Глава 35.0

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Мана-корабль несся сквозь тьму, заваливаясь на бок, как бы Феликс ни пытался его выровнять. Часть такелажа была перерублена во время схватки с командой Бриджвен, а уцелевшие снасти тянули паруса вкривь и вкось. К тому же это судно было гораздо, гораздо больше того маленького шлюпа, который он угнал раньше. Только огромный запас Маны позволял Феликсу управлять им в одиночку, тем более что к двигателю не был подключен ни один истощаемый.

Он мог бы поискать другое судно в пылающих руинах Пристанища Эха, но времени совсем не оставалось. Когда Пит и Феликс вернулись на мана-корабль, он сразу бросился вниз, намереваясь снять раба-дварфа с магической цепи, как бы отвратительно тот ни выглядел. Однако Феликс обнаружил, что бедняга уже мертв, а на губах его застыла улыбка.

Феликс тряхнул головой, отгоняя воспоминание. Позади него довольно хмыкнула Пасть.

Навык Пилот Мана-корабля достиг 17 уровня!

Феликс направил столько Эссенции, сколько смог – кажется, именно так Пасть называла эту силу? — в свое ядро и навык. Чтобы в одиночку вести этот левиафан, ему требовалось любое преимущество.

— Смерть следует за тобой, Феликс Неварр, точно верный пес, — прошептала Пасть. — Ты должен научиться направлять её впереди себя. Чтобы она охотилась.

Пит зарычал на Первородную, хотя эффект был подпорчен тем, что в этот момент его протащило на несколько футов по палубе от резкого крена. «Тихо, Враг!»

— И я того же мнения! — Крикнул Феликс. Ветра не было, но скрип и раскачивание мана-корабля создавали изрядный шум, а гудящая песня двигателя – он слышал её через Узел Управления – отдавалась в ушах непрерывным низким воплем. — Держитесь крепче! Мы входим в каменную гряду!

Островки размером с человека начали усеивать Пустоту, и уклониться от них было невозможно. Они парили на разной высоте, задевая мачты и паруса так же часто, как и бушприт. Удары становились всё чаще; они лишь слегка замедляли судно, будучи слишком мелкими, чтобы пробить корпус или разорвать полотна парусов. Однако впереди путь становился всё труднее: формации островов сгущались.

Феликс летел в ту сторону, куда направлялась Бриджвен до их столкновения. Если карта пиратов не врала, он шел прямиком к крепости Десяти Рук. Нужно было перехватить их раньше. Каким бы сильным и быстрым он ни был, Феликс не питал иллюзий насчет того, что сможет в одиночку взять целую крепость. Не говоря уже о том силовом поле, подпитываемом Опустошением.

На мгновение он задумался о том, чтобы подняться выше основной массы камней, избегая хаоса и повреждений. Но Феликс понимал: так он рискует упустить пиратов в мешанине каменных полей. Очередной остров врезался в корпус, вызвав сильную встряску. Феликса швырнуло на Узел Управления, ребра отозвались острой болью, но он упрямо жал вперед, всматриваясь в горизонт.

В голове роились вопросы без ответов. Почему людей выбрасывает в Пустоту? Чтобы они чахли и умирали в этом аду просто потому, что оказались не в том месте и не в то время? Или в этом есть смысл?

Пасть сказала, что его призвали, и тот гайст, Ввим, твердил то же самое. Зачем? С какой целью кому-то понадобилось тащить его через миры?

— Смотри! Враг! — Пронзительный мысленный крик Пита было трудно пропустить, а радость и праведный гнев, хлынувшие через их связь, невозможно было подавить. — Впереди!

За каменным полем дрейфовали три корабля, размером не уступавшие его собственному. Они двигались сквозь обломки куда увереннее, чем Феликс. Шли они небыстро, и это была удача, потому что теперь камни врезались в его судно с такой силой, что сбивали с курса. Феликс стиснул зубы, вкладывая все уровни навыка Пилот Мана-корабля в управление.

Пилотирование напрямую зависело от Силы Воли и Резвости. Мана-двигатели, судя по всему, высасывали из несчастных душ Ману и Силу Воли, превращая их в пустые оболочки, чтобы пираты могли управлять судном без усилий. Это было самое грязное жульничество, и у Феликса закипала кровь при одной мысли об этом. Впрочем, его кровь так и не остыла с тех пор, как прошлой ночью он впервые увидел зверей Пустоты.

