Глава 42.0

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

— Пока Туманные Земли не будут признаны безопасными, ворота Харвотча отныне закрыты! — Голос Инквизитора, хоть тот и был стар, звучал с неоспоримой силой. Он ткнул пальцем в сторону створок. — В тех лесах рыщет нечто похуже смерти! Мы пришли, чтобы искоренить эту угрозу, так что отбросьте тревоги! Если же кому-то нужно пройти через ворота, он обязан сперва получить Письменное разрешение у инициата Ордена. Все прочие попытки запрещены под страхом смерти!

Утреннее солнце играло бликами на белой эмали лат и золотых солнечных дисках, пока указ разносился над площадью. Харн небрежно прислонился к фонарному столбу – на этот раз он оставил доспехи дома – и хмуро оглядывал бушующую толпу. Приветственные выкрики перемежались свистом, а аколиты тщетно пытались выцепить недовольных острыми взглядами. В такой массе народа ни один красноплащник Ранга Ученика не смог бы заметить ничего стоящего. Впрочем, это не мешало их строю в шесть рядов свирепо взирать на окружающих из-под саллетов.

Позади них в небо уходила массивная красно-золотая громада Стены, превосходящая размерами любое здание в Харвотче, кроме самого Гнезда. Двери, отлитые из того же орихалка, что и сама Стена, с грохотом захлопнулись. Вспыхнули яркие ленты Маны – настолько мощные, что их увидел даже Харн, обделенный магическим чутьем. Врата были запечатаны.

— Желающие получить Письменное разрешение, стройтесь в очередь с левой стороны проспекта!

— Проклятые красноплащники, — выругался Харн. — Сперва запирают нас, а потом возьмутся и за самих людей. Помяни мое слово.

— Я и не спорю, — отозвался Ян. Он натянул капюшон на лысую голову, хотя в этом не было нужды: в толпе он был на целую голову ниже большинства. — Только потише. Меньше всего нам сейчас нужно внимание.

— Ладно-ладно. Пойдем отсюда. С охотой на сегодня покончено. — Харн начал прокладывать путь сквозь толпу. Стоило людям увидеть его иссеченное шрамами лицо, как они тут же расступались. Они спустились к воротам Харвотча, чтобы закрыть те немногие контракты на охоту, что удалось раздобыть, но Инквизиция перекрыла выход своими солдатиками.

— Значит, за разрешением не пойдем? — Ян провел пальцем по усам, поглядывая на ворота.

— Хочешь попасть в их списочки, Ян? Чтобы они нас изводили за саму привилегию сунуться в Туманные Земли? — Спросил Харн. — Зубья Близнецов, я – точно нет.

— Думаешь, стоит уйти? Рвануть в Сеторию?

Харн хмыкнул:

— Это пусть Кэл решает. Мы с тобой не из тех, кто думает. Мы здесь, чтобы убивать и при этом чертовски хорошо выглядеть.

Ян рассмеялся, когда они выбрались из толпы:

— С этим не поспоришь!

* * *

Кэл и правда хотела уйти, но не успели они собрать вещи, как до них дошли вести: Врата Рассвета – единственный путь к Зеленому Перевалу и далекой Сетории – тоже закрыты. Говорили, что проход ограничен, хотя в обе стороны сновали только Инквизиторы.

Эта новость не предвещала ничего хорошего, но мысли женщины занимали не только козни красноплащников. Она узнала – слишком, слишком поздно, – что Иви и Харн пробрались в Гнездо и выкрали тело Магды. Ее ярость и страх притупились перед осознанием масштаба содеянного и того, чем это грозило. Всю последующую неделю она провела в лихорадочном беспокойстве, ломая руки. Кэл была уверена, что Гильдия обрушится на них, словно молот. Но на ее тревогу ответила лишь тишина. Либо тело Магды не так уж много для них значило – что бесило ее так, что не выразить словами, – либо они ничего не заметили.

Или случилось нечто похуже.

