Глава 73.0

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

Кровавая, багровая Мана клубилась вокруг них, выдыхаемая Лхель подобно пару. Болезненная и гнилая, она заставляла Феликса давиться даже с расстояния в дюжину футов. На мгновение она затуманила его чувства, а когда он снова смог её увидеть, лицо Лхель… растрескалось, разделившись вдоль щёк, пока два дополнительных ряда зубов заполнили её рот, а за ними пробивались новые. На его глазах её руки вытянулись в тонкие когти, кончики которых потемнели до ржаво-кровавого цвета.

— Я думал, ты Нимеец. Ты… кто ты? — Феликс и Пит отступили, увеличив расстояние между собой и существом, что некогда было Лхель, ещё на двадцать футов.

— Я совершенство! Я ужас вне времени, Изначальный и вечный! — Она рассмеялась, и даже со всеми этими зубами её смех был так же сладок, как любой, что он когда-либо слышал. Его Бастион, однако, сопротивлялся, отмахиваясь от него немного легче, чем несколько минут назад. — Откровенно говоря, я разочарована, Феликс! Тем, что ты мог поверить, будто такая чудесная, как я, могла быть слабым, жалким Нимейцем.

Пит в ужасе пискнул. Между одним морганием и другим, существо оказалось в считанных дюймах от Феликса, и он увидел, что сине-зелёный цвет её радужки расширился, заполнив всё глазное яблоко.

— Я гораздо больше, чем всё, что видел этот павший мир за десять тысяч лет. Ним были ничем, в лучшем случае восхитительным лёгким перекусом, за которым следовали две тысячи лет несварения. Я всё, что осталось от Лхель, ибо я поглотила её, Тело, Разум и Дух! — Она откинулась назад, разинув пасть и воя в небо. — Я Бесконечная Пасть, Последняя из Трёх, Выжившая в Погибели!

— Поглотила…? — Феликс почувствовал, как сжался его желудок, его ноющая утроба горела всё сильнее от её близости. Несмотря на её меняющийся облик, какая-то часть его всё ещё тосковала по ней.

— О да, дорогой мой. И она была так восхитительна. Как и её коллеги, которых она пыталась спасти, покорившись мне, — клокочущий смех вырвался из её разрушенного горла, всё ещё такого близкого, что Феликс мог видеть, как дребезжат колючие шипы, выстилающие её гортань. — Такая дура.

— Ты их съела?

— Мгм, всех, кого смогла найти. Практически выполнила за них работу Погибели. — Ещё один гортанный, дребезжащий смех, ещё один пронзительный гул в его внутренностях. Это было похоже на клубок лезвий бритвы, вращающийся внутри, разрывающий его изнутри. Феликс почувствовал, как что-то мокрое стекает по его уху, и, подняв руку, обнаружил, что это кровь.

Она убивала его, не пошевелив и пальцем.

Феликс снова отступил, увлекая за собой Пита, но он знал, что идти некуда; единственным выходом был тёмный коридор, заканчивающийся запертой дверью хранилища. Он поднял взгляд к солнечному свету.

«Окна…»

Они были на высоте не менее двухсот футов, а когда он проверял в последний раз, летать он не умел.

— Я чую твой страх, твои отчаянные расчёты. Они такие же, как у всей моей добычи – широкоглазых оленят, слишком напуганных, чтобы представлять серьёзный вызов. Ты пахнешь… восхитительно, дорогой Феликс, тем более, что ты стал Нимом. Но я не хочу тебя убивать, дорогой мой. — Она широко раскинула руки, её конечности были слишком длинными, а когти на пальцах – слишком тёмными и разъеденными. — Я чудовище на самом деле, но я пришла с добрыми намерениями.

Её рот надулся, зубы на время скрылись. — Я не лгала тебе, Феликс. Гайсты поначалу были моими союзниками… ибо именно они копали достаточно глубоко, чтобы обнаружить мой бурный клубок плоти под бесконечной землёй. Я была там в ловушке, в спячке после Войны, спала так долго, что почти забыла себя. Лхель и Ссев разбудили мой Разум, и я всегда буду благодарна за это. — Её надутые губы снова превратились в нечто отвратительное, зубы проросли дальше по челюсти. — Они также предали меня, они и все предательские Расы, которые напрасно сражались против моего пробуждения.