— Давай раздавим их! Им суждено умереть, а нам – отужинать их душами! — Пасть разразилась долгим хриплым хохотом, согнувшись пополам среди обрывков снастей.

«Неужели я раб судьбы?» – огрызнулся про себя Феликс, и Пит поддержал его рыком. «Нет. Я сам выбрал этот путь. Свободная Пасть или честная смерть – я выбрал второе». Возможно, он оказался на Континенте, потому что Пасти нужен был Сосуд, или какой-то чародей призвал его. Но в Пустоте он оказался потому, что решил не подчиняться. Феликс был тем, кто бросает вызов.

И он будет бросать его до самого конца.

— Если судьба реальна, я не собираюсь тихо угасать и умирать по частям, — рассмеялся он, и Пит издал пронзительный визг мрачного восторга. — Если уж мне суждено сдохнуть, я сделаю это так, что мало не покажется никому.

Феликс проверил Ману. После всего случившегося у него оставалось чуть больше семисот единиц. Он надеялся, что этого хватит, чтобы настичь пиратов и разобраться с ними. Не давая себе времени на сомнения, он сфокусировал Волю и Резвость через Узел Управления. Весь корабль тяжело вздрогнул, прежде чем ленты зелено-золотой энергии заструились по палубам и взметнулись к парусам. Судно рванулось вперед, снося очередной огромный остров под звук дробящейся кости.

«Давай! Ближе!»

Мана-корабль ходил ходуном, содрогаясь от каждого неосторожного столкновения. Феликс, несмотря ни на что, гнал его вперед. Доски под ногами вибрировали, как и всё вокруг, а двигатель внизу гудел всё выше и выше. Вражеские корабли впереди тоже прибавили ход, но далеко не так быстро. Вместо маневров они использовали какой-то оберег, который просто отталкивал каменные острова, расчищая путь.

«Ещё ближе!»

Треск ломающейся кости и грохот камней слились в непрерывный гул, когда корабль Феликса ускорился еще сильнее. Он двигался гораздо быстрее пиратов, но судно было на пределе. Сверху уже летели обломки рангоута, осыпая палубу вместе с кусками разбитого камня.

— Пасть! Как далеко ты можешь отойти от меня? — Спросил Феликс.

Первородная внезапно и без предупреждения оказалась рядом. Её глаза превратились в глубокие омуты дикого зеленого и синего цветов, без зрачков и белков. На лице отразилось подозрение.

— Зачем тебе это?

— Мне нужно, чтобы ты сказала, есть ли на том корабле, — Феликс указал свободной рукой на замыкающее пиратское судно, — пленники? И сколько их? — Он на мгновение задумался и добавил:

— А лучше проверь все три. Но тот – в первую очередь.

— И какую выгоду я получу за эту услугу?

— Я не убью нас обоих, врезавшись на этом корыте прямо в один из тех островов, — Феликс указал вдаль, где скалы стали настолько огромными, что могли соперничать с большими холмами. Они были куда массивнее всего, что он видел в Пристанище Эха. — Это не предмет для торга, Пасть! Если можешь – сделай это!

— …Ладно. Но ты будешь моим должником.

Пасть, скривившись и недовольно ворча, исчезла из виду, двигаясь куда быстрее их корабля. Феликс вцепился в Узел Управления, наблюдая, как Мана утекает всё стремительнее, и надеялся. Надеялся, что еще не слишком поздно.

Пасть возникла рядом так внезапно, что Феликс едва не потерял равновесие при очередном столкновении.

— На замыкающем судне всего несколько пленников, пятнадцать. Большинство находится на двух других, что идут по бокам. Около трехсот душ на обоих, и все они заперты в нижних трюмах, под фок-мачтой.

— А ты бываешь полезной! — Процедил Феликс сквозь сжатые зубы. — Кто бы мог подумать! Пит! Будь готов!

Ответом ему был клекот. Его друг вонзил когти в палубу и расправил крылья.

— Ты не переживешь этого безумия, — прошипела Пасть. — Там как минимум по сотне пиратов на каждом корабле, и у всех есть дальнобойное оружие. Тебя сотрут в порошок прежде, чем ты успеешь приблизиться!