Кэл встряхнулась, отгоняя воспоминания и тревожные думы. Сегодня, по крайней мере, всему этому должен был прийти конец. Они стояли посреди заброшенного пустыря в Пыльном Квартале, окружив погребальный костер, украшенный лентами. Она посмотрела направо: там стояла Иви, одетая в траурное серебро с багряными полосами. Так была одета вся команда: Харн, Ян, Боди – каждый до единого. Большинству удалось раздобыть лишь шаль или платок, чтобы почтить память, но все носили их с мрачной гордостью. Иви взглянула на нее, печально улыбнувшись, и Кэл сжала ее руку.

— Ты молодец, Иви, — сказала Кэл. — Мэгги бы тобой гордилась.

Подросток – – «молодая женщина», – поправила себя Кэл – сжала челюсти, но не смогла вымолвить ни слова. Ее глаза блестели от невыплаканных слез. — Надеюсь на это.

Тело Мэгги возлежало на вершине костра, облаченное в латы, рядом покоились обломки ее митрилового щита. Она казалась восковой и изможденной, потеряв за прошедшие месяцы нечто большее, чем просто жизнь. Массивы стазиса уберегли плоть от тления, но в ней ощущалось некое… угасание, от которого сердце Кэл разрывалось пополам. Душой она понимала: то, что лежит перед ними – уже не Мэгги. Но Иви нуждалась в этом обряде, в милости Сивы, как нуждался в нем и Харн. Суровый воин, который на ее глазах принимал удар копья в грудь, не моргнув глазом, сейчас плакал.

Иви подошла ближе и прошептала сестре что-то такое, чего никто не пытался расслышать. Продвинутое Восприятие или нет, но есть вещи, которые должны оставаться тайной. Девушка вернулась через пару минут с покрасневшими глазами и дрожащими плечами. Настала очередь Кэл.

Она подняла руку, глядя на свой треугольный кулон – тот самый, который Магда вернула ей при их последней встрече.

Название: Медальон Близнецов

Тип: Зачарованный аксессуар

Описание: Используется многими, чтобы хранить образы близких людей. Всегда идет в паре.

— Тебе стоит надеть его, Мэгс, — выдавила Кэл, прежде чем голос окончательно подвел ее. Дрожащими пальцами она сняла медальон и застегнула его на шее Магды. — Мне почти невыносимо оставлять его здесь, — она тихо, надломленно рассмеялась. — Хотела бы я знать, куда делся твой… Хотела бы я, чтобы всё сложилось иначе.

Дыхание ее стало неровным. — Я не виню тебя. Я всегда хотела это сказать. Я не виню тебя за то, что ты сбежала, или сказала «нет», или… Хотела бы я винить, ведь злиться было бы куда проще. — Она коснулась двумя пальцами щеки Магды. Слезы капали на покойную, но Кэл не стала их вытирать. — Я люблю тебя. И буду скучать. Вечно.

— Уходи в Эфир, Мэгс. — Она отступила, утирая глаза. — Карп?

— Да, Кэл. — Бородатый лучник поднял лук, наложил стрелу и прошептал короткое слово. Наконечник вспыхнул зелено-золотым пламенем. Он пустил стрелу в костер, и всё сооружение мгновенно превратилось в двухметровый Столп зелено-золотого пламени.

Позже той ночью Кэл смутно припоминала, как кто-то пел заупокойную песнь, но не могла вспомнить, кто именно. Всё прошло как в тумане, пока у догорающего костра не остались лишь они с Иви. Они молчали добрых полчаса, но это была уютная тишина. Дружеская. Сестринская, как она надеялась.

— Я отдала ей свою половину медальона, — призналась Кэл, прежде чем успела подумать.

— Что?

— Я просто… хотела, чтобы он был у нее. Свой она потеряла. — Кэл сглотнула. Горло всё еще саднило. — Знаешь, это был единственный ее портрет, который у меня остался. Мне следовало отдать его тебе. Боги, не знаю, почему я так поступила. Я подумала, вдруг…

— Не знаю, верила ли Мэгги в богов, но она любила рассказывать мне истории о них, — перебила ее Иви. Кэл замолчала, подавленная собственной виной. — О месте, куда могли уйти наши родители, о свете и вечном покое Эфира. Это было красиво, может, даже слишком, но для печального ребенка – в самый раз. — Она улыбнулась. — Мэгги не всегда умела подбирать слова, но тогда она не ошиблась.

