Глава 17.0

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

В серых предрассветных сумерках шестнадцатого дня лета Магда Арен стояла на стене Харвотча, глядя туда, где начинались Туманные Земли. Лето здесь было лишь одно название. Густые, прижатые к самой земле облака плыли и кружились в тенях голых по-зимнему деревьев, тая в себе зловещую неизвестность. Магда прислонилась к зубцу стены, чувствуя себя почти раздетой без своих щитов. Но постоянно носить доспехи и оружие она больше не могла себе позволить. Она коснулась пальцами серебряного медальона на шее – символа её престижа и власти. С её точки зрения, эти цепи были ничем не лучше кандалов.

Она была настолько погружена в свои мысли, что не замечала приближающегося мужчину, пока тот не оказался совсем рядом.

— Тебе нельзя идти, Мэгги. Там сейчас слишком опасно. Туман слепит, а твари становятся всё свирепее. — Плотный дварф с короткой колючей бородой прорычал это ей прямо в ухо. В его ярко-голубых глазах читалась тревога. Он был облачён в доспех из кожи и кольчуги – надежную защиту для тех, кто охраняет стены Харвотча или врезается в толпы монстров. Магда выпрямилась, возвышаясь над ним больше чем на фут, и скрестила руки на груди поверх изящной шелковой туники и расшитого табарда.

— После Отсева прошло всего полгода, но орды химер и не думают редеть, — продолжил дварф, нахмурившись. — Да, они отступили, но наши разведчики говорят, что пустоши ими просто кишат. Войдешь туда – и уже не выйдешь.

Магда усмехнулась и положила руку на пояс:

— Звучит как вызов, Рори.

— Это не вызов, дурная ты голова, — простонал Рори. — Это предупреждение, притом дельное. — Он повернулся к густому мареву, накрывшему пустоши – ту часть Континента, которую люди прозвали Туманными Землями. — Я торчу здесь почти двадцать лет и знаю, как всё устроено, Мэгги. Отсев должен был разогнать и туман, и химер, как это всегда бывает. Но они просто затихли, оставив нас в покое в нашем городишке-черепахе. Я знаю, они там, и пока мы ждем, они становятся сильнее.

— Тогда зачем ждать? Напади первым, отбрось их, как делал раньше. — Глаза Магды блеснули, губы растянулись в медленной улыбке. — Только не говори мне, что Буйный Рори испугался какого-то тумана.

Дварф хмыкнул, и его лицо помрачнело ещё сильнее:

— Дело не в этом, и ты сама знаешь. Политика, тьфу! — Он сплюнул со стены и проводил взглядом плевок, исчезнувший в бурлящей мгле. — Новый Губернатор в Сетории хочет устроить на своем фестивале показ силы – выставить лучших бойцов Харвотча. Так что мне оставили одни отбросы охранять эту проклятую туманом стену. — Рори вздохнул, и его мощные легкие с шумом вытолкнули воздух. — Честно говоря, я бы лучше отправился в этот туман вместе с тобой, чем приглядывал за стадом желторотиков, которые мотыгу знают лучше, чем пику.

— Мы не можем все разом уйти в логово льва; кто-то должен их защищать, — ответила Магда с улыбкой, кивнув через плечо в сторону города. — К тому же у меня и своих желторотиков хватает, за которыми нужен глаз да глаз.

На этот раз Рори усмехнулся:

— О, да, слыхал я, что ты тащишь на себе какой-то балласт. Кто на этот раз нанял Гильдию, чтобы прокачать своих сосунков? У кого нашлось столько денег, чтобы купить услуги самой Ведьмы Щита?

— Ну, например, у моей сестры.

— Малышка Иви уже доросла до пустошей? Видать, я совсем потерял счет времени; помнится, она была не выше меня.

Магда фыркнула:

— Да все выше тебя.

— Да-да, смейся, человечка, — проворчал Рори, не переставая улыбаться. — Значит, Иви идет в поход, полагаю, за своим Знамением? А кто остальные?

— Атар В'ас, какой-то вундеркинд из Тетиса, — лицо Магды исказилось от неприязни. — И Вессилия Дейн.

Глаза Рори округлились:

— Ты мне зубы не заговаривай.

— Какие уж тут шутки, дварф. Если только я не провалюсь и не верну её по частям, — Магда рассмеялась, но веселья в её смехе не было.

Рори привалился к зубчатой стене, скрежеща латными рукавицами по камню:

— Зубья Близнецов, женщина! Я тут жалуюсь на монстров у ворот, а ты сама посадила их себе на шею. — Он хлопнул себя по бедру и отрывисто, по-собачьи, хохотнул. — Ну и везенье у тебя, Мэгги.

Взгляд Магды стал жестким, а губы сжались в суровую линию:

— Уж я-то знаю.

* * *

В дюжине кварталов к востоку от стены, в богато обставленном кабинете, сидел на дорогом стуле среди ряда почти таких же точных копий тертый жизнью человек со шрамами. Вид у него был неказистый: помятая шерстяная одежда и пропотевший колет. Однако на поясе у него висели два искусно сработанных топорика, а на шее поблескивал серебряный медальон. Двое тяжеловооруженных стражников в разных концах комнаты не сводили с него глаз, держа руки поближе к оружию, словно перед ними был опасный зверь.