Феликс проигнорировал её лихорадочное беспокойство и еще больше прибавил ходу, настигая отстающий корабль. Пираты наконец заметили его, и десятки пылающих зеленых стрел дугой прочертили Пустоту, вонзаясь в паруса и палубу. Зеленое пламя охватило судно, словно оно было сделано из сухой трухи; паруса мгновенно вспыхнули вердантным огнем. Но он не остановился, вкладывая всю свою Волю и Резвость в то, чтобы корабль летел еще быстрее.

Его судно с грохотом врезалось в корму врага, в щепки разнеся свой нос и раздирая чужую корму. Бушприт, уже наполовину разбитый, насквозь прошил человека, стоявшего у одной из кормовых баллист. Феликс и Пит прыгнули в момент удара: Сила одного и крылья другого перенесли их над грудами ломающейся кости и бушующим зеленым пламенем. Они приземлились с глухим стуком позади бизань-мачты, едва избежав случайного падения, которое могло бы активировать навык Акробатика.

Из-за этого он не заметил абордажную саблю, нацеленную в шею, пока Ледяное Копье не пробило пирату горло. Хобгоблин схватился за свою красноватую кожу, пронзенную фиолетово-белой ледяной Маной, и тяжелая тень сбила его с ног. Пит укусил лишь раз, и пират затих.

— Отличная работа, приятель, — сказал Феликс. Он насторожился. По палубе бежали новые враги, как минимум шестеро. — Я беру левых, ты – правых?

Пит кивнул, и оба сорвались с места. Феликс перемахнул через перила квартердека, и его кулаки вспыхнули синими разрядами, когда он обрушился на четырех матерых пиратов. Те зарычали и закричали, активируя собственные навыки, но Феликс коснулся земли и выпустил импульс кинетической молнии.

— Власть Веллус!

Всех четверых отбросило назад, их навыки дали осечку или были полностью подавлены. Феликс наступал, не давая им ни секунды на передышку. Разъедающий Удар обрывал их жизни одну за другой, пока не осталось никого.

— Нападение! К оружию!

Феликс прищурился и с разбегу перепрыгнул через бочки, принайтовленные в центре палубы. Он приземлился в гущу другой схватки: Пит сражался против восьми пиратов. Тэнку держался уверенно, его Крылья-клинки были смертельно опасны в такой тесноте, но из нижних палуб уже топали новые грязные бойцы. Нужно было спешить.

— Влияние Искры!

Вы очаровали неизвестного пирата (х6) на 3 секунды!

Все, кроме двоих, замерли, окутанные тем же сине-белым пламенем, что мерцало на вытянутых руках Феликса. Сила пожирала их, не давая даже закричать, и Феликс метнул сферу темной кислоты в их плотную группу. Крах и Погибель пронеслись сквозь них, с шипением разъедая доспехи и плоть, а с другой стороны ударил лес Ледяных Копий. Прежде чем эффект очарования испарился, все до единого были мертвы.

Пит яростно и торжествующе вскрикнул.

— Не расслабляйся, — бросил ему Феликс. — Идут еще.

Волна новых противников взлетела по ближайшей лестнице, вооруженная мечами и короткими копьями. За ними на палубу тяжело выбрался знакомый огр, чьи мощные мускулы едва сдерживала холщовая куртка. Тот самый, что напал на него при первой встрече с пиратами. Он презрительно осклабился, хрустнув костяшками пальцев, пока зеленое пламя лизало такелаж. — Оставьте человека! Он мой!

Остальные пираты бросились в обход Феликса, атакуя Пита, и закипел шторм из ветра и льда. Огр не обращал на это внимания, оценивающе глядя на Феликса. Он ухмыльнулся, обнажив сломанные желтые клыки.

— Снова встретились, человечек, — пробасил огр. Таран, вот как его звали. — Мне обещали еще один шанс поквитаться с тобой, и я намерен им воспользоваться.

— Ну так воспользуйся, — рыкнул Феликс. Он сорвался с места прежде, чем огр успел среагировать, проломив палубу под собой и врезавшись существу в корпус. Таран попытался вскинуть руки, чтобы вбить Феликса в доски, но кулак Несвязанного встретил брюхо огра раньше.

