Глава 63.0
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ
Феликс сделал глубокий, успокаивающий вдох, стараясь максимально активировать Медитацию. Бастион Воли и Глубинный Разум гудели на фоне, словно далекие, едва слышные песни. После рывка в гору он опасался снова использовать Бездонную Пряжу, но без неё им не пересечь этот изуродованный ландшафт. Спрятаться здесь было решительно негде, кроме каменных резервуаров, а нырять в этот… суп Феликс не собирался ни при каких обстоятельствах.
«Всё должно быть в порядке, – подбодрил его Карис. – …Зазубрины в структуре навыка почти сгладились. Тебе нужно лишь аккуратно его настраивать. Используй свое Намерение, как и раньше. Это… самое верное…»
Из клинка донеслось раздосадованное ворчание. — Снова провал в памяти? — Мягко спросил Феликс.
«И-именно. Я как дырявое сито, Феликс. Боюсь представить, что от меня останется через месяц. А через год?»
— Уверен, решение найдется. Мы его отыщем, — пообещал он.
«Не трать на меня время. Тебе нужно завершить Поиск. Иди. Активируй навык».
Феликс кивнул, хотя со стороны казалось, что он кивает пустоте. Он потянулся своим Сродством к странной мелодии навыка и с помощью Намерения, отточенного волей, вдохнул в него жизнь.
«Бездонная Пряжа».
Пустота – или нечто очень на неё похожее – поднялась по его каналам, выплеснулась из ладоней и локтей, ступней и коленей, из основания черепа. Она окутала его, словно атласный плащ, пропитанный маслом, черпая силу как из самой себя, так и из тьмы между его навыками. Если не считать болезненного диссонанса в мелодии, навык работал стабильно, вибрируя с холодной неумолимостью, которая всё еще нервировала Феликса. Ощущение масла на коже было неприятным и навязчивым. Он заставил себя не обращать на это внимания.
Он вышел из-под сени деревьев, пригибаясь, несмотря на действие навыка. Бездонная Пряжа сливала его с миром – это была не столько активная маскировка, сколько настойчивое внушение реальности, что всё в порядке. С каждым уровнем эффект усиливался, и теперь он скользил по истерзанной земле подобно тени, лавируя между резервуарами, тяжело шагающими Перекованными и стрекочущими Высшими Тварями. Массивные насекомые, размером не уступающие Перекованным, важно вышагивали у утеса, пожирая… что-то, что Феликс предпочел не рассматривать. Он надеялся, что это останки монстров. Подобравшись к лесам, он уже собирался начать восхождение по этой огромной конструкции, но тут заметил помеху.
На нижних перекладинах лесов восседал одинокий Арцид. Его тело растекалось по грубым бревнам, словно ожившая смоляная яма. Тварь походила на кучу ядовитого желе с металлическими костями внутри, подсвеченную изнутри злобным зеленым пламенем. Огни вращались в этой слизи, то вспыхивая, то угасая. Феликс быстро понял, что эти огни – его глаза, и Арцид видит всё вокруг, что и доказала несчастная Мана-полевка, рискнувшая подойти слишком близко. Арцид выстрелил в неё струей собственной плоти, мгновенно окутав юркого зверька вязкой жижей. Тот съежился и с шипением исчез в одно мгновение.
«Плохо дело». Феликс попятился, а затем начал забирать в сторону озера. Проблема заключалась в том, что земля там превратилась в хлюпающее болото, полное густой, вонючей глины и воды по лодыжку, в которой скрытно не пройдешь. Даже будь он абсолютно невидимым, вряд ли бы это помогло. «Дерьмо».
Он посмотрел вверх, прикидывая расстояние до пещеры. Прыгнуть Феликс мог, сил бы хватило, но вот приземление… это было бы непросто, особенно учитывая, что пришлось бы пробиваться сквозь густую сеть лесов, чтобы попасть в Храм. Они перекрывали вход почти отовсюду, кроме самого низа, где поджидал Арцид.
План А заключался в том, чтобы прокрасться в Храм, открыть Дверь и разобраться с тем, что внутри. Только он и Пит. Ну и Карис, само собой.
Остальным План А не нравился, и они сильно сомневались в его успехе, поэтому был разработан План Б. Феликс не был в восторге от Плана Б по ряду причин, не последней из которых было то, что он подвергал его друзей опасности. Но его просто переголосовали.
Решившись на следующий шаг, Феликс пополз ближе, мимо Перекованного, в очередной раз пересекающего местность, и под переливчатым брюхом Высшей Твари. Он подбирался всё ближе к ядовитому Арциду. Феликс уже понял, чем покрыто существо, хотя первой мыслью была кислота. Нет. Чистая мана яда, настолько концентрированная, что стала густой жидкостью. «Гудкость, если угодно».
От этой мысли в груди забулькал истерический смешок, который он тут же подавил. Арцид повернулся в его сторону, его огненные глаза закружились, но он не сдвинулся с места. На лбу Феликса выступил холодный пот, веселье как рукой сняло, и он сосредоточился.