— Им нужно было лишь покориться. Это всё, о чём я просила. Покориться и быть поглощёнными.

— Ибо я была так голодна.

Пока она говорила, Лхель превратилась в нечто ужасное: её бледная кожа растрескалась и покрылась чешуёй, окрашенной в цвет тёмной ржавчины. Её конечности удлинились, растянувшись вдвое, а туловище провисло и вытянулось, исказившись в пародию на гуманоидный позвоночник. Мышцы нарастали на мышцы, её некогда тонкая фигура утолщалась и наполнялась, пока её тело не стало напоминать проворную грацию пантеры, смешанную с тяжёлой, бронированной грудью носорога. Однако самым ужасным изменением был её рот: расширившаяся и удлинившаяся челюсть висела открытой, шириной в десять футов и заполненной шестью рядами острых зубов. Эти зубы становились всё больше по мере продолжения трансформации, пока некоторые не изогнулись наружу и вверх, как огромные бивни, а другие не опустились вниз, как свирепые клыки.

«Чудовище…»

«Анализ…»

Анализ провален.

Каменный пол заскрипел под её внезапным огромным весом, ибо существо теперь было двадцать футов высотой в плечах и вдвое длиннее. Длинный, змеиный хвост хлестал за существом, его длина заканчивалась ещё большими зубоподобными шипами, спускающимися со спины. Ободок из клыков цвета слоновой кости пророс из её головы и шеи, словно её рот раскололся по всему черепу.

Феликс споткнулся и отшатнулся ещё дальше – сердце гудело, оно билось так быстро – и его мысли метались.

Гриммар улыбался, стоя прямо и гордо слева от Феликса, его собственные жуткие зубы были слабым эхом зубов Пасти. Он повысил голос:

— Матушка! Как кто-либо мог быть настолько глуп, чтобы сражаться с тобой? Даже древние, жалкие Ним и их пагубные традиции не были настолько слепы, чтобы игнорировать это.

— Ты ставишь меня под сомнение!? — Пасть издала пронзительный рёв, звук которого накладывался на тысячи голосов всех тембров, кричащих в унисон. Гриммар сложился, как карточный домик, его ноги обмякли, когда кровь хлынула из его глаз, ушей и носа.

— Про-прощение, по-почтенная Матушка, — проклокотал он.

Тряся своей зубастой гривой, она продолжала говорить, её голос снова стал голосом Лхель. — Ним были дураками, насквозь, но не без хитростей. Лхель, будучи исследователем, утверждала любопытство и покорилась моему очевидному превосходству. Но это был трюк! Грязный, подлый трюк грязной, подлой Расы! Она пыталась вырвать у меня контроль! У меня! Я бесконечна, неутомима, вечна и бессмертна. Это была игра, которую Лхель обязательно проиграла бы… и она это знала!

Пасть хлестнула хвостом в сторону, едва избежав Гриммара, но каким-то образом врезавшись в один из Столпов. Столп разбился вдребезги, части его мгновенно превратились в пыль, а остальное с шумом рухнуло. Гриммар побледнел и снова проклокотал.

Феликс разинул рот. Пасть была более чем в ста футах от места, где стоял Столп. Остаточного удара её хлещущего хвоста было достаточно, чтобы разбить камень.

«Всё это плохо». Феликс посмотрел на Пита, у которого были расправлены крылья, взъерошены перья, а хвост был пышнее, чем когда-либо, словно он мог обмануть изначального адского зверя. Ужас, который испытывал тэнку, был эхом его собственного.

Голодные боли усилились вдвое, выдавив из лёгких Феликса хриплый вздох. «Как мне это остановить?»

Пасть продолжала яростно говорить, не обращая внимания на агонию Феликса. — Хитрые Ним задержали меня достаточно долго, чтобы прибыла кавалерия. Вестница, видите ли, пришла с зовом.