— Разъедающий Удар!

— Власть Веллус!

Глаза Феликса полыхнули синим светом, когда оба кулака вошли в живот Тарана. Кислота и молния обуглили одежду, доспехи и плоть, поджаривая и сдирая её, в то время как кинетическая Мана вступила в резонанс с усиленной Силой Феликса. Таран сложился пополам, и шестисотфунтовое тело огра сломалось.

Вы убили Стилгара «Тарана» Раамстелла!

Получен опыт!

Таран безвольно рухнул на палубу, его глаза уже затянуло пеленой смерти. Феликс нахмурился. У него не было на это времени. Взгляд на Пита показал, что тэнку справляется отлично – он даже умудрился поджечь себя. Ядовитый Огонь окутал химеру, сбивая удары окружавших его пиратов, пока он один за другим выпускал заряды воздушной Маны.

— Влияние Искры!

Вы очаровали неизвестного пирата (х4) на 3 секунды!

«Я вниз», – передал он своему спутнику, когда больше половины пиратов застыли на месте. Пит лишь удовлетворенно клекотнул.

Феликс быстро сбежал по лестнице. Настолько быстро, что едва успел уклониться от зазубренного топора очередного пирата, едва не разрубившего его пополам.

— Неумолимый Натиск!

Он промелькнул вперед, обрушившись на двух пиратов и почти одновременно ударив их в лица. Они врезались в противоположную стену с такой силой, что сломали шеи. Он развернулся, заметив дварфа с топором, который смотрел на него с ужасом. Тот выронил оружие и поднял руки, сдаваясь. Феликс оскалился.

— Где пленники?

Дварф дрожащей рукой указал налево. Феликс проследил за жестом и увидел костяную дверь, окованную железом – редким товаром в Пустоте. В этот момент дварф бросился в атаку, вскидывая топор, чтобы вспороть Феликсу грудь.

На этот раз он не промахнулся. Его Восприятие уловило движение еще до того, как дварф сделал второй шаг, а Ловкость и Сила позволили легко отбить топор в сторону. Выпад дварфа прошел мимо, и ситуация обернулась для него катастрофой. Феликс перехватил топорище и всадил оружие прямо в лицо пирата.

Вы убили неизвестного пирата!

Получен опыт!

Феликс не заметил всплывшего сообщения, потому что в тот момент, когда он толкнул топор, его словно прошило стрелой в самый мозг. Он закричал, сотрясая обломки костей вокруг и выпуская из каналов волны бесформенной Маны, которая обжигала, замораживала и трещала скрытым электричеством. Каналы горели, пространство ядра содрогалось, пока Мастерство Топора пыталось разорвать само себя.

Это длилось всего несколько секунд, но показалось вечностью. Он услышал далекий крик, и только когда пернатая голова подтолкнула его под мышку, понял, что это Пит. Тэнку дрожал под весом Феликса, не переставая издавать успокаивающее воркование.

Наконец Феликс выпрямился, всё еще подрагивая. — С-спасибо, дружище.

Пит чирикнул и снова исчез в гуще боя. Феликс, пошатываясь, подошел к окованной железом двери. Он попытался толкнуть её, но рука сильно дернулась, и вся его Сила обрушилась на преграду. Кость разлетелась в щепки, железо взвизгнуло – замок был сорван, а дверь вырвана с петель и влетела внутрь комнаты.

Феликс услышал испуганные вздохи, но пиратов внутри не было. Он тряхнул головой, пытаясь прояснить мысли. Внутри были прикованы кожаными ремнями Пустоты всего шестеро корваа. Он лихорадочно осматривал их, но ни Эстрид, ни детей среди них не было. Седьмой находился в дальнем конце помещения: его тело было прикручено к сложной системе из металла и сигильдии. Мана-двигатель.

«Сначала остальные», – приказал он себе. Он поспешил к связанным жителям, разрывая путы голыми руками. — Уходите. Вверх по лестнице.

— Что… что ты… ты же человек! — Ахнул корваа с красным оперением. — Ты заодно с пиратами!

— Похоже на то? — Рыкнул Феликс. Он двинулся дальше, разрывая следующие ремни. — Это спасение. Уходите, все. Наверх.

— Я не стану подчиняться твоим приказам! Я…

— Отец! Пожалуйста! Давай бежать!