Иви снова рассмеялась, и этот смех прозвучал ярко в ночной темноте. Кэл невольно улыбнулась в ответ. — Еще она рассказывала о других местах. О божественном царстве, где герои вечно сражаются, пьют и пируют. О том, что в Зал Героев попасть непросто. Сложнее всего на свете. Но если кто и заслужил быть там, так это Мэгги. — К концу фразы ее голос окреп, лишь слегка дрогнув. — Пусть забирает его с собой. У меня есть память, чтобы хранить ее образ, верно?

Иви уставилась в гаснущее пламя, в ту точку, что сияла жарче остального костра – она знала, что там горит зачарованный медальон.

— Может, теперь и мы сможем туда добраться. Просто пойдем на свет.

Они стояли, обнявшись, пока костер не прогорел дотла.

* * *

Фальшивое солнце нещадно палило над головой, когда последних подопытных загнали на территорию старой крепости. Старейшина Тейн, разумеется, жары не чувствовал, но понимал: его экспериментам не пойдет на пользу, если жестокая сфера в небе покроет их волдырями. Пустынный тип Домена под Харвотчем означал, что днем здесь всегда стоит невыносимый зной, а ночью – ледяной холод. Он велел ассистентам принять все меры, чтобы сохранить образцы в целости.

Он вздохнул, вышагивая по крепостной стене и глядя на бескрайние дюны. Ему пришлось перенести всю деятельность из-за прибытия проклятой Инквизиции, ведь даже у верховного старейшины Фэрбенкса не хватило духу противостоять этим напыщенным выскочкам.

«Красноплащники. Пф-а!»

По крайней мере, здесь, в подконтрольном Гильдии Домене, он мог беспрепятственно заниматься опытами. Это не должно сильно затянуть проект – во всяком случае, он на это надеялся.

— Сэр! Старейшина, сэр! — К нему кто-то бежал, используя какой-то прыжковый Навык перемещения. Неуклюже, но полезно, решил Тейн. Возможно, если применить это к… Он вспомнил, что посланник что-то говорит, и начал слушать.

— …выживший вырвался и напал на нас! Один из Бронзовых Рангов получил Укус!

— Неужели? — Тейн заинтересовался. — И что же, по-твоему, произойдет?

Посланник посмотрел на него широко раскрытыми от страха глазами:

— Э-э, ну, его исцелят?

— В свое время. В свое время. — Тейн хлопнул парня по спине, отчего тот едва не рухнул. — Изолируйте подопытного и этого Бронзового. Если исписанных цепей не хватит, наденьте элизионные ошейники, но чтобы они были смирными.

— И на Бронзового тоже, сэр? У него всего лишь Травма…

— Делай, что сказано, малец, — отрезал Тейн. Парень сжался под его тяжелым взглядом; он был напуган, хотя Тейн даже не задействовал Дух для давления. — Не заставляй меня повторять.

Мальчишка умчался прочь, от страха позабыв про прыжки. Тейн удовлетворенно кивнул. Да, в этом Домене он добьется многого, здесь над ним нет надзора. Без Верховного Старейшины, вечно дышащего в затылок и требующего результатов, Тейн сотворит истинные чудеса.

Снизу донеслись крики – человеческие и совсем на них не похожие.

«Да. Много дел. Много открытий».

* * *

— А ну, заходи!

Посланник ввалился в камеру под песками. Здесь было темно, но его глаза легко различили единственного человека, сидевшего внутри. Посланник предпочел упасть, чтобы создать у стражников иллюзию слабости. Это сработало: он кожей чувствовал их презрительные ухмылки.

— Что, не понравилось? Попробуй еще кого-нибудь укусить, и узнаешь, что такое настоящая боль, ясно? — Стражник грохнул по решетке шипастым молотом и зашагал прочь. Спустя мгновение подошел другой охранник с двумя подносами, на которых стояла вода и какая-то зернистая бурда. Похоже, их еда.