«Вестница?» Феликс никогда раньше не слышал этого имени. Краем глаза Феликс видел, как даже Гриммар вопросительно наклонил свою окровавленную голову при упоминании этого титула.

— Ты сомневаешься в титуле, Гриммар? Хорошо! — Пасть рассмеялась, когда великан вздрогнул. — Потерянные и Погибшие – подходящая судьба для тех, кто осмелится бросить мне вызов!

— Смелая, как ей угодно, она вышла из своей небесной крепости в Шелим, а её проклятые армии следовали за ней. Но я победила их всех, о да, да, победила! Поглотила их, кровь и кости! Мышцы и сухожилия, внутренности и жиры! Такие деликатесы были мне слишком долго недоступны, пока я спала в тёмной земле, и я пировала с наслаждением! О, слава! О, Мана!

Ещё один пронзительный рёв эхом разнёсся по камере, его звук был слишком громким даже для такого огромного пространства. Он отражался от стен, отскакивая туда-сюда, как белый шум, ужасный статический треск, который сводил зубы Феликса и снова разжигал его голодное нутро. Феликс закричал, но звук затерялся в какофонии экстатической ярости Пасти.

— Славная битва превратилась в славное пиршество, но мне противостояли! Проклятая Ночью Вестница выдержала мои атаки, её Навык превосходил мою мощь в краткосрочной перспективе, но я знала – я знала! — Что это лишь вопрос времени. Я Бесконечная Пасть, и я неумолима и неизбежна. Я голодная глотка в конце всех вещей! — Пасть расхаживала, её хлещущий хвост оставлял борозды на полу при каждом взмахе. — Однако, пока мы с Вестницей сражались, готовился подлый обман. Ссев, отвратительный зверь, придумал ловушку. Когда Вестница отвлекла меня, они поймали меня в неё! Привязали меня к этому проклятому Якорю и запечатали в этой тюрьме.

Как физическое воплощение её ярости, багровый пар Маны исходил от спины Пасти, клубясь вверх и вправо от Феликса. Он мог почувствовать его вкус, как и вкус крови зверей, гнилой, испорченный и медный, испорченная кровь. Затем пар стал притягиваться всё быстрее и быстрее, растягиваясь и кружась по комнате, словно стекая в водосток. Через две секунды он был поглощён Якорем Эссенции, и золотые письмена вспыхнули.

«Это поглотитель энергии, – внезапно понял Феликс. – …Он поглощает энергию Пасти, как-то удерживая её здесь. Как?»

— Ах, но мы отвлеклись, — промурлыкала Пасть своим мягким, женственным голосом. — Ты не покорился и не согласился по собственной воле стать моим Чемпионом. — Гротескная, приторная улыбка искривила лицо Пасти, и она повернулась к коленопреклонённому Гриммару. Великан больше не кровоточил, но его тёмно-синяя кровь растеклась вокруг него, как пролитая краска. — Заставь его покориться, Гриммар.

Великан мгновенно встал на ноги, весь страх исчез, и дикая, свирепая радость охватила его лицо.

— Твоя воля – моё удовольствие, почтенная Матушка.

Феликс вздрогнул, переводя взгляд с Пасти на Гриммара, который начал приближаться к нему, вытаскивая свой огромный, десятифутовый двуручный меч. — Что случилось с «действовать с добрыми намерениями»?

Пасть рассмеялась, и Феликс поморщился. — Я не пытаюсь убить тебя, Феликс! На самом деле, я искренне надеюсь, что ты выживешь!

Гриммар побежал, его лицо становилось всё темнее и уродливее от слов Пасти. Его огромная походка пожирала расстояние, тело великана извивалось, когда он размахивал своим огромным двуручным мечом. Клинок взмахнул горизонтально, но с опущенным под углом кончиком, удар явно предназначен для более мелких противников.

