Глава 42.0
ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ
Призраки сражались яростно, двигаясь в тесном пространстве лазарета подобно смазанным теням. Их истощенные тела казались слишком хрупкими, чтобы выдержать собственный вес, но там, где их ноги впечатывались в каменный пол, оставались трещины. Почерневшая зеленая Мана окутывала их волнами пара – они использовали какой-то навык движения, отталкиваясь от пола, стен и потолка, чтобы атаковать его со всех сторон одновременно.
Непреклонный Диссонанс!
Молнии сорвались с него во всех направлениях, ударив точно в грудь каждому призраку. Их отбросило назад с такой силой, что они оставили вмятины в каменных стенах и кессонном потолке.
— Быстрые, конечно, но я быстрее, — прорычал Феликс. Ближайший призрак попытался полоснуть его по ногам, но он отбил когти чешуйчатой ступней, и его собственные когти распороли иссохшую руку твари.
Непреклонный Диссонанс!
Разъедающий Удар!
На этот раз он сосредоточился на одном противнике: притянул его к себе и впечатал кулак прямо в череп. Тварь обмякла, и из раздробленной головы вместо крови посыпался рыже-красный песок. — И я намного сильнее.
Вы убили Пылерожденного призрака!
Получен опыт!
Разъедающий Удар достиг 59 уровня!
Пит пронзительно закричал. Он рвался в бой и злился, что из-за размеров его эффективность в этой сравнительно небольшой комнате будет невелика. Феликс настолько ясно считал чувства своего спутника по одному лишь крику, что едва не промахнулся с ударом.
Эфирное Созвучие достигло 76 уровня!
«В следующий раз, приятель. Чувствую, мы их еще увидим».
Призраки обезумели и бросились в атаку. Их когти скрежетали по чешуе, не в силах пробить усиленную Стойкость, Бронированную Кожу и Владыку Плоти. Твари мелькали вокруг – юркие, несмотря на всю свою неуклюжесть, – но этого было недостаточно.
Он бил до тех пор, пока песок не потек рекой.
Вы убили Пылерожденных призраков (x4)!
Получен опыт!
Четверо пали мгновенно: их головы и грудные клетки были разворочены, а иссохшая кожа не выдержала натиска когтей и сокрушительной Силы. Феликс замер, сканируя комнату и задействовав Восприятие на полную мощь. Он знал, что остался еще один, но тот каким-то образом исчез. Окна были закрыты и заперты ставнями, сквозь щели которых пробивались горизонтальные полосы света; все они были целы.
«Дерьмо. Неужели он выбрался в коридор?» – Феликс представил, сколько бед натворит эта тварь на свободе. «Пит? Чувствуешь его?»
Его спутник сделал… что-то, какой-то внутренний рывок, и внезапно Феликс оказался посреди мерцающего черно-красного неба. Он парил, полностью свободный от гравитации и всего остального. В мгновенной вспышке понимания, подкрепленной мелодичным гулом Эфирного Созвучия, Феликс осознал, что находится внутри Духа Пита. «А значит…»
В черно-красном небе возникло туманное окно, и вдруг Феликс увидел внешний мир золотистыми глазами Пита.
«Пит?»
Громогласное чириканье сотрясло небеса.
«Э-э, ты чуешь ту штуку?»
«Нет». — В голосе тэнку прозвучала довольная, даже торжествующая нотка.
«Всегда хотел это попробовать, да?», – В ответ пришло вибрирующее подтверждение, от которого багровые облака понеслись по небу. «Ладно. Но, может, сейчас не самое подходящее время?»
«А когда?»
Феликс открыл рот, но промолчал. Друг был прав. «Хорошо. Тогда найди отставшего, но потом поменяемся, чтобы я его прикончил. Не хочу, чтобы он тебя заразил».
Пит радостно чирикнул и начал выслеживать добычу.
Это был странный опыт: парить внутри Духа Пита и лишь смутно ощущать происходящее снаружи. Это ему не нравилось, и он надавил на их связь, одновременно усиливая Сродство. Точка зрения Пита обрела внезапную четкость, словно глаза тэнку стали глазами самого Феликса. Он крался вдоль комнаты, присматриваясь к койкам и густым теням в углах, не переставая принюхиваться.