Шаг за шагом.
Между массивной тушей Арцида и поврежденной скалой был лишь узкий зазор, но он мог протиснуться. Едва-едва. Дух Арцида был на удивление непрозрачным, словно у существа почти не было эмоций, так что оставалось лишь гадать, не дернется ли тварь в его сторону, пусть даже случайно. Феликс шагнул ближе.
Пит тревожно пискнул.
«Пожалуйста, держи меня подальше от этой… штуки, – прошептал Карис. – …Она отвратительна».
Феликс снова почувствовал позыв к нервному смеху. Его меч не хотел испачкаться. «Сосредоточься». Он ступил на первое бревно – просто еще одна тень в ночи. Арцид был на расстоянии вытянутой руки. Еще шаг, на тот же уровень. Теперь тварь была в считаных дюймах, и Феликс инстинктивно втянул живот. Он и так был поджарым, но в тот миг готов был стать еще тоньше.
Еще шаг. Еще…
Что-то хрустнуло.
Звук был пустяковый – едва слышный скрежет подошвы о зачищенное бревно. Однако дюжина огненных глаз Арцида сфокусировалась на нем так, будто Феликс запустил фейерверк. Он замер. Если его обнаружат сейчас, попасть в Храм без затяжного боя не удастся. А если Архонт здесь…
Арцид забулькал, его студенистая оболочка завихрилась. Металлические кости внутри – обломки огромного скелета – высунулись наружу, всё еще покрытые слизью. Кости – кости пальцев, понял он – прощупали треснувшее бревно. Надавили, проверяя. Арцид не чувствовал Феликса, но понимал, что что-то не так. Феликс, не двигая ничем, кроме глаз, лихорадочно искал выход… искал козла отпущения.
Затаив дыхание, Феликс снова передвинул ногу, на этот раз поднеся её к ядовитым рукам ближе, чем когда-либо. С верхней части бревна свисал небольшой обрубок коры, почти срезанный. Ловким движением носка сапога он отломил его. И тут же отдернул ногу, едва успев уклониться от молниеносного удара едкого яда по бревну. Рука нащупала кору, втянула её в себя и поглотила, пока та не превратилась в темный клочок ничто.
Арцид отпрянул, возвращаясь в прежнее положение.
Феликс был искушен, о боги, как же он был искушен сорваться с места и бежать. Но он остался стоять, наблюдая за существом, выжидая. Арциды почти всегда оказывались умнее, чем он предполагал, и могущественнее. Этот, скорее всего, не был исключением.
Проходили секунды, минуты. Как раз когда он решил, что пора двигаться, Арцид резко выбросил мерзкое щупальце, пронзая всё пространство вокруг сломанной коры… в волоске от его сапог. Феликс стиснул зубы, но не шелохнулся, пока Арцид пульсировал и растекался по этому участку, подергиваясь, словно миска со зловещим желе.
Затем тварь угомонилась и снова отступила. Её глаза вращались, оглядывая пустынные подступы к лесам, удовлетворенные тем, что вокруг никого нет.
Феликс не дышал – не мог – он просто двигался. Соединив Сродство и Намерение со своей Волей, он активировал еще один навык, накладывая его мелодию поверх Бездонной Пряжи.
«Неудержимая Воля!»
Его ноги стали подобны ветру; он почти танцевал по бревнам, минуя расставленные на них нехитрые ловушки. Их было легко заметить и легко обойти с помощью Маназрения. Наконец Феликс достиг вершины, и камень расступился, являя теплый желтый свет из глубин Нимейского Храма. Он заливал пещеру, где когда-то был надежно скрыт, и даже издалека Феликс видел, что сигильдия вокруг входа изрезана в клочья. Он был прав. Архонт всё-таки проник внутрь.
Он без труда пересек испещренную выбоинами пещеру. Путь был пуст, и даже водопад не отвлекал его, отведенный далеко на запад. Его рев доносился лишь приглушенным эхом. Феликс перешагнул через уничтоженные сигилы, крепко сжимая рукоять Кресцианского клинка.
Все ниши были разбиты, фрески, когда-то изображавшие различных Нимов с дикими зверями, обезображены или вовсе выбиты. Феликс замедлился, не желая спешить. Если и ждать засады, то именно здесь, где негде укрыться. Он ступал осторожно, с предельной тщательностью обходя обломки.
Храм остался прежним, если не считать разрушений: длинный зал с четырьмя дверями, над каждой из которых сияла звезда. В глубине зал расширялся, переходя в круглую залу, в центре которой возвышался помост в форме девятиконечной звезды. Подойдя ближе, он узнал и другие детали. Помост был сделан из более светлого камня, чем пол и шестигранные столпы, и достигал двадцати футов в поперечнике. Его поверхность была испещрена замысловатыми линиями, пересекавшимися в случайном, на первый взгляд, порядке. Это не было надписью или сигильдией. Как он и предполагал раньше, узор был чисто декоративным.
