголки своего Разума.

Он упрямо проигнорировал нарастающий жар в груди и поплелся следом.