Больше инстинкт, чем план, Феликс обрушил Власть Веллус, подбросив себя на тридцать футов прямо в воздух. Он был недостаточно близко к стенам, чтобы повторить этот трюк, поэтому вместо этого он попытался активировать Неумолимый Натиск. Он никогда раньше не использовал его в воздухе, но Навык активировался, и мир так быстро расплылся, что у Феликса едва хватило времени поднять руки.

«Разъедающий Удар!»

Феликс нанёс удар левой рукой по оставшемуся глазу Гриммара, но у великана была реакция воина, и он прижал подбородок, из-за чего кулак Феликса попал в макушку его черепа. Кислота брызнула во все стороны, когда удар пришёлся, но толщина черепа великана смягчила большую часть силы. Тем не менее, голова Гриммара откинулась назад, равновесие Риси нарушилось чистой массой, стоящей за атакой. Новый вес Феликса был неожиданностью для обоих, и когда голова великана наклонилась назад, Ним перевалился через его череп. Гриммар отшатнулся на два шага, чего было достаточно для падающего Феликса, чтобы ухватиться за меховой воротник Риси сзади и призвать одно из своих новых любимых заклинаний.

«Крах и Погибель!»

Феликс всё ещё крепко держался за его воротник, Гриммар бросился на землю и перекатился. Сфера размером с кулак вырвалась с рёвом, проделав растворяющуюся траншею в правом наплечнике великана, но в остальном промахнулась. Феликс отпустил хватку и оттолкнулся, едва избежав того, чтобы его не растоптал массивный воин.

— Ха-ха! Восхитительно! — Смех пронёсся по воздуху, и Феликсу снова пришлось бороться с агонией в своих внутренностях. Он вскочил на ноги, наблюдая, как его Здоровье уменьшается на процент каждый раз, когда Пасть смеялась.

«Что с этим происходит?»

— Твои способности и Навыки только выросли, дорогой мальчик! Теперь ты намного сильнее, чем когда прибыл, слабый и скулящий на серых песках Горького Моря. Я поставила на то, что твои жалкие слабости сгорят в горниле битвы, и я была права! Какое замечательное предвидение – возложить на тебя свои надежды.

— Как? — Прорычал Феликс, осторожно отступая от Гриммара, который поднимался на свои огромные ноги. — Откуда ты могла знать, что я приду сюда? Ты… ты привела меня сюда?

— Нет. Я просто воспользовалась твоим прибытием, гений, каким я являюсь, — Пасть ухмыльнулась. — Несвязанные не появлялись веками, гораздо дольше, чем я была здесь заключена. Одно лишь знание о твоём прибытии было счастливой удачей, от которой я не могла отказаться. — Пасть провела своим колючим и крючковатым языком по желтеющим клыкам.

— Поэтому я послала за тобой своего ребёнка.

Феликс посмотрел на Пасть, нахмурившись от замешательства. Затем его чувства закричали, как раз вовремя, чтобы заметить волну злобной Маны, несущуюся к нему. Феликс бросился в сторону, подтянув плечо для переката. Шипы льда, твёрдые как сталь, пробили землю, разорвав левую штанину его брюк и процарапав дюймовую борозду на его икре.

Гриммар бросился вперёд одновременно, двуручный меч впереди. Феликс едва успел встать на ноги, когда великан ткнул своим оружием ему в грудь. Но Ветряной Клинок ударил по мечу, едва не задев Нимейца и проскользнув по его длине по покрытому льдом полу. Меч звякнул о камень под ним и остановился.

Гриммар дёрнул его, но меч не сдвинулся с места.

Феликс ухмыльнулся, когда Пит пронзительно крикнул вызов синему вождю Риси.

«Теневой Хлыст!»

Теневой отросток ударил великана по правому предплечью, прежде чем зацепиться. Могучим рывком Феликс дёрнул назад, вывернув руку Гриммара и заставив его выпустить оружие. Гриммар посмотрел на Феликса, его чёрные глаза широко раскрылись от недоверия, когда его рука дрожала от усилий сопротивляться Ниму.

— Как ты набрал такую Силу? — Гриммар снова напряг руку, но был крепко удержан.

— Убивать… Унх, — Феликс крякнул, оттягивая. — Убивать великанов отлично подходит для прокачки Силы.