Алоперый корваа бросил на Феликса последний брезгливый взгляд и выскочил в пролом. Феликс услышал их испуганные возгласы, когда они вышли наружу, но не мог больше тратить на них время. Осталось последнее дело на борту.

Он бросился к мана-двигателю и к корваа, привязанному к нему. Птицечеловек стонал от мучительной боли, и Феликс узнал в нем лорда Знание. Похожий на полярную сову корваа смотрел на него, не узнавая, словно всё его существо втягивалось внутрь. Корабль высасывал его. Он был не в таком тяжелом состоянии, как тот дварф, – скорее всего, он выживет. Феликс стиснул зубы и голыми руками разорвал крепления. Они впились в его кожу, но благодаря Сопротивлению Боли он почувствовал лишь слабый укол. Весь корабль накренился, когда Мана, бежавшая по его доскам, испарилась в Пустоту. Освобожденный Знание рухнул на пол, почти в кататоническом состоянии.

Раздраженно кряхтя, Феликс подхватил его и потащил прочь, благодаря удачу за то, что корваа такие легкие. Он вытащил его из камер и поднял по лестнице, обнаружив жителей, сбившихся в кучу рядом с Питом. Тэнку стоял на горе трупов, зализывая неглубокую рану на передней лапе.

— Ты как, Пит? — Спросил он, передавая ослабевшего Знание в руки жителей. — Беды были?

— Твои враги приближаются, — констатировала Пасть. Феликс резко обернулся, проследив за указующим перстом Первородной.

Два других корабля разворачивались, явно намереваясь выяснить, что происходит. Они еще не открыли огонь, но это было лишь вопросом времени. Феликс прикинул расстояние до ближайшего. Он не собирался давать им шанс.

— Пит, защищай их. Я скоро вернусь.

Он с разбегу прыгнул с палубы, отчего всё судно накренилось, повалив жителей на зады, и взмыл в Пустоту.

— Неумолимый Натиск!

— Неумолимый Натиск!

— Неумолимый Натиск!

Он выстроил цепочку Натисков, проносясь сквозь Пустоту подобно комете, пока не врезался в палубу следующего корабля.

— Власть Веллус!

Круговой выброс его мощи разметал изумленных пиратов, а корабль опасно накренился. Несколько человек погибли сразу, их тела расплющило о мачты или насадило на мечи союзников. Другие выбегали снизу, но тут же падали, так как судно качалось, словно в штормовом море. Феликс оказался среди них в считанные секунды: его Ловкость и Сила не оставляли им шансов.

Вскоре воцарилась тишина.

Вы убили неизвестного пирата (х32)!

Получен опыт!

Феликс пошатнулся, голова кружилась от потери Маны и Выносливости. Где-то в районе живота нарастало давление, словно тяжелая сила пыталась придавить его или втиснуться внутрь. Обжигающий свет пытался дотянуться до Феликса сквозь Пустоту. «Это всё энергия Системы… это место всё еще блокирует её». Было больно, но он мог справиться.

— Твоя Мана на исходе! Ты иссохнешь прежде, чем чего-то добьешься! Ты знаешь, что нужно делать, Феликс Неварр. — Пасти не было рядом, но он слышал её слова с идеальной, отвратительной четкостью. — Возьми их силу, дитя!

Феликс выругался, глядя, как пар поднимается от трупов вокруг. Мана была прямо здесь. И всё, что ему нужно было сделать, – это отдать еще частичку того, что делало его собой. Он закрыл глаза, чувствуя дурноту от истощения. Другого выхода не было, не сейчас.

— Ненасытная Десятина!

Ближайший труп взорвался светящимся черным дымом, который устремился к его рту, вливаясь в черепные Врата и каналы. Эссенция, а что важнее – Мана, затопила пространство его ядра.

Феликс схватился за Узел Управления, направляя силу прежде, чем успел об этом подумать. Она впиталась в корабль, даруя ему ограниченное чувство осознания судна. На борту больше никого не было. Феликс сманеврировал, подведя корабль чуть ниже своего предыдущего, уже пылающего судна. — Пит! Переводи их!

Пит не слишком церемонно подтолкнул корваа. Те поняли намек и вскоре, расправив крылья, перелетели на его новую палубу. Феликс был почти уверен, что распространяющийся по старому судну зеленый огонь стал решающим аргументом.