Напротив стоял стол, две ножки которого были вырезаны в виде грифонов. Женщина в бледно-зеленом платье молча работала с грудами бумаг. Внезапно она подняла голову, и её завитые локоны качнулись. — Сэр? Леди готова принять вас.

Мужчина медленно потянулся, разминая длинные конечности, и встал. Вразвалочку он подошел к тяжелой дубовой двери. На её поверхности красовалась искусная резьба: щит, поверх которого скрестились сорд и спир. По бокам замерли грифон и существо, напоминающее помесь кошки со змеей. Хмыкнув, мужчина толкнул двенадцатифутовую дверь и вошел внутрь.

За ней скрывался еще один великолепно обставленный кабинет, утопающий в дереве – редкость здесь, на краю Туманных Земель, где заготовка леса не обходится без кровопролития. Темная морилка и дорогой воск сияли в свете кованых железных вечноламп, а в специальных нишах висели гобелены с тонкой вышивкой. Слух Харна уловил едва слышный скрип пера по бумаге: еще одна женщина, точная копия секретарши в приемной, если не считать выцветшего синего платья, делала пометки и наблюдала за ним. Справа от неё, за массивным деревянным столом, стояла величественная дама в сложном наряде из шелков и латных рукавиц, отрешенно глядя в большое панорамное окно. Был лишь полдень, но небо казалось темным, несмотря на время года.

— Какой странный город, Харвотч. Каждый день я вижу людей, которые трудятся, торгуют, тренируются, работают до изнеможения, чтобы выжить в этом тронутом туманом аванпосте. Они могли бы жить иначе, в большем комфорте и в других местах. Сетория совсем рядом, и путь туда достаточно безопасен даже с минимальной охраной. Но они остаются, а раз остаются они, должны оставаться и мы.

— Гильдия – это стена, о которую разбиваются обезумевшие орды. Мы – первая линия обороны Иерократии. Но мы живем в деревенской нищете по сравнению с Сеторией, этим раздутым городом. Нам не хватает денег, не хватает людей, но при этом от нас ждут, что мы спасем империю от орд химер. — Женщина, леди Элиза Дюфон, драматично вздохнула и повернулась к гостю.

— Ты сегодня молчалив, Харн. Не рад возвращению?

— Хм, — буркнул он. Человек немногословный, сегодня он не был настроен на светские беседы. Женщина рассмеялась, её смех прозвучал как колокольчик, и она махнула ему рукой. Ассистентка тут же заскрипела пером, делая очередную пометку в пергаменте.

— Садись, садись.

Он остался стоять, но она не обратила на это внимания. Поправив платье, леди села в мягкое кресло за массивным столом. Она налила две чаши вина и предложила одну молчаливому гостю. Тот нехотя взял её, но пить не стал.

— Полагаю, тебе интересно, зачем я тебя позвала…

— Есть догадка, — сказал Харн, осматривая потолок и стены.

— Хм, да. Полагаю, что так, — произнесла она, изучая его. — Мне нужно быть уверенной, что ваша операция пройдет без сучка и задоринки. Ты ведь понимаешь: если с леди Дейн случится что-то… неприятное, это нанесет катастрофический удар по репутации Гильдии.

— В виде урезания бюджета, ты хочешь сказать, — лениво предположил Харн, неприятно причмокнув зубом. Леди Дюфон нахмурилась.

— Именно так. Мне не нужно объяснять тебе, что средства, выделяемые нам Иерократией, скудны. Даже в лучшие годы у нас едва хватает обученных гильдейцев, чтобы удерживать эту стену. А этот год лучшим не назовешь. — Женщина принялась перебирать бумаги, явно что-то выискивая, пока не выудила один лист и не подняла его с торжествующим видом. — Вот оно! Разведчики сообщают о росте активности химер за третьим фронтом. — Она подняла взгляд от бумаги, встретившись с Харном глазами. — Это предел, куда они смогли пробиться; орды слишком многочисленны, чтобы рисковать и соваться дальше.

— Звучит заманчиво, — Харн попытался улыбнуться, но у него всегда выходила лишь кривая усмешка. Он не знал почему, но это раздражало людей, особенно леди Дюфон. Впрочем, ему было плевать.

— Заманчиво? У нас…

— Слушай, леди, мы с Мэгги свое дело знаем, — прорычал Харн. — Нас наняли выполнить работу, а мы никогда не отказываемся от контракта.