Вокруг воняло просто ужасно. Очевидно, обоняние Пита было острее, чем у Феликса, даже с учетом его высокого Восприятия. Возможно, дело в том, что он химера, но приятнее от этого не становилось. Пит же не обращал внимания на смрад и жадно втягивал легкими гнилостный воздух, ища любой след последнего врага.
На периферии зрения мелькнула тень, и Пит отпрыгнул в сторону, едва разминувшись с когтями последнего спикировавшего призрака.
Феликс попытался вернуть контроль, но их связь замерла на полпути. Интуитивно он понял: для этого действия нужно их обоюдное согласие.
«Пит! Верни меня!»
Крупный тэнку отплясывал назад; судя по разочарованным крикам призрака, его массивное тело было на удивление проворным. Но Пит был слишком громоздким, его Тело не подходило для тесных рамок лазарета. Призрак нырнул под замах когтей Пита и врезался ему в грудь, отбросив на закрытые окна. Ставни разлетелись в щепки, а каменный проем треснул от удара.
«ПИТ!»
Испуганная трель стала ответом, и без предупреждения Феликс вернулся в свое тело, упираясь ногами в подоконник за спиной. Призрак в этот момент вздрогнул, зажмурив глаза от вспышки их Конвергенции.
Теневой Хлыст!
Жгуты теневой Маны вырвались из его ладоней, и каждый по велению воли разделился на четыре, а затем на восемь отдельных прядей. Они опутали растерявшегося призрака, обмотав конечности, туловище, шею и лицо. С натужным кряхтением Феликс дернул и развернулся, впечатывая Первородное Отродье в стену в десяти футах слева.
Удар прозвучал как пушечный выстрел. Стена пошла трещинами.
И этот ублюдок умудрился подняться.
— Нет, — сказал он, все еще кипя от злости из-за Пита. Он прыгнул к костлявому гаду. — С этим покончено!
Непреклонный Диссонанс!
Кардинальное Пламя!
Стрела Погибели!
Дикая Тренодия!
Огонь и молнии вырвались из кулака Феликса сокрушительным потоком, когда он изо всех сил толкнул врага к стене. А затем его кулак, сияющий золотисто-лазурным смертоносным светом, вошел прямо в грудь твари.
Стена не просто треснула. Она взорвалась наружу.
Вы убили Пылерожденного призрака!
Получен опыт!
Стрела Погибели достигла 41 уровня!
Стрела Погибели достигла 42 уровня!
Феликс выглянул в пролом, распространяя Восприятие достаточно далеко, чтобы увидеть Целителей глубоко внизу – они суетились, как потревоженные муравьи. На крыше уровнем ниже, чья черепица была разбита вдребезги, лежало тело Пылерожденного призрака. Точнее, то, что от него осталось.
«Мертв?»
— Да, Пит, все мертвы, — ответил Феликс, сворачивая Восприятие. В комнате воцарилась могильная тишина, которую нарушала лишь зияющая дыра в стене. — А ты как? Не ранен?
«В порядке», – прислал тот ответ, в котором сквозила… неужели неловкость?
— Эта штука была быстрой. Не кори себя, — произнес Феликс. Пит лишь уныло свистнул в ответ, почти в тон ветру, который трепал волосы Феликса. Целители наверняка разозлятся из-за дыры. — Надо бы это исправить.
Быстрая Формовка Камня – и Феликс восстановил стену, хотя место, где был пролом, все еще выделялось. Поверхность вышла слишком гладкой и без слоя штукатурки, которая была здесь раньше, но он решил, что и так сойдет. Лучше, чем совсем без стены, верно?
Хтоническая Дань!
Трупы в комнате – и тот, что лежал на крыше внизу – взорвались черным дымом, густо пронизанным коричневыми, сепийными, кроваво-красными и всполохами грязно-зеленого цвета. Дыма было немного, почти ничего по сравнению с ревенантами, с которыми он сражался раньше, но он все равно был полон мощи. Эссенция потекла сквозь него, и он направил ее в свою бездну. Тьма содрогнулась от дикого ликования, и из ее глубин поднялось отчетливое чувство… признательности.