Когда все оказались на борту, он отошел от другого корабля, уже наполовину охваченного пламенем.

— Ты и ты! — Феликс указал на нескольких корваа. — Идите вниз, освободите остальных жителей, но оставайтесь там! Здесь скоро станет жарко. — Феликс заглушил двигатели корабля – для этого достаточно было просто пожелать. Он надеялся, что это спасет ту несчастную душу, что была подключена внизу. У него не было времени освобождать их, пока нет. — Оставляю тебя за главного, капитан Пит. Охраняй их. Я еще не проверял трюм на наличие Эстрид.

Пит подтверждающе чирикнул, когда Феликс сорвался с палубы. Он прыгнул и рванул Натиском вверх, целясь в корабль, который они только что покинули. Тот был поврежден и разгорался всё сильнее, но Феликсу было плевать. Он использовал его как трамплин, спрыгнул с края и понесся сквозь Пустоту к последнему судну.

Однако на этот раз пираты подловили его болтом из баллисты, и он кубарем полетел вниз. Феликс охнул от ослепляющей боли, слишком ошеломленный, чтобы среагировать правильно, и его и без того летящее тело отклонилось от курса. Потеряв инерцию, он превратился в пушечное ядро из плотной Закаленной плоти, которое врезалось в нижние палубы. Он пробил костяные доски и вывалился в знакомое помещение.

«Мана-двигатель», – понял он. «Какое… ох… везение». Хватая ртом воздух от боли – его Здоровье упало на десять процентов – он втиснул левую руку в странный механизм.

— Ненасытная Десятина!

Весь корабль замер, его энергия была вырвана и всосана в Мана-врата Феликса. Он едва успел осознать хлынувший в ядро поток искрящейся мощи, как дальняя дверь распахнулась. Шли новые пираты, но когда корабль потерял энергию, палуба накренилась, заставив их споткнуться. Этого Феликсу было достаточно. Он рванулся вперед, его руки вспыхнули зеленой Маной, а пальцы сложились в подобие плоского клинка.

— Разъедающий Удар!

Одного за другим он пронзал пиратов ударами ладоней. Они падали, хрипло крича и обдавая его зловонным дыханием, прежде чем замолкнуть навсегда. Он не останавливался, даже когда добрался до пленников, даже когда увидел Эстрид, смотрящую на него широко раскрытыми, полными ужаса глазами.

Он убил их всех.

— Феликс?

Он тяжело дышал, его марафон по трем кораблям давал о себе знать, но он не встретился с Эстрид взглядом. Пока нет. Он подтолкнул ей ногой меч. — Освобождайтесь. Все. Поднимайтесь на верхнюю палубу, когда будете готовы. — Он выпрямился и пошел к запертой двери, такой же окованной железом, как и на других кораблях. — Я зачищу остальных.

Он сорвал замок и открыл дверь, столкнувшись нос к носу с еще тремя пиратами, сбегавшими по ступеням. Главарем был грузный человек с тремя выбитыми зубами и повязкой на глазу.

— Ты еще кто такой, черт возьми? Где мои люди?!

Феликс не ответил. Действия, как он убедился, говорили громче слов.

* * *

Устало Феликс вел свой новый корабль к последнему, подпитывая его чудесным образом восстановившейся Маной. Поглощение энергии целого судна, судя по всему, благотворно сказалось на его ресурсах. Тем не менее гул в голове не облегчал упадок Выносливости и крайнее истощение после затяжного боя. Его корабль притерся к другому, и бывшие пленники потянулись на всё еще работающее судно, воссоединяясь с друзьями и семьями. Ему даже удалось спасти двух корваа, прикованных к мана-двигателям.

Феликс узнал некоторых, но немногих. Большую часть времени он проводил на ферме Батео, а не в деревне. Пит прочирикал что-то, ткнувшись ему в колени и едва не свалив Феликса с ног. Тот наклонился и почесал его за хохолками ушей.