— Что я весьма ценю, Мастер Кастос. Ты и твоя напарница – ценные активы Гильдии, вы стоите дюжины команд рангом пониже. Именно поэтому я и веду с тобой этот разговор. Даже ваша группа не выстоит против роя в десять тысяч тварей. Какими бы сильными ни стали Натиск и Ведьма Щита, вам в одиночку не одолеть все Туманные Земли. — Леди Дюфон подалась вперед, её брови сошлись на переносице, а в голубых глазах отразилась тревога. — Я прошу тебя, пересмотри условия контракта. Леди Дейн может получить свое Знамение гораздо более безопасным способом. У меня в Харвотче даже есть жрец Беспутного, который мог бы…

— Жрецы! И сколько они тебе отвалили за такую рекомендацию, «моя леди»? — Огрызнулся Харн, и вино плеснуло из его чаши. — Беспутные не стоят и того воздуха, что они сотрясают. Чтобы пробудить Знамение, нужны вызов и опасность, а не бормотание перед алтарем. Эти трое ребят сильны, и Знамения, полученные в бою, сделают их еще сильнее. — Харн разжал руку, и чаша, полностью смятая его ладонью, упала на пол. — Ты хочешь, чтобы мы предали доверие клиента и запятнали имя Гильдии ради политики? Ты заходишь слишком далеко, Элиза.

Во время его тирады леди Дюфон сложила руки домиком и теперь смотрела на него холодным взглядом. — Что ж. Ты услышал мои возражения, как и протокол. — Она мельком взглянула на секретаршу, которая яростно скрипела пером, а затем уставилась на Харна со сталью в глазах. — Однако, Серебряный Ранг у тебя или нет, если ты еще раз заговоришь со мной в таком тоне, я тебя уничтожу, Харн Кастос.

Внезапная вспышка силы – и её облаченные в броню руки озарились желтым светом, когда её аура заполнила комнату, подавляя всё живое. Харн пошатнулся, его колени на мгновение подогнулись, прежде чем леди Дюфон отозвала ауру. Он медленно выпрямился, встретился с ней взглядом и кивнул.

— Слушаюсь, старейшина, — прорычал Харн. — Я вас услышал.

И он чеканным шагом вышел из кабинета.

* * *

Дубовая дверь, размером больше двух мужчин и весом почти в пятьсот фунтов, с грохотом захлопнулась за ушедшим Харном.

— Всё прошло успешно, — заметила леди Элиза Дюфон. Её секретарь (то ли Вера, то ли Тера, она вечно их путала) поднялась из-за стола и посыпала пергамент песком.

— Встреча полностью занесена в журналы Гильдии, как вы и просили, моя леди.

— Хорошо. — Элиза потянулась, чувствуя, как затекли плечи от напряжения ауры. В приличном обществе этим инструментом пользовались редко, но он имел свои преимущества, например, помогал осадить зарвавшихся глупцов. — Отнеси журналы архивариусам и заверь их.

— Как пожелаете, моя леди.

Тера (или Вера) вышла из комнаты со стопкой пергамента в руках. Как только она скрылась за дверью, Элиза выпустила вздох, который сдерживала последние двадцать минут. Она уже собиралась снова сесть в кресло, когда тихий шорох привлек её внимание. Элиза мгновенно вскинула руки, и желтый свет потек по её конечностям – она активировала Навык. — Кто здесь?

От края кабинета отделилась тень, ловко соткавшись из обрывков света, пока на её дорогом денарийском ковре не материализовалась фигура ростом около пяти с половиной футов. На незнакомке были пластины из вываренной кожи, выкрашенные в разные оттенки серого и черного, а верхнюю часть лица скрывала полумаска из безликого матового черного фарфора, оставляя на виду лишь полные губы, растянутые в широкой улыбке. Фигура отвесила элегантный поклон, не сводя белых глаз с Элизы.

— Доброго утра, старейшина Дюфон.

— Иллия, туман тебя побери, — выдохнула Элиза, и её Навык угас, а руки опустились. — Ты всё такая же пугающая.

Бледная женщина улыбнулась еще шире, если это вообще было возможно:

— Леди слишком добра.

Элиза взяла себя в руки, поправила шелковую парчу и одернула края своих заказных рукавиц. Их присутствие всегда помогало ей успокоиться – оружие, которое всегда под рукой. — Ты ведь видела всё это, я полагаю?

— Это было целое представление, — сказала Иллия. — Можно было билеты продавать.

— Необходимая ложь, если мы хотим, чтобы наш план сработал. Я не могу открыто поддерживать решение отправить единственную дочь герцога в Туманные Земли. — Элиза покачала головой, всё еще поражаясь дерзости плана команды авантюристов. — То, что герцог и Гильдия дали добро на этот контракт – чистое безумие. Я намерена быть на правильной стороне истории.

— Не без посторонней помощи, разумеется, — вставила Иллия.

Элиза улыбнулась:

— Разумеется. Ты готова исполнить свою часть нашего уговора?

Женщина в черном повела плечами, демонстрируя внушительный арсенал клинков, закрепленных на торсе:

— Всегда. Я буду следовать за группой тенью весь путь, оберегать девчонку герцога и вытащу её, как только команда падет.

— Хорошо.

— А если нет? — Спросила Иллия.

Элиза вскинула бровь:

— Что «если нет»?

— Если не падут.

— Падут, — пообещала Элиза, отхлебнув вина и поворачиваясь к окну. Зал Гильдии был самым высоким зданием в Харвотче, и отсюда она видела всё вплоть до стен. Мужчины и женщины патрулировали их, и благодаря её усиленному Восприятию она видела их как на ладони.

— Так или иначе.