«Это… ладно. Странно, но ладно».
Разум и Дух ощущали некоторое напряжение после притока Первородной Эссенции, но, учитывая обстоятельства, все было не так уж плохо. Тело чувствовало себя прекрасно, и это принесло облегчение. Он стал лучше справляться с Непреклонным Диссонансом, и тот почти не нагружал его Аспекты, когда цели были достаточно легкими. Феликс был более чем готов продолжать бой, если потребуется, хотя и не думал, что до этого дойдет в ближайшее время.
Кряхтя от усилий, он деактивировал Владыку Плоти и вернул свою рубашку и потрёпанный плащ. Третий рывок Воли и Намерения заставил созданную им стену раствориться, представ перед взором множества крайне удивленных Целителей. Несколько человек пошатнулись вперед – видимо, они прислонились к стене как раз в тот момент, когда она превратилась обратно в пол и потолок. Остальные стояли с сумками, полными трав, и сжатыми кулаками.
— Все кончено, — сказал Феликс.
— А остальные…? — спросила Дария, побледнев.
Взгляд Феликса смягчился. — Все, кто был здесь, мертвы. Те, кто не был… мне нужно поговорить с вашей Настоятельницей.
— Это невозможно, — заявила целительница-гном, которую он раньше не видел. Она окинула взглядом его безупречно чистую одежду и кровавое месиво за его спиной. — Настоятельница нездорова и не принимает посетителей.
— Меня примет, — отрезал Феликс, проходя мимо нее и остальных. Он чувствовал, как руки пытаются схватить его, остановить, но игнорировал их. Кое-кто даже повалился с ног, не ожидая, что их потянет за собой, когда они вцепились в его плащ или плечо.
— Стойте!
— Он не может…!
Феликс зашагал по коридору тем же путем, каким пришел. Стайка Целителей какое-то время следовала за ним, но большинство вернулись осматривать разгромленный лазарет. Однако он чувствовал, что Дария буквально наступает ему на пятки; вскоре она обогнала его в облаке юбок и всклокоченных волос. По крайней мере, физически остановить его она не пыталась.
— Настоятельница сейчас отдыхает, господин. Мы ценим то, что вы сделали, но сейчас не время для аудиенции!
— Либо сейчас, либо потом будете объяснять, почему весь ваш город вымер, — сказал Феликс. Целительница побледнела и издала испуганный писк, но замолчала. «Вот и славно».
Он распахнул дверь в комнату Настоятельницы, отчего стопки бумаг разлетелись, а газовые шторы взметнулись вверх. Там были две женщины-человека, а также гоблин и орк в похожих одеждах. Все они вскрикнули при его появлении, нахмурившись, а в воздухе зазвучали их Навыки. Но его внимание было приковано к женщине-гному, сидевшей на кровати.
Проявление Коронаха достигло 68 уровня!
Он нахмурился еще сильнее. Вторичные эффекты Навыка не активировались – вероятно, потому что Феликс не был уверен, союзники они ему или враги.
Одна из женщин возмущенно затараторила:
— Послушайте, господин, ваша чудесная помощь была весьма кстати, но если вы думаете, что можете вот так просто врываться в…!
— Был ли кто-то еще ранен в Ущелье? Кого-нибудь еще касалась та скелетообразная нежить, с которой вы столкнулись? — Потребовал он ответа. — Настоятельница.
Седые волосы гномки рассыпались по плечам, она была в домашнем халате, но оставалась такой же спокойной и самообладанной, как Зара. — Это вы спасли меня? Вы очистили Состояние статуса?
— Да. И мне только что пришлось убить шестерых ваших Целителей, которые из-за него обратились, — произнес Феликс, не обращая внимания на прокатившийся по комнате вздох ужаса. — Так что мне нужно знать, пострадал ли кто-то еще от той твари, что добралась до вас. Это проклятие, и оно будет распространяться, хотя я не знаю, как быстро. — Феликс замолчал, раздумывая. — Сколько времени прошло с момента нападения?
— Два дня, — ответила Дария.