Посланник перевернулся, чувствуя на себе пристальный взгляд другого узника. Он осторожно коснулся шеи, на которую нацепили широкий элизионный ошейник – устройство, призванное перекрывать поток Маны к ядру и обратно, ослабляя Закалку. Для кого-то вроде Посланника это было почти бесполезно, но эти глупцы того не знали. В конце концов, он выглядел как человек.

— Эй, послушай, — прохрипел другой пленник, закашлявшись. Это был эльф, и выглядел он совсем худо. — Ты как, приятель?

— Я… со мной всё будет в порядке. — Посланник сел с притворным кряхтением и прислонился к пыльной каменной стене. — Всё будет хорошо. В конце концов, мой Отец уже идет сюда.

— Тьфу, ты что, сынок какого-то лорда? Я, э-э, не знаю, как тебе сказать, но дворяне против Гильдии не пойдут. Не в этом городе. — Эльф сплюнул кровь и что-то похожее на зуб. — Тейн их всех вокруг пальца обвел.

Посланник на мгновение задумался, не просветить ли эльфа насчет своего Отца, но решил, что для этого еще будет время. А пока он поднялся и подошел к еде. Склонившись над мисками с кашей, он обратился к своему ядру – бурлящей мощи в груди, которую его Отец выплавлял из простых металлов в запредельные творения. Там, среди недоступной Маны, таился резервуар кроваво-красной гнили. Она пузырилась и шипела, отделенная от пространства ядра искусной вязью Отца и заключенная в квадратное устройство, встроенное в его бок. Посланник выпустил гниль прямо в бурду.

— Вот, ешь, — сказал Посланник мужчине. — Тебе нужны силы, а я пока обойдусь.

Эльф буркнул невнятное спасибо и забрал обе порции, принявшись заталкивать комковатое месиво в свое ротовое отверстие. Если он и заметил гниль, то виду не подал.

Уже через мгновение Посланник увидел, что всё работает – точно так же инфекция уже распространилась среди остальных. Посланник не был ее первоисточником, но определенно помог ей разойтись. Его Отца крайне интересовало, на что способна эта гниль, и сам Посланник готов был признать в себе некое азартное любопытство.

В конце концов, Первородная Эссенция на дороге не валяется.

* * *

Они падали.

Они поднимались.

Свет и тьма, цвет и звук – всё это разом утратило всякий смысл. Феликса и Пита растянуло, словно ириску, и потащило сквозь нечто настолько бесконечно могущественное, что после краткого мига ужаса наступил немой Шок. Мимо проносились звезды, планеты, земли, населенные странными вещами и еще более странными сущностями – слишком много, чтобы сосчитать, слишком много, чтобы осознать.

Затем – пауза.

Мир застыл и треснул, когда нечто титаническое обратило взор на него и его Спутника. Ослепленный, Феликс едва удерживал крупицы собственного «я», но всё равно чувствовал это. Левиафан в море крови. Гора размером с мир. Фигура, окутанная цепями и тенями, затмевающая собой всё сущее. Глаза, пылающие живым штормом.

Кричащий голос, скорее Намерение и мысль, чем звук:

— Я выжила, ты, колоссальная сука! Я выжила и сбежала! — Пасть ревела в пустоту, в самое око бури. Не в страхе, но в вызове.

Этот шторм обрушился на них, подобно комете – так стремительно и жарко, что грозил испепелить всё, что составляло суть Феликса. Выпотрошить его так же верно, как это сделал бы мана-корабль. Молнии и неумолимый поток багровой тьмы захлестнули их, заглушая смеющийся лик Пасти и отправляя Феликса в свободный полет.

Дикое падение заставило сияющий Эфир вокруг него трещать и рассыпаться. Мерцающий взрыв поглотил всё, протаскивая его ядром вперед сквозь игольное ушко.

Наружу. К свету.

— Беспутный… кто-нибудь… если кто-нибудь меня слышит, — всхлипнул кто-то. — Пожалуйста… спасите меня.

Солнечный свет и запах листвы. Феликс почувствовал под ногами твердую почву, и вместе с этим к нему вернулись все его боли и раны. Рядом послышалось шипение и испуганный вздох, но сейчас его это не заботило. Его взгляд был прикован к синему окну уведомления, заполнившему взор.

Поздравляем!

Вы вернулись на Континент!

— Наконец-то.