Гриммар взревел, и его безликие чёрные глаза внезапно загорелись кроваво-багровой Маной. Рот вождя, руина из разномастных клыков, открылся шире, чем когда-либо прежде, и он вдохнул. Окружающая Мана в воздухе закружилась и была втянута прямо в пасть великана, и даже Теневой Хлыст растворился в хватке Феликса. Закрученный мальстрим багровой гнили пронёсся через уже испорченную ауру великана, изливаясь к его конечностям, как раковая опухоль.

Гриммар сорвал свою побитую железную броню, обнажив синюю грудь, покрытую тяжёлыми плитами мышц и бесчисленными шрамами. Внезапно шипы цвета слоновой кости вырвались вдоль рук и плеч Гриммара, его рёбер и пресса, его ног и ступней. Трехфутовые когти вышли из его открытых рук, жёлтые и почти заражённые на вид.

Феликс побледнел, испорченная Мана и отвратительное зрелище были почти невыносимы для его чувств. Великан стал ещё более чудовищным, чем раньше, и он упивался этим.

— Спасибо, Матушка, — пропел он, звук был похож на три накладывающихся голоса, одновременно похожих и уступающих голосу самой Пасти. Феликс также понял, что шипы и когти не были ни тем, ни другим: это были зубы.

«О, это отвратительно».

Гриммар буквально истекал кровавой Маной, его мышцы подёргивались от её силы. Готовый, как он думал, Феликс даже не увидел приближающегося удара.

Попав в грудь и левое плечо, Феликс был отброшен в полёт, прежде чем сильно врезался в затенённую нишу. Всё было белым от боли, жгучей по его нервам, пока не сработала его сопротивляемость, приглушив её до мучительного рёва. Он дважды пытался встать, но не смог до третьей попытки. Что-то внутри него казалось… расшатанным. Его Здоровье упало на 30%.

— Тц-тц. Я сказала покориться, Гриммар. — В её тоне безошибочно читалось предупреждение, и Гриммар побледнел.

— Да, почтенная Матушка. — Он зашагал к Феликсу.

— На чём я остановилась? О да. Моё дитя. Я видела, что ты сомневаешься в этом, но ответ прост: ты не первый, кто слышит мой зов. — Она улыбнулась, когда Гриммар появился перед Феликсом и схватил его за руку. Его раскрутили и швырнули в стену, пробив Столп, который, вероятно, стоял там тысячи лет. Феликс ахнул. Что-то определённо лопнуло.

Его Здоровье упало ещё на 20%.

— Видишь ли, когда Гайсты начали охранять мою тюрьму, они возвели лишь поверхностные обереги, чтобы изолировать меня. Они доверяли своей несчастной семье соблюдать законы моего заключения, переданные Нимами и их проклятой Вестницей. — Пасть презрительно отбросила свою гриву из зубастых шипов, и они загремели, как стучащие кости.

— Но моя песня, она находит трещины. Пробелы в оберегах и умах тех Гайстов, которые достаточно глупы, чтобы охранять живого бога. Я забрала их, обратив против их злых собратьев и показав им, как достичь истинной силы. — Пасть выдохнула, и багровый туман сгустился в мерцающий, продолговатый камень размером с яблоко.

— Я дала им часть моего ядра, моей истинной силы. Большинство умерли, моя сила была слишком велика для их плоти, даже разбавленная, и ядра вернулись. Но некоторые… ах, да. Некоторые доказали, что они достойны. — Быстрым вдохом камень растворился в тумане и был втянут обратно в Пасть.

— Эти немногие достойные были сломлены моим прикосновением, их плоть мутировала силой моего благословения. — Пасть перевела свои сине-зелёные сферы на Гриммара, который всё ещё держал Феликса железной хваткой. — Их изменение было очевидно, и Гайсты отреагировали именно так, как я знала, что они отреагируют.