— Всё в порядке, Пит? — Через связь пришло подтверждение. — Хорошо. Тогда у меня осталось последнее дело…

— Да. Избавься от этих прихлебателей, скорми их своему голоду, и мы сможем отправиться в путь. — Пасть возникла рядом, и её изможденное лицо озарилось плотоядной ухмылкой при взгляде на толпу корваа. Раздражение вспыхнуло в нем, но он проигнорировал её жестокие желания. Феликс слишком устал, чтобы препираться с Первородной.

Феликс окинул взглядом толпу. На палубе мана-корабля было так много корваа: все они говорили, плакали и обнимали друг друга. Феликс почувствовал какое-то покалывание на краю сознания, но не мог понять, что это, кроме того, что это не было угрозой. Однако он заметил, как внимание Пасти сосредоточилось на нем, а затем снова переключилось на толпу. Он прищурился. Его Бастион не дрогнул, Глубинный Разум оставался неактивным; Пасть, насколько он мог судить, ничего не предпринимала.

«Опять моё Сродство?» – Феликс сглотнул и мысленно взмолился вселенной. «Я не хочу этого чувствовать. Пожалуйста».

Но чувство лишь росло, пока он пробирался сквозь толпу, разыскивая ту, ради которой осталось выполнить последнюю задачу. Он боялся этого, ненавидел это, но он дал обещание. Он нашел Эстрид: она склонилась над какими-то бочками, тихо разговаривая с детьми. «Все целы, слава богу».

Эстрид встретилась с ним взглядом, и то чувство из легкого покалывания превратилось в внезапный поток странно далекой песни. Песни, полной ужаса, но пронизанной золотистыми нотками робкой надежды. И когда Феликс подошел к ним, он услышал, как песня изменилась. Светлые ноты исчезли, сменившись мрачной, траурной панихидой. Феликс почти ахнул и замер на месте, как вкопанный. «Она знает», – подумал он. «Боже, она знает».

Мелькнули перья, послышался быстрый шорох ткани, и Феликс невольно отшатнулся. Он боялся её больше, чем пиратов, больше, чем зверей Пустоты. Но всё, что он почувствовал, – это мягкие, теплые объятия её рук и крыльев. — Эстрид?

— Спасибо тебе, Феликс, — прошептала она севшим голосом. Её большие глаза блестели от невыплаканных слез, но припухлость век выдавала, что плакала она уже долго. — Спасибо. За выводков. За всех нас.

— Я… — слова застряли у Феликса в горле, но он всё равно выдавил их. — Я нашел его. В доме. Там был пожар, Эстрид. Мы… мы вытащили его, но…

Жена Батео закрыла глаза, долго и медленно моргая. Её клюв, короткий и слегка изогнутый, прижался к грудине Феликса. — Я знаю. Я знаю, что ты собираешься сказать, и ненавижу то, что знаю это.

— Его… его последними словами была просьба спасти тебя, — сказал Феликс, чувствуя, как у самого всё плывет перед глазами. Он как-то умудрился улыбнуться. — Я держу свои обещания.

— Папа? — Раздался тонкий голосок из-за спины Эстрид. Это была Джейн, самая маленькая из выводков. — Мама, а где папа?

— Ох, Джейн, — сказала она, опускаясь на колени. Эстрид крепко обняла дочь, и вскоре к ним присоединились остальные четверо детей. Кили и Нелл, казалось, уже понимали, что произошло; на их лицах застыла смесь шока и невыносимой боли утраты. Пит издал резкий, переливчатый крик и бросился к ним, укрывая детей крыльями. Дети вцепились в него.

— Он… Батео встал между этими негодяями и птенцами, — сказал кто-то сбоку. Феликс узнал одного из стражников, того, что был похож на сороку. — Я уже был в цепях. Я видел это. Он даже не колебался.

— Хепсет, — обратился к нему Феликс. — Я рад, что ты в порядке.

— Неважно, как я. Я струсил, позволил им сжечь Конференц-зал. — Лицо мужчины исказилось в гримасе, не то хмурой, не то страдальческой. — Ооро, будь я хоть наполовину таким корваа, как Батео, я бы не отступил.

— Не глупи, Хепсет, — отрезала Эстрид, не поднимаясь с колен. Она осторожно отстранилась от детей, хотя те всё еще цеплялись за её бедра и ноги. — Ты был бы мертв, и без всякой причины. Зал можно отстроить. — Она посмотрела на Феликса, и казалось, видела его насквозь. — Это не твоя вина, Феликс. Батео… Батео сам сделал свой выбор. То, что сделал ты… это было невозможно. — Снова потекли слезы, но она улыбалась. — Я не знаю как, но ты спас нас всех.