Феликс попытался вспомнить, что знал о болезнях в своем мире, но отбросил эти мысли. Это было магическое проклятие – проклятие плоти, как однажды назвал его Карис. И он уже видел подобное у ревенантов, хотя там оно было более разбавленным, чем это Пылерожденное проклятие: людям требовались недели воздействия, чтобы поддаться остаткам проклятия Пасти.
Настоятельница пристально посмотрела на него. — Нина. Сколько человек было ранено призраком?
Женщина рядом с ней сглотнула. — Считая вас, всего семеро.
Феликс кивнул, и волна облегчения захлестнула и его, и Пита. — Значит, оно локализовано. Пока что.
— Как вы очистили меня от этой хвори? Я хотела бы знать, чтобы мы могли предотвратить подобное в будущем, — спросила Настоятельница.
— Это Навык, и я не могу ему научить, — сказал Феликс. — Меня больше волнует, почему это вообще произошло.
Гномка наблюдала за ним, и он чувствовал, будто ее взгляд взвешивает его. — Вы спасли меня. И, похоже, спасли мой народ. — Позади него Дария решительно кивнула Настоятельнице. — Я буду рада рассказать все, что нам известно об этом существе.
Феликс позволил себе легкую улыбку. — Это было бы кстати.
— Вами движет альтруизм, господин…?
— Сайлас. Сайлас Вейл. — Это имя они выбрали вместе с друзьями, хотя сам вариант предложил Феликс. Они не хотели рисковать: его настоящее имя могли узнать… в конце концов, оповещение было на весь Континент. — И… возможно. Я просто видел, как подобные проклятия распространяются, и это никогда не бывает красиво. — Его память подкинула пугающе реалистичные воспоминания, но он отогнал их. — У меня есть сила, чтобы остановить это, вот я и сделал.
— В самом деле. «В чем доблесть власти, если ее единственная грань – господство?», — произнесла она, будто цитируя. — Вы читали «Превратности» Терна?
— Э-э, нет, — ответил Феликс. — Никогда о них не слышал.
Она склонила голову набок. — Вы хорошо вторите его чувствам. Удивительно для… вы ведь маг, не так ли? Я чувствую в вас огромный запас Маны.
Феликс переступил с ноги на ногу, распространяя Восприятие вокруг себя. Настоятельница, казалось, относилась к нему с опаской – как и все остальные, – но он не обнаружил агрессии ни в их Духах, ни в позах. — Я… своего рода смесь.
— Хм. Редкое явление. Отсутствие фокуса стало причиной смерти многих на этом Континенте.
Феликс лишь наблюдал за ней, следуя примеру Харна.
— В любом случае, вы хотите знать об этом существе. Призрак из пустыни. — Феликс кивнул, и Настоятельница продолжила, все еще сидя в постели и в растрепанном виде, хотя сквозь ее величественную осанку это было почти незаметно. — Нежить Выжженной Пустоши схожа по составу, но не по размеру и не по силе. Пылерожденное проклятие передается и через их гнусные Навыки, но оно… совсем не такое.
Феликс вспомнил. Целительница говорила, что оно вытягивает из человека влагу, пока тот не превратится в пыль. Не самая приятная смерть.
— Требуется много, много недель, чтобы оно забрало жизнь. В это время мы можем защититься обильным питьем и отдыхом. Этого одного часто бывает достаточно, чтобы отогнать Состояние статуса даже без магического исцеления. — Настоятельница теребила простыню на коленях. — Пылерожденное Состояние статуса устойчиво к нашей магии, поэтому вода и покой – самый верный путь к выздоровлению. Но то, что вы описали, – это ужас. Должно быть, в Пустоши произошли страшные перемены.
— Вы видели этих призраков раньше? — Спросил он.
Нина, стоявшая подле Настоятельницы, покачала головой:
— Нет. Этот был первым.
«Наверное, это хорошо? Может, их не так уж много». — Остальным же он сказал:
— Откуда берется нежить?
— Никто не знает наверняка. Пустыня так велика, что ее пределы никогда не были по-настоящему исследованы. Нежить бродит по дюнам веками, летая по ветру и переносясь неведомыми силами. Это такая же опасность, как жара и нехватка воды. Но с ней можно справиться. — Настоятельница посмотрела в окно, выходящее на Пики Пожирателя Бурь. — Обычно Акестрия высылает патрули в пески, дает проводников караванам и путешественникам. Но не сейчас. Не с тех пор, как два месяца назад паладины вошли на юг большими силами. Именно тогда их контингент оставили здесь, и они начали чинить всякие неприятности.