— Сентиментальность! — Пасть взвыла, её тысячи голосов завывали. — Сентиментальность – вот что обрекает этот мир, сострадание и милосердие – клинок над вашими шеями. Она погубила Ним, и она погубила Гайстов. Они были слишком сломлены горем, чтобы казнить свою семью. Большинство были брошены в дикие земли, чтобы жить или умереть, действуя как чудовищные буферы против внешнего мира. Дополнительный слой к их коварному туману. Двое даже были оставлены близко, на ошейнике и поводке, помещены в Лабиринт, который они построили как дополнительную защиту от моей мощи.

— Стражи, если хотите.

Глаза Феликса расширились, и он задыхался, Гриммар сжимал его всё сильнее. Кислорода становилось мало, но его нейроны искрили с бешеной скоростью.

«Оскверненные Кровью Стражи. Гигантские кровяные звери с ошейниками из маленьких Якорей Эссенции. И они… они выглядели точь-в-точь как… как Орит».

— Да, ты начинаешь понимать. Я очень удивлена, обнаружив, что ты столкнулся почти со всеми моими неудавшимися потомками, — промурлыкала Пасть с кровожадным наслаждением. — Ты разорвал их на части Клинком, кислотой и огнём. Довольно жестоко для такой мелочи.

— Скри-и-и-и-и!

Снаряд размером с собаку врезался в ногу Гриммара, и Феликс едва мог различить покрытую огнём фигуру Пита, яростно рубящего и кусающего обнажённую пятку великана.

— Яаа! — Закричал Гриммар, подтягивая ногу. — Маленький монстр! — С диким взглядом на Феликса он пнул тэнку вдаль. Глаза Феликса расширились от ярости. Пит приземлился, и Ядовитый Огонь погас. Пит не поднялся.

Зрение Феликса начинало меняться, по углам мелькали синие и золотые вспышки, и вены на его шее напряглись, когда он давил на новую, колоссальную мощь Гриммара. Воспоминания мелькали перед его глазами: о Стражах, пытавшихся говорить, но издававших лишь дребезжащий гул; об Орите, изрыгавшем гнусные слова; о Гриммаре, пропитанном испорченной Маной, которой он владел даже сейчас.

Все они были тронуты Пастью.

Все они были переделаны.

— Но Орит не был первым из моих детей, кого ты встретил. Я говорила тебе, не так ли, что я позвала своего ребёнка, когда ты прибыл? — Пасть широко улыбнулась, демонстрируя невероятное количество зубов, и её толстый, колючий язык вывалился. — Моё дитя ответило из глубин, выплывая из отвратительных бездн, чтобы найти тебя идущим по песчаной косе.

Видение бесчисленных оранжевых глаз в зелёно-чёрной воде, колючих щупалец, хватающих и рвущих, утягивающих Феликса в воду.

— Ого! Он знает! Он всё понял! — Прокричал Гриммар, прежде чем швырнуть Феликса через камеру. Он пролетел почти сорок футов, прежде чем рухнул на ледяной пол, как тряпичная кукла.

Полоска Здоровья Феликса замигала, опасно близко к нулю.

«Ужас… невозможно». Феликс с трудом поднялся, чувствуя рваные раны на ногах, руках, груди и спине, а также контактные ожоги от самого льда. «Пит… Пит, ты…?»

Он чувствовал слабое тепло через свой пакт, поэтому знал, что тэнку всё ещё жив. Он вызвал статус своего Спутника.

Здоровье: 23 / 311

— Ты покоришься, мальчик? — Прогремел тройной голос преобразившегося Гриммара, уже топающего к нему. — Пожалуйста, скажи «нет».

— От-отвали, маменькин сынок, — крякнул Феликс, затем выпустил две концентрированные сферы кислоты. Они покатились вперёд, врезавшись в голени Гриммара и сбив массивного Риси на лицо. Земля так сильно затряслась, что Феликса подбросило на ноги. Он немедленно бросился к Питу.

— Стой!

Между одним шагом и другим Феликс почувствовал, как почти каждая мышца его тела свело. Он был всего в нескольких футах от Пита.