Но он пришел не ради пустого помоста.
За каменной звездой высились массивные двойные двери из тусклого зеленого металла, покрытые резьбой иного рода. На каждой створке, лицом к центру, была изображена фигура Нимейца в пышных одеждах со звездами в руках. У каждой звезды было девять лучей, как и у платформы. В центре, на стыке дверей, красовался барельеф из зазубренных древовидных объектов. Возможно, молнии. Но их было много, все они вырывались из одной точки и были окружены куда более сложной восемнадцатиконечной звездой. Фигуры окружала сигильдия, занимавшая всё свободное место на металле. В отличие от прошлого раза, теперь он мог её прочесть, хотя перевод всех перестановок давался с трудом. Там было написано одно и то же, повторяющееся вновь и вновь:
«Храним мы тех, кто под землей…
В их ледяном дому…
Где сталь и пламя правят бой…
Ушли они во тьму».
«Три, и три, и три опять…
Нужда, желанье, зов…
Наследник сможет нас отпереть.
Под звон своих оков».
«Будь наготове, будь быстр, будь смел…
Не слушай, не зри, молчи.
Берегись.
Берегись.
Берегись».
Феликс сглотнул, чувствуя неприятный холодок под ложечкой. «Ритм какой-то корявый. Но почему в рифму это звучит еще страшнее?»
Второй ряд символов тянулся по полу перед дверями, выгибаясь дугой и уходя на стены вокруг косяка. В самом верху красовался одиночный знак, похожий на четкую букву «V», иссеченную плавными линиями и насечками.
«Охранка, и всё еще активна. Если я ошибаюсь, у меня даже не будет времени разозлиться». В прошлый раз, когда он подошел слишком близко к этим дверям, зеленая молния едва не испепелила его. Он обнажил Кресцианский клинок.
«Верь, Феликс. Это ключ, а твоя рука – та, что должна его держать», – сказал Карис.
— Ага. Ну, была не была.
Феликс переступил черту сигилов. Охранка пульснула один раз и… ничего. Никаких молний. Знак тут же погас. «Первый шаг прошел успешно», – подумал он.
Он подошел к двери и нерешительно коснулся тусклой металлической поверхности. Снова никакой реакции, пальцы ощутили прохладный металл и рельеф скульптур. Ручки не было, поэтому Феликс просто толкнул створку. Восемнадцатиконечная звезда наверху внезапно вспыхнула, и Феликс хотел было отпрянуть, но его рука намертво прилипла к двери.
— Черт!
Защита нарушена
Оборона Храма пала
Анализ…
Обнаружен Несвязанный.
Обнаружен Нимеец.
Обнаружен Первородный!
Задействованы контрмеры.
«Проклятье!» Феликс активировал Формовку Камня, пытаясь воздействовать на металл, но дверь была невосприимчива к его заклинанию. Мана просто бесполезно соскальзывала с неё. Он потянул на себя, напружинив всю свою Силу против удерживающей его хватки. «Карис!»
«Я пытаюсь!»
Статус Наследника подтвержден
Статус Наследника имеет приоритет над всеми родословными!
Звезда над ним погасла, и голос в голове полностью сменил тон.
Приветствую, Наследник.
Обнаружено нарушение внутреннего содержания
Желаете получить доступ к Блоку Содержания №135?
Почти в унисон Карис и Феликс ответили: «Да».
Со звуком, напоминающим стон мертвеца, двери распахнулись, освободив руку Феликса. За порогом плитка пола продолжалась, но теперь на каждой был сложный узор из геометрических точек. Плитки в форме восемнадцатиконечных звезд, вписанных в шестиугольник. Через шесть шагов все детали тонули во тьме, которую не могло пробить даже его Маназрение.
«Охранки. Охранки поверх охранок, – пораженно произнес Карис. – …Никогда не видел столько слоев в одном месте. Какую же угрозу таит это место?»
Феликс был так сосредоточен на первом шаге, что лишь панический крик Пита предупредил его об опасности. Не раздумывая, он прыгнул в сторону, уходя в плавный перекат. Он вскочил, сжимая меч, в левой руке уже трещали молнии, но он всё равно оказался не готов к тому, что увидел.
— Ты почувствовал меня. Я впечатлен, — произнес Архонт. Он возвышался в разрушенном Храме, заполняя собой пространство подобно живой стене из золотистого металла. — Полагаю, твоя репутация не совсем лишена оснований.
У Феликса глаза полезли на лоб. «Откуда он, черт возьми, взялся?»
«Я не знаю! – …отозвался Карис, вибрируя в его руке. – …Я и сейчас его не чувствую!»
— Спасибо, что открыл Дверь, Ним. — Шлем Архонта деформировался, нижняя часть растянулась в жутком подобии улыбки. — Я тебя заждался.