— И ваши рыцари ничего с этим не сделали?
— Не наши рыцари. И они лишь немногим лучше своего принца, — фыркнула Нина. Она горько рассмеялась. — Рыцари – те еще прохвосты, их интересуют в основном еда, женщины и вино, но они знают свой долг. Головорезам Иерофанта же плевать на то, что должно быть сделано или что требовалось всегда. Они охраняют Стену так, будто на нее маршируют солдаты, и не желают понимать, что ветрам смерти нет дела до смертной тактики.
— Ветрам смерти… вы имеете в виду циклоны, которые швыряют нежить. — Она кивнула, и он продолжил, переводя взгляд с Целителей на Настоятельницу. — Как это работает?
Женщина-гном вздохнула, едва сдерживая кашель. — Загадка, не разгаданная за долгие эпохи. Если у ветров и есть Разум, мы его никогда не видели. Мы знаем лишь, что нежить ищет жизнь, чтобы погасить ее, и она становится сильнее. Я не удивлюсь, если вся экспедиция паладинов уже мертва.
«Если бы только», – подумал Феликс.
— Значит, паладины ушли в пустыню… они говорили зачем? Чтобы справиться с этой проблемой нежити? — Спросил Феликс.
— Нет, сомневаюсь, что их сильно заботили Угрозы нашей Территории, — ответила Настоятельница, и Феликс почти услышал заглавные буквы в ее словах. Должно быть, она обладала какой-то долей Власти или, по крайней мере, была обучена ее применению. Последнее имело смысл, учитывая ее положение лидера. — Нет, паладинов послали делать то, что они умеют лучше всего: охотиться на еретиков.
Пит внутри его Духа ощетинился. — Еретиков? — Переспросил Феликс.
— Это лишь предположение. Иерократия ни с кем не делится своими замыслами.
«Несвязанные, очевидно. А паладины, оставленные здесь, просто охраняют им путь домой». — Феликс нахмурился. — «А нежить из Первородных Отродий наводняет пустыню. С каждой минутой все чудеснее и чудеснее».
— Ладно. Это все, что мне было нужно, пожалуй, — со вздохом сказал Феликс. Целители кое-что знали, но не так много, как он надеялся.
— Вы намерены пересечь глубины Выжженной Пустоши, господин Вейл? — Спросила гномка.
Феликс не ответил, лишь задержал взгляд на Настоятельнице и ее свите. Гномка покачала головой, одарив его слабой улыбкой. — Я не собираюсь выпытывать. Но предупрежу: не путешествуйте днем. Именно тогда они рыщут по пескам, и именно тогда нежить найдет вас, если только вы не будете прятаться.
— Это… ценно, — сказал он.
В этот момент дверь открылась, и вошла маленькая, похожая на мышку женщина в сине-зеленых одеждах ордена. Она заламывала руки и низко кланялась при входе.
— Матушка Картез, там женщина… Грандмастер и благородная леди, настаивает на том, чтобы пройти во внутренние покои обители, — проговорила женщина, выглядевшая совершенно загнанной. — Они утверждают, что ищут человека по имени Сайлас.
Настоятельница бросила на Феликса взгляд, на этот раз более проницательный. — Надо же, вы пользуетесь большим спросом, господин Вейл.
Феликс выдавил смешок. — Меня не было какое-то время. Друзья, скорее всего, волнуются. — Он встал и направился к двери, а младшая целительница засеменила впереди него. — Было приятно познакомиться, Настоятельница, и все остальные.
— Господин Вейл, уверяю вас, удовольствие было взаимным, — ответила гномка. Уголок ее губ дернулся, но она замечательно контролировала свой Дух, когда хотела. Феликс ничего не смог прочесть.
Не зная, стоит ли кланяться, преклонять колено или делать что-то еще, Феликс просто развернулся и вышел.
— Какая дерзость…!
Феликс поморщился. Очевидно, он выбрал неправильный вариант.