На периферии его зрения к нему подкрадывалась ржаво-красная фигура. Чувство ужаса поднялось изнутри, и по всему его Бастиону он почувствовал царапающие усики этих сегментированных чудовищ, плавающих, ползущих, карабкающихся по его стенам. Он был там, отшатнувшись в испуге от их наступления.

— В тебе такой дух, Феликс Неварр, — прошептал голос ему на ухо, так близко, что он мог почувствовать зловонный запах её дыхания. — Ты такой же, каким был, когда мы впервые встретились в солоноватом Горьком Море. Лишённый надежды, лишённый возможности победы, но всё равно сражающийся до последнего.

Образы хватающих щупалец и зубастых пастей заполнили его разум, существа плотно прижимались к его ментальным укреплениям. Злобные вопли пронзали темноту, ужасный резонанс сотрясал воздух. Осколки камня падали со стен его Бастиона, куски, которые с глухим стуком падали в поднимающиеся волны кислотного океана. Феликс ещё больше съёжился, отстраняясь от ужасов за стенами. Мягкий голос Пасти нашёл его там точно так же.

— Мой Ужас отметил тебя, заклеймил твой Дух для моих целей. А потом ты сделал нам ещё лучше! Ты укусил его в ответ! — Голос мурлыкал от удовольствия, и стены Феликса затряслись, словно от землетрясения. — Впитав ихор моего дитя, я смогла помочь тебе, сформировать тебя в то, кем ты должен был стать.

Образы мелькнули по небу, и Феликс поднял взгляд, видя себя словно издалека, пока зелёные волны плескались на переднем плане.

— Ты был отмечен до того, как Система смогла заявить на тебя права. Мой. И поэтому я сделала некоторые… правки, можно сказать. — Скрежет за стенами и вой усилились в объёме и интенсивности. — Я выбрала твою Расу. Ним – почти идеальные Сосуды для меня, и вот ты был там, созревший для сбора урожая!

Бастион Феликса пошатнулся, само основание задрожало и опустилось на несколько дюймов. «Пасть выбрала мою Расу?»

— Ммм, да, твоя драгоценная, особенная Раса. Твоей судьбой было найти меня, служить мне, — мурлыканье Пасти перешло в рычание. — Я бы изменила и твоё проклятое Знамение, но Знамение… сопротивлялось. Маг. Фу! Небольшая неудача, не более того.

Ржаво-красное чудовище расхаживало вокруг Феликса, всегда оставаясь вне поля зрения его остекленевших глаз. Феликс напрягся против любого Навыка, который Пасть наложила на него, но безрезультатно; это было всё равно что пробивать стальную стену голыми руками. Иногда казалось, что массивный адский зверь был там, в другие моменты он чувствовал мягкое прикосновение изящной руки по своей спине и плечам.

— С остатками моей силы, текущей по твоим венам, ты был гораздо более восприимчив к нескольким незначительным изменениям. Я знаю, тебе они нравились, пока ты проедал себе путь через Туманные Земли. Укус за восхитительным укусом, твой голод растёт с каждой минутой. Твоё тело жаждет крови, внутренностей и мяса монстров, твоих врагов, даже твоих друзей. — Смех, мягкий и гортанный, жужжащий в его внутреннем ухе. — Титулы и Навыки – не моя обычная сильная сторона, но для тебя я сделала исключение.

Словно подтверждая слова Пасти, перед ним появились два синих окна: окна Титула и Навыка для Гурмана и Уроков Прошлого.

Гул сотряс воздух, пыль клубилась снизу, когда волны разбивались о зубчатые стены. Башня, всего на один этаж выше зубчатых стен, задрожала и накренилась в сторону.

Всё стало понятно. Феликс мог представить себе момент, когда он получил и Титул, и Навык, как это было захватывающе и странно – получить Титул за то, что просто укусил монстра и остался жив, чтобы рассказать об этом. Острые ощущения от получения новых Навыков и способностей от поедания крови и Маны других существ. Этот… этот прилив.

Снова раздался вой, и впервые Феликс понял, что он исходит не от мерзостей в море.

Это был его голод. И он исходил изнутри стен.