«Боже, это она меня утешает». Почему-то это ранило его сердце сильнее всего остального.

Вокруг стало тихо, и Феликс понял, что все корваа смотрят на Эстрид, детей. И на него. Как только Феликс это заметил, кто-то вскрикнул – без слов, просто выражая чувства. Сначала один, потом другой подхватил, пока все корваа Пристанища Эха не начали кричать и хлопать крыльями. Шум перьев напоминал приближающуюся бурю, но их голоса сливались в песнь радости, облегчения и горя, сплетенных в пронзительную какофонию.

— Ты!

Слово было брошено как оружие, и ненависть вместе с первобытной яростью, стоявшей за ним, ударила Феликса в грудь. Его Сродство отпрянуло, свернувшись внутри него, словно его и не бывало. Феликс увидел Великого Отрешенного – самого павлина, пробиравшегося сквозь толпу. — Ты навлек всё это на нас! Мне следовало убить тебя еще тогда, когда Батео привел тебя к нам!

Толпа, только что ликовавшая, зашушукалась. Феликс заметил, как несколько корваа обменялись тяжелыми взглядами. Лорд Отрешенный презрительно скривился. — Ты и твой питомец вызываете у меня отвращение! Ты всё время был с ними заодно! С пиратами! Со зверями Пустоты! Со всеми ними!

— Погоди-ка, Отрешенный, постой, — раздался более спокойный голос с другой стороны. Это был похожий на ворона Изумление, он держал ладони раскрытыми. На его голове красовалась скверная рана, перевязанная обрывком рубахи. — Мы все через многое прошли. Клянусь линькой, я не скажу, что нам было легко. Но ты говоришь безумные вещи.

— Безумные? Разве безумие, что этот Неизвестный забрел в наши дома, а следом явились пираты? Разве безумие, что обереги пали, что звери Пустоты напали на фермы, отвлекая Охотников Окраины, чтобы пираты могли ударить? — Каждое слово павлин выплевывал с ядом, его хвост раскрывался всё шире. Он был облезлым, не хватало многих перьев, но всё еще впечатлял. — Ты станешь отрицать, что это произошло?

Изумление нахмурился. — Произошло. Но…

— Никаких «но»! Он подстроил это! Он! Я знаю! — Павлин уже кричал, и ропот в толпе становился всё громче.

Феликс почувствовал, как в груди закипает холодная ярость, жажда насилия, которую он едва утолил, убивая пиратов. «Это было бы так просто», – подумал он. «Так просто – прикончить этого ублюдка».

— Ты рисковал всем ради этих… существ, — прошипела ему Пасть. — А они платят тебе подозрениями и недоверием. Они не стоят тех жизней, что ты забрал ради их спасения. Ни один из них.

Тем не менее он подавил этот порыв, прибегнув к Силе Воли, пока его Бастион мерно гудел. — Мне плевать, — сказал он, обращаясь ко всем. Павлин ощетинился, и Феликс впился в него взглядом. — Говори что хочешь. С этого момента я покончил и с тобой, и с твоим городом.

Отрешенный фыркнул. — И куда же ты пойдешь? Назад к тем пиратам, которых ты якобы убил? К своим союзникам?

Феликс рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли спокойствия или здравомыслия – он сам это чувствовал. Он поймал взгляд Эстрид. — Я обещал Батео. Я убью их всех.

Толпа затихла, но Феликсу было уже всё равно. Он развернулся и зашагал к левому борту мана-корабля, легко перепрыгнув на другое судно. — Если будете рулить по очереди, сможете довести этот корабль до дома или куда вы там собрались.

— Мы справимся, Феликс, — сказала Эстрид. Тревога в её глазах почти сломила его, особенно потому, что он знал, как ей самой сейчас паршиво. — Феликс. Пойдем с нами. Там, впереди, для тебя ничего нет.

— Уходи, Эстрид. Позаботься о детях и бегите из Пристанища Эха. Там больше не безопасно. У меня… — Феликс откашлялся, давая волю своей Воле и приводя мысли в порядок. — У меня есть задача, которую нужно завершить.